Во время выборов очередного американского президента (мистер Трамп против миссис Клинтон) я сопровождал миссию российских бизнесменов в Антарктиду. 9 суток на судне между Аргентиной и Южным материком на зафрахтованном голландском экспедиционно-пассажирском судне. Задача экспедиции: развернуть на антарктическом побережье спутниковую видеосвязь и провести телемост с президентом нашей страны. С самого начала вся эта поездка показалась какой-то загадочной авантюрой.
Почему вырабатывать идеи экономического развития бизнесменам необходимо на фоне штормов в проливе Дрейка, а докладывать результаты президенту исключительно по спутниковой связи со льда? Внятного объяснения пиарщики не дали. Перед погрузкой на борт концепция миссии поменялась: по пути в Антарктиду надо предложить проекты развития присутствия России на этом континенте. Вопросов стало еще больше.
Спутниковое оборудование связи для телемоста сопровождали ребята, которые обеспечили и связь в океане: по всему пути у нас был интернет и прямой московский телефон. Временами неизвестно откуда появлялась даже российская (!) сотовая сеть.
«Во время телемоста президент сделает судьбоносное заявление», - пошёл слух среди сопровождающих журналистов. Что за заявление, о чём, почему заявление именно в Антарктиде?
Предводитель нашей миссии секрет, казалось, лишь чуть приоткрыл: «Сейчас Антарктида ничья. Но лет через десять-двадцать её точно поделят. Нужно быстро-быстро “столбить участки” – наращивать присутствие».
Так вот оно то судьбоносное, что может прозвучать в телемосте. Описав всё это в очередной путевой заметке в редакцию, я указал во вводке: российский бизнес спешит расширить свое присутствие в Антарктиде, так как раздел Южного континента близок. И озаглавил: «Антарктида наша». Заглавие в редакции заменили.
Когда-то я дуриком оказался первым журналистом, который узнал о присоединении Крыма. Тогда мне в редакции не поверили, и через десять минут после моего звонка первым миру об этом сообщило информагентство. Чем черт не шутит, вдруг и в этот раз эксклюзив.
А чем-то судьбоносным действительно пахло. Какие-то шушуканья пиарщицы с предводителем, сеансы связи с Москвой, просьбы не сообщать до поры о телемосте…
Среди бизнесменов были интересные люди. Но моё внимание привлекли не они. На второй день после отплытия на судне обнаружился “заяц”. Случайный человек на борту это вообще в духе классического авантюрного романа. Очередная подсказка читателю, что этот человек сыграет немаловажную, а то и ключевую роль. В «Детях капитана Гранта» на яхте оказался положительный герой - рассеянный ученый Паганель, в «Пятнадцатилетнем капитане» - злодей Негоро. Здесь мы были не в романе, а на реальном судне. Но законы жанра имеют силу и в жизни.
На выдаче багажа аэропорту Ушуайя наш предводитель по русскому матерному восклицанию обнаружил соотечественника. Заяц, как мы его прозвали между собой, представился русским из Лос-Анджелеса. Около 30 лет, высокий, худой, с длинными русыми прямыми волосами удерживаемыми хайратником – он напоминал хиппаря из 1970-х. Автостопом поехал всю Южную Америку до самой южной точки. Слово за слово, и соотечественника пригласили прокатиться в Антарктиду – свободные места в каютах имелись.
Пока мы плыли, я всё гадал, Паганель он или Негоро? То, что не Паганель, стало ясно сразу – с необъяснимым простодушием Заяц рассказал о себе весьма криминальные истории. Но это же простодушие вкупе с обаянием мгновенно расположило к нему людей – за обеденной беседой он всегда оказывался в центре внимания. Обсуждениями же антарктических проектов Заяц не интересовался – в конференц-зале смотрел в иллюминатор или переписывался по мессенджеру в смартфоне. Причем, как мне показалось, интернет у него был всегда – даже когда у остальных его «забирали» для передачи видео телевизионщиков. Хотя, вряд ли. Единственный альтернативный интернет канал, предоставляемый помегабайтно сервисом судна, был дорог даже нашим бизнесменам…
А в это время где-то в США шли последние предвыборные баталии Трампа и Клинтон: к берегу Антарктиды мы причалили за четыре дня до дня голосования. И тут неожиданная новость: госсекретарь США Джон Керри (демократ) прилетает в Антарктиду и проведет здесь на американских полярных станциях два дня до и два дня после выборов. Официальная версия: «привлечь внимание к проблеме таяния шапки полярного льда и повышения уровня моря».
Интрига накалилась сильнее. Мы с телемостом, Керри, американские выборы, ожидание судьбоносного заявления.
Пропылесосив одежду и омыв сапоги (в Антарктиде соблюдается стерильность по отношению к другому миру), мы сошли на берег. Связисты развернули на снегу антенны. Участники экспедиции выстроились напротив огромного телевизора. Телевизионщики и прочая пресса приготовились. И… не произошло ничего! Наш президент поприветствовал бизнесменов, выслушал предложенные идеи антарктических проектов, по-отечески пожелал беречь себя и благополучного возвращения…
От всего этого осталось ощущение, что что-то случилось, а что – непонятно. И главное, не будет известно никогда.
Мы прибыли в Ушуайа через три дня к вечеру по Западному полушарию. Уже сообщили, что победил Трамп. По этому поводу шутили, что кто-то из нас плохо помыл сапоги, и вызвал эффект бабочки.
Утром все сошли на берег и фотографировались на фоне судна. Заяц фотографироваться не стал. Немного постоял, потом подхватил свой рюкзачок и растворился среди портовых контейнеров.
Кто и зачем его прислал, в чём была его роль в нашем романе, - осталось неизвестным. В соцсетях я его потом не нашел.