Лидия Мишланова об Эмилии Аникиной
Всю жизнь она занималась тем, чем было надо: пшеницами, овсами, лекарственными растениями. Но в последние годы выяснилось, что очень любит цветы, особенно подснежники (галантус — по-латыни). Высаживала разные виды первоцветов на альпийской горке в ботаническом саду Пермского университета, на участке возле старенького дома, где жила. Восторгалась этими нежными и дерзкими созданиями природы и увлекала ими многочисленных знакомых по всей стране и даже за рубежом. Любила она и животных: собак, лошадей, хранила даже их фотографии. Неудивительно, что однажды знакомые обратились к ней в письме именно так: «Дорогая наша Флора и Фауна!» А звали ее Эмилия Эдуардовна Аникина.
В Перми, где она прожила более тридцати лет, ее считали чудачкой. Теперь же, спустя годы, представляешь эту женщину совсем в ином свете.
«Я недолюблен...» — сказал перед смертью Д. Н. Мамин-Сибиряк, то же могла бы сказать о себе и Эмилия Эдуардовна.
На Урал она приехала из блокадного Ленинграда в апреле 1942 года в возрасте 55 лет. Живой, энергичный человек, но, увы, многое уже было у нее в прошлом. Но как раз о прошлом-то она никому ничего не могла рассказать.
Родилась Эмилия Эдуардовна в Барнауле, на Алтае, в семье ссыльного литовца, участника польского восстания 1863 года Будкевича (Будкевичуса). Известно, что мать была начальницей гимназии.
После 1905 года семья попала в жандармские списки. Старшего брата, студента, арестовали в Казани. Младшего исключили из гимназии. А Эмилию, к тому времени окончившую гимназию с золотой медалью, родным удалось переправить за границу. Она окончила биологическое отделение Женевского университета и получила степень бакалавра.
За границей она вышла замуж за человека намного старше её — с взрослым сыном и дочерью. Степан Васильевич Аникин — мордвин, эрзя, был человек образованный, революционер-народник, литератор. В 1906 году он состоял членом I Государственной думы, а после революции 1917 года — членом Саратовского горсовета. В 1919 году он погиб.
По возвращении в Россию они предвидели арест Степана. Так и случилось. Чтобы быть готовой содержать семью, она поступает на очно-заочные курсы французской словесности и в 1914 году в Париже сдает экзамены. В ее анкетах значится: «Пишу и говорю по-французски, по-английски, по-немецки; по-польски, как и по-болгарски, владею специальной литературой, но живой речью не владею». Пока муж находился в тюрьме, она преподавала в показательной французской школе в Барнауле.
Затем она переехала к мужу в Саратов и стала здесь ученицей и со временем сподвижницей основателя отечественной школы генетиков, селекционеров, геоботаников Николая Ивановича Вавилова. Под его руководством она работала на кафедре частного земледелия и селекции Саратовского университета.
Это счастье общения с талантливым и обаятельным человеком длилось почти двадцать лет — с начала 20-х годов по 1940-й, когда Вавилов ушел из Всесоюзного института растениеводства (ВИРа).
Счастье это было сопряжено с огромным риском. Известно, что Н. И. Вавилов погиб в сталинских застенках Саратовской тюрьмы. А Эмилия Эдуардовна долгие годы хранила письма к ней Вавилова, его фотографии, труды, присланные им, его отзывы о ней и ее работе. В Государственном архиве Пермской области (ГАПО) в личном фонде Э. Э. Аникиной мною выявлено пятнадцать документов, непосредственно связанных с именем Н. И. Вавилова.
Нельзя сказать, что все они неизвестны. В 60-х годах младший сын Николая Ивановича — Юрий Николаевич собрал и издал книгу воспоминаний об отце — «Рядом с Н. И. Вавиловым». В ней опубликованы воспоминания и Э. Э. Аникиной, но в сокращенном и отредактированном виде. В Перми же хранится первоначальный вариант.
Несколько писем напечатаны в «Научном наследии» — томах, посвященных Н. И. Вавилову. В Перми — их подлинники. В личном фонде Эмилии Эдуардовны хранится «Свидетельство» об окончании ею в 1930 году Всесоюзных курсов по генетике, селекции и семеноводству при Институте прикладной ботаники и новых культур. Первой стоит подпись президента Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук академика Вавилова. Есть две брошюры Н. И. Вавилова с надписью Э. Э. Аникиной. И, главное,— подлинный отзыв Вавилова о деятельности Аникиной, однажды в дальней командировке потерявшей документы и нуждавшейся в подтверждении своей личности и своих полномочий. А также отзыв об одной из научных работ. Эти документы еще ждут своей публикации.
Давайте познакомимся хотя бы с некоторыми фрагментами их.
1923 год. Фраза из письма Н. И. Вавилова: «...благословляем Вас на открытие географического участка Отдела прикладной ботаники в Николо-Уссурийском крае».
Дело в том, что Вавилов, начиная с 20-х годов, организовал на территории страны сеть периферийных экспериментальных отделений, сначала в 115, затем в 150 почвенно-климатических зонах (так называемые географические посевы). Аникина была одной из тех, кому он это поручал. Вначале он послал ее на Алтай, затем в Даурию, потом она оказалась в Чите, куда и было адресовано его письмо.
В другом письме он пишет о семенах: «Сделаем предписание, чтобы выслать все, что Вас поинтересует». И еще: «Ваши новые пшеницы и овсы шлите». И опять нужно пояснение. На Дальнем Востоке Эмилия Эдуардовна занималась селекцией местных сортов пшеницы — «Штраубе» и «Милоградовка», последний сорок лет держался в производстве, а четыре разновидности пшеницы, открытые ею в Казахстане, были названы ее именем и включены как новые формы в книгу «Культурная флора СССР» (1935) и «Определитель настоящих хлебов» (1938).
1934 год. Н. И. Вавилов пишет Аникиной: «Вам, конечно, надо подытожить, как следует, работы по Семиречью (она в это время была уже в Алма-Ате,— Л. М.): дела недоделанные делами не считаются. Самое лучшее, конечно, обработку вести в Ленинграде. Посылаю Вам на всякий случай официальный документ, который, может быть, Вам в какой-нибудь мере пригодится».
Документ тоже хранится в личном фонде. «Агрономом-ботаником Э. Э. Аникиной была проведена во время ее пребывания в Казакстане (так тогда писали,— Л. М.) очень ценная работа по изучению культурных растений Казахстана. Собран большой материал, как экспериментальный, так и полевой, который требует незамедлительной обработки. Прошу командировать т. Аникину на 2—3 месяца в Ленинград во Всесоюзный институт растениеводства для оформления ее работы, для подготовления ее к печати. Президент Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина академик Н. Вавилов».
И наконец — «Отзыв о работе Эмилии Эдуардовны Аникиной на тему «Культурная растительность и ландшафт». В последнем абзаце — вывод Вавилова: «Считаю эту работу заслуживающей присуждения автору степени кандидата биологических наук». Это было написано в 1937 году.
Окрыленная Эмилия Эдуардовна сдает экзамены по экологии, философии и двум языкам — английскому и французскому. Но вскоре начинаются гонения на Вавилова. В 1940 году он оставляет пост директора ВИРа. Затем война, блокада, эвакуация. Рекомендацию Н. И. Вавилова уже нельзя никому показывать...
В книге «Рядом с Н. И. Вавиловым» Э. Э. Аникина названа кандидатом наук. Однако официального присвоения звания не было. Правда, в 1963 году ей разрешили защитить диссертацию по совокупности ее печатных работ. Но, видимо, встретились еще какие-то сложности. А ей к тому времени было уже 77 лет...
В Перми, тогдашнем Молотове, прошла вторая часть жизни Эмилии Эдуардовны. В университете места не оказалось. Ей предложили стать научным руководителем областной станции юннатов. Для продолжения научной работы прикрепили к фарминституту. Она занялась изучением лекарственных растений Западного Урала, преподавала, а в науке — исследовала степную и лесостепную растительность северного лесного края и описывала места, которые необходимо сделать заповедными. Она по-прежнему чувствовала себя полпредом ВИРа, сподвижницей и верной помощницей Николая Ивановича Вавилова.
Профессор Анатолий Георгиевич Воронов рассказывал мне, что кафедра биогеоценологии Пермского университета, которой он руководит, употребила в дело около семидесяти описаний территорий, сделанных Эмилией Эдуардовной и предложенных ею к заповеданию. Сотрудники кафедры и студенты, бывая в дальних уголках области, до сих пор встречают людей, которые живо помнят необычную, боевую старушку, которая страстно ратовала за сохранение природы.
Эмилия Эдуардовна Аникина покинула Пермь в 1976 году в возрасте 90 лет. Она уехала к сестре во Львов, где и умерла через семь лет — 12 декабря 1983 года.
Пермские жены очерк первый ссылка здесь
Пермские жены очерк второй ссылка здесь
Пермские жены очерк третий ссылка здесь