Иногда хожу в библиотеку. Правда, сейчас запрещено выбирать книги. Можно только написать на бумажке, что тебе надо. И библиотекарь тебе найдет. Если найдет. А так: на нет и суда нет.
Сегодня в библиотечном фойе встретил странного человека. Он сидел на стуле, напротив его – скамейка. На ней блокнот. И человек, согнувшись коромыслом, что-то быстро писал.
Видно было, что он, как говорится, нервического типа. Пишет быстро, торопясь, будто опаздывает, затем вдруг останавливается, замирает. Смотрит как-то странно на стенку с плакатами, потом как бы обрывает самого себя, хватается за ручку и снова строчит вдохновенно.
Я сдал книжку. Мне принесли новую. Потихоньку спрашиваю библиотекаря, которого знаю не один десяток лет, об этом человеке.
Она мне поведала, что это «городской сумасшедший». Служащие его боятся: а вдруг он «вспыльчивый»? Приходит иногда, садится на стул, как сегодня, и что-то пишет. Выставить его за дверь невозможно. Как я уже говорил, его реакция может быть непредсказуемой.
Странно, что я его раньше не встречал.
Кто он, откуда, есть ли у него родные? Это неизвестно. Худенький, голова бритая, лицо желтоватое. Немного похож на Поприщина – героя повести Гоголя «Записки сумасшедшего».
Он сказал, что пишет «гениальную книгу» о будущем России. И в ней он сделает пророчества об ее будущем. Такие пророчества, что «народы содрогнутся». Это со слов библиотекаря.
А пишет в библиотеке потому, что именно здесь он слышит таинственный голос, который эти пророчества и «диктует».
А еще он сказал, что у него уже восемь тетрадей исписаны. Но голос все продолжает диктовать. Жаль, что он дома почему-то умолкает.
Я тянул время и не уходил. Поглядывал на него незаметно. Потому что очень уж его жалко было. Смотришь на него и думаешь: вот был человек нормальным. Наверное, жил, как все. И в школу ходил, и работал. И вдруг какие-то шарики-ролики в голове повернулись не в ту сторону. И крыша съехала.
Знаете, страшно было смотреть. Все Пушкина вспоминал: «Не дай мне Бог сойти с ума. Нет, легче посох и сума; Нет, лучше труд и глад». Очень печальное зрелище.
И вдруг за ним пришла пожилая женщина. Наклонилась и заговорила: «Никита, пойдем домой. Пойдем» А он как будто не видит. И она сказала, что он «пока не допишет, не пойдет никуда».
Оказалось, что несколько лет назад он уличил жену в связи со своим начальником. Не удержался. Короче говоря, бывший начальник с трудом выжил. А жена кое-как ноги унесла. Мужчину посадили. Но он там помешался. У него тихое помешательство.
И вот его выдали на руки матери. Не вылечить уже. У этого Никиты навязчивая идея, что ему голос тексты пророческие диктует. Только эти пророчества в его больной голове. А на бумаге – набор бессмысленных слов.
Мать выпускает его на улицу одного, потому что он никому дурного не сделает. И хорошо знает дорогу домой. Она только иногда за ним приходит в библиотеку. Когда «голос слишком долго диктует».
Грустно. Знаете, уже по Марсу марсоход ездит, грунт берет на анализ. Куча фотографий. И овечку клонировали, и массу всего изобрели. А с мозгом ничего поделать не могут. Как был загадкой, так и остался загадкой.
Мы одновременно из библиотеки выходили. Я пропустил их вперед. Он шел и себе под ноги смотрел. Никого не замечал.