Катя пришла домой поздно, желая застать тетю спящей. Не знала, какая будет реакция на произошедшее днем. Но та не спала и сразу вышла из своей комнаты. Катя решила не раскладывать диван, стала стелить вынутую из шкафа постель – завтра рано вставать. С волнением ждала, когда тетя начнет разговор. Наконец она заговорила:
- У твоего молодого человека серьезные намерения?
- Не знаю, тетя. – Катя подумала, что лучше не говорить о Костиных планах.
- Ну, он же назвал себя твоим женихом.
- Значит, так считает. Пока.
Тетя, нахмуренная, с вызовом в позе, продолжала допрашивать:
- Зачем ты его привела?
- Он хотел… посмотреть, где я живу.
- Ну, значит, ты ожидала, что он увидит? Почему же ты захотела показать Маринину комнату?
- Да, я была не права.
- Заставила меня повести так, как не должна была. Это ты виновата!
Катя соглашалась на обвинения, понимала, что тетя, как всегда, докажет свою правоту и укажет на очередной ее проступок. Действительно, почему она не поступила, как собиралась поступить? Поумала, что от неожиданности, посчитала, наверно, что будет обычное знакомство, разговоры, чаепитие…
- И почему ты не предупредила, что придешь с ним?
И здесь тетя была права. Как прав был и Костя, обижавшийся на нее, – на протяжении их посиделок в кафе она остро ощущала это его состояние. Исчезла куда-то его радость от первой встречи после разлуки.
«Какая же я глупая неумеха!» – ругала Катя себя и после ухода тети, с трудом заставляя себя уснуть. Уснула с тяжелым сердцем.
И снова наступила разлука. Правда, как обещал Костя, – последняя. Перед отъездом он постарался устроить официальную помолвку – познакомить с родителями, надеть на ее палец кольцо. Помолвка получилась совсем не такой, какой хотел Костя. Видел, что Катя в их большом доме на тихой улочке, рядом с парком, чувствовала себя неуверенно. Его любимые родители особой радости не испытывали от знакомства с Катей, особенно его мама. Слышал, как она потом горестно сокрушалась, обращаясь за сочувствием к его отцу и к Наташе, которую давно прочила ему в жены: ну что за выбор он сделал – сирота без роду-племени, бывшая санитарка, не о такой невестке она мечтала! И понимал, что она не оставляла надежды на то, что этот выбор еще можно переиграть.
Косте было жаль свою амбициозную маму, но ничего поделать он не мог. Его мечта сбылась: наконец они с Катей были вместе по-настоящему. В отсутствие родителей остались в его спальне наедине. Оба были поражены той желанной близостью, которая превзошла все их ожидания. Наконец Катя получила, все, о чем мечтала: было и жуткое волнение, и восторг, и наслаждение, которое она дарила своему Косте, и свою благодарность ему, когда он посочувствовал причиненной ей боли.
Теперь Кате тот день вспоминался как невероятное чудо. Она стала женщиной! А любимый Костя – ее первый мужчина и, как она надеялась, единственный. И она была благодарна за это своей судьбе, такой часто невезучей, но способной с лихвой одарить однажды настоящим счастьем.
Заканчивался очередной, второй год ее учебы и полуторагодичный срок работы в журнале, который был преобразован в издательский дом. Теперь ею были довольны и ждали ее на практику, чтобы закрепить покладистую и, главное, способную девушку в членах небольшого коллектива. Сама Катя тоже была довольна своей работой – ей уже поручали не только редакторскую работу, но даже попробовала себя в роли рецензента в новом еженедельнике.
В общем, было чему радоваться, когда была сдана сессия. Катя жила в напряженном ожидании приезда Кости, разговоры по телефону уже не удовлетворяли обоих, так мечталось снова испытать волнующее чувство необыкновенного единения с любимым человеком, когда они ощутили себя одним целым, когда поверили, что ничто их не сможет разъединить. Это незабываемое чувство жило с них вместе с ожиданием его повторения.
Однако Костя приехал только к новогодним каникулам – пришлось задержаться по совету отца и завершить дела, связанные с образованием целого издательского дома-холдинга, который наращивал свои обороты за счет филиалов в других городах.
Отец очень ценил то, что удалось Косте в сочинской подразделении – ни на кого он так не надеялся, как на него, очень надежного, умного, в общем, отличного менеджера. В своих планах он относился к нему как к наследнику. Жаль только, что он не соединил две семьи, возглавляемые двумя владельцами их маленькой империи. Но, как и Лидия Ивановна, его жена, он питал надежду, что связь сына с девушкой Катей ограничится ничего не значащей помолвкой. И еще он беспокоился о его здоровье.
И все-таки свадьба состоялась, несмотря на сопротивление родителей. По приезду Костя планомерно вел работу – тут и навык двигаться к своей цели пригодился, к тому же ему надоело переживать разлуку с Катей уже в Москве. Иногда они не виделись по нескольку дней, не говоря уже о том, чтобы провести вместе ночь, – и это было его единственным огорчением. Он делился с Митей своими переживаниями, что даже в уикенды не удается быть с Катей, а тот только усмехался про себя: да, его друг не был бы сыном своих родителей да еще с приобретенным опытом руководителя, чтобы не добиться своего.
Катя сдерживала нетерпение своего жениха, как могла, и ее уверенность в нем, в его чувстве все время крепла. «За что мне такое счастье – встретить своего мужчину, убедиться в его любви и загадывать планы на будущее?», – часто вопрошала она. Этим делилась с Лизой, подругой, болевшей за нее, радующейся за то, что ей так крупно повезло с будущим мужем.
В новогодние каникулы, которые они провели во все том же доме отдыха ВТО (конечно же, Митя заранее договорился с путевками и составил им компанию), она поняла одно: их счастью может помешать только вселенская катастрофа.
Неожиданно почувствовала в Косте очень сильную волю, которая распространялась и на их личную, интимную жизнь. Так, он очень серьезно отнесся к предупреждению беременности, которая могла бы отвлечь ее от учебы, говорил, что надо повременить, не торопиться с заведением ребенка, пока она не получит диплом бакалавра. К ее работе относился снисходительно, тем более, по поводу чего часто шутил, что она работает у их с отцом конкурентов.
Решили играть свадьбу в мае. Катя наотрез отказалась от помощи Мити в покупке свадебного платья. Она уже накопила за год сумму, достаточную, чтобы вместе с Лизой выбрать то, в чем было бы не стыдно предстать перед Костей и его родителями.
Костя, наконец, переговорил с отцом, попросил принять его выбор, если они хотят видеть его счастливым. Кстати, пересказал недавний разговор с Катей.
- Костя, хочу показать тебе книгу, где есть родословное древо моего рода по маминой линии.
- Ничего себе, какая солидная книга.
- Ну, ей много лет, издана еще в советское время. Здесь о моем пра-пра-прадеде Малышеве. Он был офицером, декабристом, ссылку проходил в Тобольске. Да, был лишен дворянского звания. Но после, уже при другом царе, ему разрешили вернуться в Москву и вернули прежний статус. Вот его предки и потомки. Здесь есть и линия моих мамы и тети. Вот их родители – еще дети, вот родители бабушек и дедушек. Много было печального в их судьбах. Но потомков достаточно много. Тетя и сестра общаются с ними, есть у потомков декабристов сообщество, выезжают по юбилейным датам коллективно в места их каторги и поселений.
- Почему ты раньше мне об этом не говорила?
- Да как-то не было повода. В общем, я коренная москвичка, и своей маме скажи, что у меня хорошие корни. И мы с тетей и сестрой гордимся этим.
- У тебя отвратительная тетка, видеть ее не могу.
- Но на свадьбе тебе нужно быть с ней повежливей. Вот бы еще отца спросить... о предках. Я обязательно дозвонюсь до него и приглашу на свадьбу.
Этот разговор Костя обсудил с отцом, очень удивившимся. Поражена была и Лидия Ивановна. Приняла эти сведения как Катин козырь для получения ее благосклонности. Даже подумывала проверить, не обманывает ли будущая невестка их всех, не уловка ли это ее признание. Неохотно принялась за приготовления к свадьбе, все-таки оставались еще в душе сомнения и сожаления.
Катя позвонила отцу. Разговор был теплый, Дмитрий Алексеевич сделал выговор, что не звонила, не напоминала о себе. Был страшно рад сообщению о ее свадьбе, даже замолчал на некоторое время, переваривая новость. Потом поздравил и шутливо сказал, что стать дедом в 40 с небольшим лет ему совсем не светит. Обсудили, когда он познакомится с родителями Кости.
Ее будущий муж был уже весь в работе, энергия плескала через край. Отец, жалея его и готов был отпускать раньше окончания рабочего дня. И Костя ждал ее или в коридоре в кресле для авторов, или в ближайшем кафе, иногда с Митей. Когда он сидел в коридоре издательства, перелистывая журнал, женщины шушукались, проходя мимо или поглядывая на него в стеклянные перегородки.
Да, его мужская красота волновала, по-другому и быть не могло. И когда шли по улице, и в помещениях, залах кинотеатров он всегда выглядел, как говаривала Лиза, бесподобно. И Катя не переставала любоваться им, ведь его врожденная внешность обеспечивалась к тому же его внутренней сущностью. Ему даже не нравилось выделяться, раздраженно относился к восторженным взгляды незнакомых людей.
Катя почти переехала к нему, он очень настаивал. Привыкли после прогулок возвращаться в его комнату, рано ужинать вдвоем на образцовой родительской кухне и рано ложиться спать. Костя начинал позевывать задолго до вечерних новостей, которые слушали с вниманием и активно обсуждали. Часто к ним присоединялась Лидия Ивановна с перечислением предстоящих свадебных хлопот.
Как-то вечером, лежа перед сном на диване перед телевизором, они впервые поссорились. Зашел разговор о старом, ставшем культовым фильме. Катя вспомнила слова героя в исполнении знаменитого актера, всегда казавшиеся ей смешными: по время стычки с тестем и женой, тот заявлял: «Жениться надо на сироте!» Катя пошутила, что Косте повезло – не будет испытывать давления тестя и тещи. И пожалела, когда за этим последовала реакция Кости: «Ты чувствуешь давление моих родителей?» На ее желание смягчить свою шутку, резко ответил: «Нам придется жить с моими родителями, сама понимаешь, я у них единственный ребенок, к тому же со здоровьем подкачал».
Катя не выдержала и проговорила:
- Костя, лучше было бы жить отдельно.
- Это тебе лучше, но не моим родителям.
Ссора закончилась Костиным выговором, и Катя смиренно его приняла. Что ж, одно из его достоинств – он хороший сын.
Продолжение следует