Фото автора из личного архива
Наша Аязгуловская школа, где учились...
Обладать только умом и талантом слишком
мало. Надо иметь еще энергию, реальный
интерес, чистоту мысли и чувство долга.
Даниил Иванович Хармс ( Ювачев)
Пролог
В каждом человеке заключается ряд способностей и наклонностей, которые стоит лишь пробудить и развить, чтобы при приложении к делу, произвели самые превосходные результаты. Лишь тогда человек становится настоящим человеком. Эти слова немецкого политика, Августа Бебеля очень точно подходят одному моему знакомому, который, к великому сожаленью, не смог, а может, не захотел сам направить свои способности в нужное русло, поэтому судьба его сложилась не совсем так, как должна была бы сложиться, по моим понятиям.
|
Почему- то мне кажется, он был рожден для свершения великого дела; у него даже имя ГАЛИМ в переводе с тюркского языка означает– ученый. В школьные годы в нашей деревне я про него впервые узнала, когда училась в четвертом классе. До этого начальное образование он получил в своем маленьком селе, которое от нашего центра находилось в трех километрах. В те годы, когда мы росли, все семьи были многодетные, самое меньшее состояло из пяти человек. Очень, ну очень редко встречались семьи, имеющие по трое детей.
У нас в школе были параллельные классы, начиная с четвертого. Мы, местные учащиеся, относились к классу «Б» и изучали до восьмого класса родной башкирский язык. А приезжие дети относились к «А» классам и не изучали родной язык. В качестве иностранного языка вся школа изучала немецкий язык. Хотя среди приезжих детей были ученики по национальности башкиры, их не заставляли изучать третий язык.
Этот мальчик сразу обратил на себя внимание остальных учащихся тем, что в основном говорил на русском языке, и везде и всюду в руках носил книгу. Если была перемена, он умудрялся и на перемене читать. За школой у нас стояли деревянные лари, куда сбрасывали макулатуру. Там можно было найти и художественную литературу, которая была списана за ненадобностью, и ждала своей очереди быть вывезенной за пределы школы. Галим находил пенек и усаживался прямо на него, и углублялся в чтение. Я иногда обращала внимание на его выражение лица: оно улыбалось, если попадались смешные места, и становилось слишком серьезным, если говорилось там о серьезных вещах. Про него взрослые рассказывали, что часто можно было наблюдать такую картину, когда проезжали то село, где он проживал. Лежит возле его дома куча распиленных дров, читающий мальчик сидит на чурбаке, а рядом с ним лежит колун.
Когда учителей не хватало, нас иногда объединяли, и два класса занимались вместе. Тогда еще я заметила, что он очень умный мальчик. Отвечал на уроках четко, правильно. Одно обстоятельство смущало в его облике. Если быть точной, он относился к разряду людей неряшливых. Вот это отталкивало от него, несмотря на его начитанность и эрудицию. Он был высокого роста, сутуловатый. Если говорить про его походку, то он вышагивал крупными шагами, широко расставив ноги. Костюм всегда был мятый, не глаженый, пионерский галстук тоже изжеванный, свисал веревкой. Ботинки огромного размера, уже тогда больше сорока были. А вот прическа тоже желала быть лучше. Волосы всегда торчали в разные стороны, они еще курчавились, и каждый раз в пуху. Словно спать приходилось ему в курятнике вместе с курами. За всю его жизнь, я думаю, что волосы у него не знали, что такое расческа. Нет, вру, хотя один раз сама лично наблюдала, как он аккуратно расчесывал свои непослушные вихры.
||
В райцентре в старших классах пришлось учиться в одном классе. Вот здесь приходилось сталкиваться поближе с ним. На устных предметах Галим был палочкой – выручалочкой, особенно на уроках физики и истории. Физику преподавал мужчина с лысиной на макушке, очень умный, читал лекции без конспекта, и целый урок ходил по всему классу, объясняя теорию. Если мальчишки начинали шалить и громче переговариваться, он останавливался, произносил неизменную фразу: «Ну, братцы – кролики, смех смехом, но это все серьезно». И снова продолжал рассказывать про свои законы физики. Но зато на следующем уроке мальчишки трусили, ожидая быть опрошенными. Вот тогда- то на помощь призывали Галима. Он начинал задавать каверзные вопросы учителю, а тому палец в рот не клади, или как говорят еще, хлебом не корми, а дай только рассказывать да рассказывать на любимую тему. И это могло продолжаться целый урок. Пока учитель рассказывал, Галим умудрялся еще новые вопросы подкидывать ему. Иногда вместо монолога получался диалог. На уроке истории наша преподобная Тамара Константиновна, если садилась на своего любимого конька, могла также пол - урока обогащать нас новыми фактами исторического материала.
У Галима были крохотные шахматы, и прямо на уроке мальчишки играли. Мне, кажется, преподаватели замечали, а только намеренно не обращали на них внимания. Может, таким образом, решали вопрос с дисциплиной. Ведь занятые игрой старшеклассники, сидели тихо, и не доставляли хлопот своим поведением учителям.
Моим любимым магазином был книжный. Надобно сказать, что этот мальчик тоже был завсегдатаем этого небольшого заведения. Иногда мы даже сталкивались с ним там, но разговаривать не решались оба. Только в школе я могла поинтересоваться его выбором книг. Иногда он давал мне читать купленные книги. В то время я безумно интересовалась сказочной страной Индией. Любила смотреть фильмы. Меня интересовало абсолютно все: культура этой страны, обычаи, обряды. И он тоже увлекался историей разных стран. Однажды я взяла почитать книгу, если память мне не изменяет, называлась та книга-«В ветвях баньяна». Я еще любила ходить в районную библиотеку. Там был выбор очень большой, по сравнению с нашей сельской библиотекой. Тогда- то и познакомилась с творчеством бенгальского поэта - Рабиндраната Тагора, Шубхаша Мукерджи, и др.
Продолжение следует