Валерий Валиулин
По весне у всех хроников обостряются заболевания: сердечникам становится тяжело ходить и дышать; убийцы-маньяки ищут жертву. Все болезни, которыми страдают люди, входят весной в стадию обострения.
Два Толяна, два соседа, страдают одной и той же болезнью – неутолимой жаждой выпить чего-нибудь спиртного.
Прошлой весной, помимо обострения заболевания, у них появился весомый повод «сорваться в пике». Толян старший, который себя окрестил «Писателем», удачно продав свою старенькую «Волгу», добавив деньги за проданный дом, ушедших из жизни, родителей, купил себе чёрную «Ниву». Как же такое не обмыть!
Каждое утро я выходил гулять и видел «Писателя» на стоянке, что против его подъезда, у чёрной «Нивы». «Валера, посмотри какая красавица!» – радовался Анатолий, пожимая мне руку. «Когда же я смогу за руль сесть? Мне же нужно обкатку сделать – четыре тысячи километров накатать».
«А номер, какой дали посмотри! Говорят, он что-то означает, ты не знаешь что?»
Я посмотрел на номер, состоящий из трёх шестёрок, – 666: «О, Толя! Номер и вправду знаковый! Как ты согласился на такой номер?» «Мне сказали, что он особенный, я и согласился».
Когда Анатолия спрашивают, почему он «Писатель», он объясняет, что написал книгу «Сирийский синдром». Однако, сколько я не просил его показать мне рукопись, так и не ознакомился с ней. «В Воронеже рукопись», – отговаривался он.
Любит «Писатель» загнуть, что Перов – ему сват, а брат его, Слон! Перов личность известная как начальник УВД области. А Слон – криминальный авторитет девяностых годов нашей же области. «Слон меня в Австралию зовёт. Ехать к нему – не ехать? Чем мне в Австралии заниматься?» – часто твердит мне «Писатель».
Лето было не самое жаркое, но сухое, солнечное. Выхожу на улицу, вижу, на скамейке под кронами деревьев, сидит «Писатель», рядом с ним сидят и стоят девушки старшего школьного возраста. Девушки, кто с интересом, кто с придавливаемым смешком, слушают соседа.
«О, Толик, сколько к тебе инопланетянок прилетело! Познакомь меня с ними!» – подтруниваю я над ним, прекрасно догадываясь, о чём он им рассказывает. Девушки дружно смеются и быстренько уходят от скамьи. Они обрадованы тем, что теперь можно оставить нетрезвого и поднадоевшего «контактёра» на новенького слушателя.
«Да, не веришь, Валера, они обещали снова прилететь ко мне в июле! И этот, которому тыща лет, тоже обещал».
«Писательскую историю о том, как к нему в гараж инопланетяне прилетали, я слышу каждый раз при встрече с ним, уже несчётное количество раз:
«Просыпаюсь у себя в гараже, а в моей «Ласточке», тогда у меня ещё «Волга» была, сидят четверо. Одна из них – женщина. Они из созвездия Лиры в гараж ко мне телепортировались. Глаза у всех огромные, чёрные. Я спросил того, что весь в чешуе и на лягушку похож: «Сколько Вам лет?» «Тысяча» – отвечает. «Понимаешь, тысяча лет! Вот он и покрылся весь чешуёй».
«А ног-то у них нету, Валера!»
Спрашиваю их: «А ноги у вас где?» «Ноги нам зачем? – говорят, – мы же не ходим, мы телепортируемся».
«Они обещали ко мне прилететь в этом июле».
«А прилетят, Толя?»
«Прилетят! Точно прилетят! Они же мне задание дали, лекции про них читать. Мне ведь ещё нужно лекции читать в 53 школе, в 23-ем колледже. Когда же я протрезвею, а? Такой же не пойду к детишкам. Я знаю, на каком топливе они летают! На гравитационном! Я им такое сказал – они подтвердили, что я прав!»
«Лекции про инопланетян?»
«Да, они же мне задание дали, лекции про них читать. Должны проверить, что я контактёр надёжный.
* * *
Под скамейкой у ног Толяна стоит бутылка «Портвейна», прикрытая пластиковым стаканчиком.
«Выпей со мной?!» – тянется Толя к бутылке. Видя что Толик может опрокинуть свою драгоценную жидкость, я беру бутылку, нахожу оброненную им пробку, затыкаю горлышко и подаю пакет с бутылкой ему в руку.
«Давай покурим» – говорит он.
«Давай», – достаю из нагрудного кармана его офицерской рубашки сигареты, спички, которых сам он отыскать не может. Курить у него тоже не получается, пытаясь стряхнуть пепел, он ломает сигарету. Делаем ещё попытку закурить, но и эта сигарета остаётся недокуренной.
«Толя, пойдем, провожу тебя домой. Ключи не потерял?»
«Надо проверить, – говорит Толя, хлопает по карманам армейских камуфляжных брюк, находит ключи и подаёт мне. Характер у него мягкий. Послушный он и добрый от природы. Безропотно Толя ковыляет со мной под ручку к своему подъезду. Мы открываем дверь, поднимаемся на площадку первого этажа, дверь прямо – его. Жена Анатолия в ту пору попала в больницу – заболела, со слов Анатолия, «крысиной болезнью», которую на даче подхватила.
«Открой, я не смогу сам», – просит он меня. Входим в квартиру. Толя просто умаляет меня посидеть с ним, ссылаясь на одиночество и жалуясь, что друг его, тёзка, дверь ему свою не открывает и пить с ним портвейн не желает.
Мы входим на кухню, где на столе стоят три не мытых двухсот граммовых стакана, садимся за стол. Толя умудряется налить грамм по сто пятьдесят в два стакана, предлагая выпить. Я отвлекаю взгляд хозяина от стола, просьбой выставить закуску, и прячу свой стакан с вином за хлебницу. Перед собой ставлю пустой стакан, чтобы самому не впасть «в пике».
Послушав ещё раз историю про контакт с инопланетянами, я пытаюсь покинуть застолье. Толя цепляется за меня: «Останься, мне абсолютно не с кем общаться…». «Нет, Толя, извини, у меня дела».
Хозяин не может запереть дверь на ключ изнутри, вручает ключи мне и просит запереть дверь снаружи. Из-за того, что ключи от Толиной квартиры у меня, я всю ночь выхожу на свой балкон и смотрю за Толиными окнами: не протрезвел ли, не высунул ли «пленник» за окно голову и руку с сигаретой. Ранёхонько утром я звоню в его дверь. Толя открывает её изнутри, и я возвращаю ему ключи от его квартиры. «Весь обыскался, – говорит отоспавшийся Толя, – нет ключей, куда делись, не помню. Надо идти здоровье поправлять, а дверь запереть нечем».
* * *
«ТТ» – пистолет! А любое оружие когда-нибудь да выстрелит! Пили тёзки всю весну и половину лета ежедневно. Воздержавшись от «Портвейна» всего день, и решив, что уже протрезвели, ТТ - ешки оседлали новую «Ниву». Машина стояла на тротуаре у нашего подъезда, «Писатель» сидел на месте пассажира, а Командир за рулём.
Увидев меня, Командир вышел из машины, и я поинтересовался, куда они собрались ехать.
«К Толику на дачу. Огурцы поливать. Десять дней в жару без полива».
«Вы что удумали?! Сколько ты не пил? День?! Знаешь, что алкоголь в крови держится пятнадцать суток?! Случись что… ты пьяный за рулём! Просто остановят – тридцать тысяч штраф и лишение прав на год. А задавите кого – срок получите по полной!»
«Я ведь лётчик, Валера, я за баранкой как за штурвалом. Вожу машину блестяще, да и тут не далеко, и десяти километров не накрутит».
«Вас же на посту ГАИ, прямо на выезде на московскую трассу, тормознут!
«Мы там не поедем, мы проедем через совхоз, за ним до самой дачи ни какого поста».
«Ну, хоть отдышитесь там, покупайтесь, избавьтесь от перегара. На даче магазина нет, вот, и придёте в себя».
«Конечно, там нет магазина, потому мы и прихватили с собой три белых».
Хозяин машины сидел на правом сидение, практически не в силах участвовать в нашем разговоре. «О, – подумал я, – без приключений эта поездка не обойдётся. «ТТ – ешка», похоже, выстрелит». Ни какие мои советы и уговоры не могли остановить «ТТ-ешек». И они уехали.
Толик, «Командир» или «Молодой», как зовёт его моя жена, восемнадцать лет прожил и пролетал на дальневосточном севере. Летал на самолётах малой гражданской авиации. У нетрезвого Командира своя коронная история о том, как у него выкрали из тумбочки в общежитии первую лётную книжку, из-за чего он не может, до пятидесяти пяти лет, получить льготную пенсию за налёт часов. Того налёта часов, что во второй книжке, недостаточно для получения пенсии. Пенсию он получит северную, когда исполнится пятьдесят шесть лет. Восстановить утерянный налёт часов через архивы своего лётного отряда он не может, так как архив сгорел при пожаре. Прилетел он с севера на похороны отца и обратно не вернулся, остался жить в родительской квартире с овдовевшей, состарившейся матерью. Мама несколько лет назад тоже ушла из жизни. На работах он не удерживается дольше одной получки и перебивается на деньги за сдачу металлолома, за ремонт автомашин товарищей да соседей по гаражу.
«Писатель», тот получает пенсию за выслугу лет в армии, был прапорщиком, обслуживал боевые вертолёты. Он и вправду в советские годы побывал в Сирии. «За Сирию нам боевых к пенсии не доплачивают, говорят, что в Сирии мы не воевали», – высказывает порой Анатолий с обидой на новую власть. Чёрт знает, может и написал он свою книгу про Сирию!
Думал я, поживут они на воздухе недельку, потрудятся, отойдут от спиртного и вернутся другими людьми. Однако вернулись Толяны уже через ночь.
Жена моя пошла под вечер в магазин и пропала. Вернулась она домой возбуждённая: «Командира полиция забрала!»
До магазина она не дошла, уже на первом этаже подъезда увидела полицейского офицера ДПС, звонившего в дверь Командира. Ольга сразу поняла, что «ТТ – тешки» на дороге что-то натворили. «Зря стучите. Его дома нет, он на даче!» – просветила она полицейского. И тут дверь подъезда открылась, появился Командир, возвращавшийся из магазина с пакетом, набитым бутылками пива.
Полицейский грубо попытался вытащить его на улицу. Командир же успел «оказать безвредное сопротивление представителю силовых органов», пытаясь вырваться из его крепких рук. Успокоенные Ольгой, мужчины вышли из подъезда. Полицейский повёл Командира на стоянку автомашин у подъезда «Писателя».
«Писатель», его жена (успевшая выписаться из больницы), ещё один полицейский, потерпевшие – муж с женой, их крутая иномарка, машина ДПС – вот что увидела Ольга на стоянке.
Как позже выяснилось, ничего-то в дороге «ТТ – тешки» не натворили. Они благополучно вернулись с дачи, загнали Ниву в гараж, но ноги «Писателя» отказывались идти. Он уговорил тёзку довезти его до подъезда на машине. Вот только эти пять минут, от гаражей до дома, оказались роковыми для тёзок – они обогнали крутую иномарку в жилой зоне! За рулём иномарки сидел бывший сослуживец «Писателя». Видимо, давно точил зуб за какие-то прежние обиды на «Писателя», а тут случай подвернулся! «Потерпевший» на пенсии пристроился работать водителем у какого-то полицейского начальника. Он то и вызвал ДПС – ников на адрес своего бывшего сослуживца, заявив, что ему повредили боковое зеркало при обгоне.
Когда ДПС - ники прибыли на дом к «Писателю», тот спал в постели. Жена его открыла дверь, чем подвела своего мужа! «Писателя» обнюхали. Он заявил, что за рулём был не он, а трезвый сосед.
И хотя осмотр иномарки не выявил никаких повреждений на обеих машинах в «ТТ – тешек» крепко вцепились, судили, приговорили к штрафам и лишению водительских прав. В общем, без происшествия на дороге, без видео регистраторов, осудили, (но не остудили!) наших соседей, благополучно объехавших все посты ДПС в этом путешествии.
Как тёзки отдыхали на даче и чем там друг друга тешили – это тоже забавно! Возможно, и те события смогу описать, если они мне о них расскажут.
Оставшись без прав, протрезвев, оплатив штрафы, «Писатель» сел на велосипед, хотел доехать до дачи чтобы полить огурцы, но не нашёл сил и сотню метров отъехать от подъезда. Вскоре его увезла скорая, и он долго поправлял загубленное здоровье в госпитале.
Командир, обидевшись на «писателя» за лишённые права, долго не открывал тому свою дверь, однако, общая болезнь их помирила!