Римский-Корсаков - одна из крупнейших фигур в истории русской музыки. Более четырёх десятилетий насчитывает творческий путь великого музыканта. Это десятилетия упорного, разностороннего и вдохновенного труда. Римский-Корсаков — олицетворение самопожертвования. Многие годы посвящает он обработке произведений своего друга Мусоргского. С исключительной заботливостью отделывает он партитуру «Бориса Годунова», чтобы этот шедевр мог предстать перед публикой во всем совершенстве и блеске. Точно так же помогает он Бородину, принимает участие в подготовке к изданию наследия Даргомыжского. Римский-Корсаков был вдохновенным педагогом, воспитав несколько поколений русских музыкантов. Вот лишь самые известные из его многочисленных учеников: Антон Аренский, Александр Глазунов, Михаил Гнесин, Александр Гречанинов, Михаил Ипполитов-Иванов, Анатолий Лядов, Николай Мясковский, Сергей Прокофьев, Отторино Респиги, Игорь Стравинский, Александр Танеев, Николай Черепнин.
Композитор был также образцом в отношении постоянного самосовершенствования и поразительного усердия в работе. Стасов писал о Римском-Корсакове:"Как все его товарищи, он был "самоучка" и всем своим глубоким музыкальным знанием, всею своею музыкальною наукою обязан исключительно только самому себе". Многие годы трудится он, усовершенствуя свои знания и свое мастерство. Римский-Корсаков изучает Баха и Палестрину; будучи одним из пионеров современной музыки, он в то же время усваивает технику полифонии, применявшуюся великими композиторами XVI и XVII столетий, так как считает, что лишь в совершенстве владея всеми приемами полифонии, можно свободно и легко создавать музыкальную ткань. Композитор пользуется техникой классиков как своим родным языком. Страстный поклонник народного искусства, он, по примеру Глинки, изучает не только русский фольклор, но и сербское, испанское и итальянское народное искусство. Римский-Корсаков публикует два сборника, содержащих самые красивые древние мелодии русской музыки.
Все это — характерные черты Римского-Корсакова, человека, ученого, выдающегося педагога, который в своем творчестве, в хорах и операх, в концертах и камерных произведениях, в фортепианных пьесах и романсах воспроизводит мир пленительных мелодий, покоряющих ритмов и тысячи оттенков настроения, — все то, чем так богат русский музыкальный фольклор. Удивительный сказочник в «Шехеразаде», лирик в «Майской ночи», сатирик в «Золотом петушке», симфонист в «Антаре», «Сербской фантазии», «Испанском каприччо» или в концерте для фортепиано с оркестром , он предстаёт перед нами как художник с неистощимой фантазией, богатейшим запасом мелодий, создающий такие возможности для солиста и оркестра, подобных которым мало в богатом музыкой XIX столетии.
Концерт для фортепиано с оркестром Римского-Корсакова, соч. 30, написан в до-диез миноре; создавался он в период между 1882 и 1883 годом. Впервые сочинение было исполнено в марте 1884 года на одном из концертов Бесплатной музыкальной школы в Санкт-Петербурге. Именно Балакирев предложил Римскому-Корсакову написать фортепианный концерт. Николай Андреевич пианистом не был. Тем не менее, как писал Римский-Корсаков: «Надо сказать, что это звучало красиво и оказалось вполне удовлетворительным в смысле фортепианной техники и стиля; это очень удивило Балакирева, которому мой концерт понравился». Римский-Корсаков выразил своё преклонение перед гением Ференц Листа при написании этого произведения, посвятив его великому композитору (Посвящение: «Памяти Ф. Листа»). Подобно концертам Листа, особенно второму, сочинение Римского-Корсакова состоит из одной части, где контрастирующие разделы переходят один в другой без строгих границ. Но в отличие от концертов Листа, концерт Римского-Корсакова монотематичен. Смелость творческого замысла композитора заключается в том, что он все темы, связующие построения и каденции сочинения формирует из одного напева (рекрутская песня «Собирайтесь-ка, братцы-ребятушки»). Такое последовательное осуществление монотематического развития на материале народной песни — единственное в своем роде в истории концертного жанра. Самое замечательное то, что блестящее композиторское мастерство оказывается «неприметным» и музыка производит впечатление совершенно непринужденного творческого высказывания. Римский-Корсаков взял эту тему из № 18 сборника народных песен Балакирева, изданного в 1866 году.
Оркестровая партия написана здесь со свойственным композитору вдохновением, мастерством и блеском, с широким использованием группы духовых. И партию фортепиано он пишет, можно сказать, той же кистью. Рояль выступает в этом произведении в многообразии своих звуковых, колористических ресурсов, фактура полнозвучна, красочна, разнообразна. Музыка Концерта отличается не только гармоническим, но и мелодическим богатством.
Основная линия образного развития первых разделов Концерта следующая: от народно-жанровой сферы, представленной музыкой повествовательного характера (вступление), а затем танцевальной, написанной в духе народной сцены (главная партия),— к лирическим высказываниям (побочная партия). После небольшого эпизода, заменяющего разработку, следует динамическая реприза. В каденции и коде лирическое начало расцветает с особой силой. Возникавшие порой на протяжении каденции интонации грусти, душевной неудовлетворенности постепенно исчезают.
Утверждением светлого жизненного начала и широким разливом лирики Концерт близок возникшим незадолго перед ним «Майской ночи» и «Снегурочке». Характерно, что в нем, как и в этих операх, народно-жанровый элемент и сфера индивидуальных лирических высказываний составляют органичное единство.
Концерт для фортепиано с оркестром до-диез минор
Игорь Жуков, ф-но, Геннадий Рождественский, дирижёр, Симфонический оркестр Московского радио
При имени Римского-Корсакова любители музыки сейчас же вспоминают песню индийского гостя из «Садко», полет шмеля из «Царя Салтана» и вкрадчивый голос скрипки из «Шехеразады». Эти мелодии запали в души слушателей так же глубоко, как пословицы, тысячи раз использованные и тысячи раз проверенные действительностью. Создатель «Шехеразады» пользуется такой популярностью потому, что говорит на общепонятном языке, потому, что, выражая присущие всем человеческие чувства, он создал понятный музыкальный язык, совершенство и скрытую утонченность которого признают даже самые придирчивые музыковеды. А колоритность потока его мелодий, сверкающая сказочными огнями, покоряет и опытного, и начинающего слушателя, того, кто, быть может, еще никогда не был на концерте.