1966 год, август.
Зоя, дородная женщина лет сорока, с гладко зачёсанными назад волосами, в телогрейке - безрукавке, набирала воду в колонке. Сегодня пятница, будут баню топить. Ещё несколько рейсов надо успеть сделать, чтобы наполнить две кадки до смены. Фляга, установленная на самодельную тележку, почти наполнилась, когда подошла теть Нюра с двумя вёдрами, седовласая строгая старушка с соседнего проезда. На плечах огромная, видавшая виды пуховая шаль, узлом завязанная на спине.
— Доброго дня, Зоя.
— Здравствуйте, теть Нюр. Не слышали, как там внучка теть Раи? Наташа - дочка моя видела, вчера «скорая» приезжала. Невестку с внучкой теть Раи забрала.
— Вся в хлопотах Рая. У внучки воспаление лёгких. Лето-то нынче, какое холодное. Видать застудили девчушку. Маша-то — невестка давно на работу вышла, на мебельный комбинат. Рая одна и на хозяйстве, и с внучкой управлялась. Осенью годик будет уже. Да, чужие быстро растут. — задумчиво отвечала теть Нюра. — И сын её сейчас в командировке, на «Колхиде» своей, уборочная началась.
Глядь, а по тротуару идёт сама Рая, уверенной твёрдой походкой, невысокая стройная дама под шестьдесят, с заколотыми гребнем седыми волосами. Как всегда, в тёмном строгом костюме. Остановилась, поздоровалась, а у самой глаза, от слёз опухшие.
— Что случилось Раиса, на тебе лица нет?!
— У внучки заражение крови началось. Врачи руками разводят. Говорят, только переливание крови помочь может. А у них нет нужной группы. Мою не взяли, гемоглобин низкий - язва желудка, будь она неладна! У невестки мастит начался, температурит сама.
— Неужели ничего нельзя сделать?! —спросила Зоя.
— Последняя надежда на сына. У него с внучкой одна группа.
— Так он же, не знамо где?! В полях — на уборке! — ахнула теть Нюра.
— Я уже нашла его. В Казахстане он, на целине. Пшеницу возит на ток. Шестьсот километров отсюда. — устало отвечала Раиса. — Прямо из больницы в городской партком поехала. Нашли председателя того колхоза, он сразу отправился к сыну. Рассказал всё. Выписал ему путевку. В дороге уже Витя мой. За два часа, пока ждала звонка, все глаза выплакала. Только бы успел, сыночек мой!
— А как же он доберётся?! На чём?!
— На «Колхиде» и едет. Пойду я, передохну чуток, да опять в больницу поеду. Невестке поесть отвезу, не кормят там мамочек. — и направилась в сторону своего дома.
— Да, теть Рая и стены прошибет! — восторженно сказала вслед Зоя.
— Вот тебе и железная Раиса! — изумлённо молвила теть Нюра. — Кто бы мог подумать?! Всё-таки растопила Маша её сердце! Мы думали никто не сможет поладить с такой свекровью... И внучку нянчит безропотно. А ведь Лиза пятая по счёту внучка. У старшей дочери — три девчонки, у средней — дочка. Ни с одной не сидела Рая, категорически отказывалась. А тут, с рук не спускает! Надышаться не может! Вот тебе и «офицерша».
Овдовела Раиса тринадцать лет назад. В пятьдесят третьем убили Бориса недалеко от дома, подлым выстрелом в спину. Как был, в офицерской форме, при оружии. Ничего не тронули. Расследование результатов не дало, не нашли убийцу. Осталась Раиса с пятью детьми на руках. Старшая медучилище только закончила, да замуж собиралась. Вторая дочь, да Витя в техникуме учились. Младшие два сына школьниками были. Тяжело пришлось Раисе. Витя был опорой. Техникум бросил, работать пошёл. Из армии вернулся, водителем пошёл сначала на самосвал. А потом на «Колхиду» новую с прицепом. Хорошо зарабатывал, по командировкам мотался на посевную и уборочную. Жениться надумал, когда братьев младших выучил. Одного в институте, другого в техникуме. Самому не до учёбы было уже. И с женой повезло. Девушку скромную, спокойную выбрал, ухаживал красиво. На мотоцикле с работы встречал. Да и жили более-менее обеспеченно: швейная машинка «Зингер» трофейная была, шифоньер полированный с зеркалом огромным в пол, сервант резной, диван кожаный. И телевизор был, один на всю улицу. Со всего проезда соседи собирались вечерами.
Но характер у Раи был несносный! Попробуй слово поперёк сказать! Сам не рад будешь! Намоталась за всю жизнь по гарнизонам, да казармам. Куда только их не заносило. Витя родился в Петропавловске-Камчатском, следующий сын в Кёнигсберге. В войну у родственников на Урале жили, пока Борис на фронте был. А самый младший родился в послевоенной Восточной Германии, под Берлином. Оттуда и трофеи были.
Вот такая непростая судьба была у «железной» Раисы. А некогда ей было раскисать, детей поднять надо было!
Виктор гнал свой грузовик, поднимая за собой столб пыли, боясь не успеть! Как он ждал ребёнка! Сына хотел... А родилась девка, расстроился поначалу. Даже подходить не хотел к кроватке детской. Но как взял на руки ревущий комочек, прижал к себе, вдохнул неведомый младенческий запах и такая нежность накрыла... Лиза даже плакать перестала! Внимательно так и серьёзно смотрела... Прибегал с работы, как очумелый. Наскоро помыв руки, спешил к кроватке. Не мог налюбоваться на малышку, узнавая в ней свои черты.
И сейчас одна мысль засела: «Только бы успеть! Пусть всю кровь заберут, только дочку спасут!» И гнал, гнал!
Вечером огромный пыльный грузовик въезжал прямо на территорию больницы. Спрыгнув с подножки, на затёкших, плохо слушающихся ногах, бежал Виктор в приёмный покой. Там уже стараниями Раисы, его ждали. Накинув на плечи белый халат, он спешил за врачом в процедурную. Туда пришла осунувшаяся Маша, с Лизой на руках. У той сил не было даже головку держать. В коридоре маячила Раиса, не находя себе место...
Кровь переливали напрямую. От отца дочке. Взяли одну порцию. Дали выпить сладкий чай с печеньем. Сказали, что может ещё переливание понадобиться. Утром видно будет...
Рано утром Виктор с матерью уже были под окнами палаты. Маша подошла к окну, улыбаясь. Показала большой палец. У Лизы щёчки порозовели, оживала потихоньку. Сделали ещё одно переливание. Через пару часов врач сказал, что опасность миновала, всё прошло хорошо. Теперь антибиотики помогут.
На следующий день, Виктор не спеша ехал в степи Казахстана. Там его ждала работа. Уборочная в самом разгаре, каждая машина на счету. За Лизу он был спокоен. Там — дома, две его любимые женщины отвоевали у смерти его ненаглядную и самую дорогую доченьку....