Но не будем отбирать хлеб у литераторов и о Пушкине и Лермонтове вскользь.
Пушкин был бретёром – заядлым, профессиональным дуэлянтом, готовым размахивать пистолетом по самому незначительному поводу. Ну разве можно рисковать своей и чужой жизнью, не поделив оркестр? Пушкин мог. На одном из вечеров в 1822 году полковник Сергей Старов заказал оркестру кадриль. И те было взялись, но откуда ни возьмись Пушкин – «играй музыкант… мазурку!» Эта мазурка и стала камнем преткновения. Стрелялись. По два выстрела каждый сделал, оба промахнулись. И бились бы дальше, да секунданты вразумили, спор уладили.
⠀
29 раз стрелялся задира-Пушкин. А сколько было вызовов – не счесть! К счастью, друзьям его удавалось уладить конфликт или договориться с полицией, чтобы Пушкина посадили под арест, чем спасали от поединка. В 1837 году не отговорили, не спасли.
⠀
Поэты вообще были горячими парнями. Вон Александр Грибоедов участвовал в «дуэли четверых», но, можно сказать, под раздачу попал. Блистала тогда в театре балерина Авдотья Истомина. Близка была красавица с офицером Василием Шереметевым. Не поладили однажды, да уехала Истомина с другом своим Грибоедовым по гостям кататься. И загостилась у графа Александра Завадовского. Шереметев, конечно, того на дуэль, где был ранен и скончался на следующий день (ему было 23).
Но этим дело не закончилось! Секунданты пары – Александр Грибоедов и известный бретёр и будущий декабрист Александр Якубович – через год стрелялись. Якубович прострелил Грибоедову мизинец на левой руке.
12 лет спустя русский посол в Персии Александр Грибоедов вместе с 37 работниками посольства был убит религиозными фанатиками. И по мизинцу на левой руке опознали его изуродованное тело.
⠀
И пробежимся по интересным. Русский революционер Михаил Бакунин, хулитель российских порядков, противник регулярной армии, вызвал на дуэль Карла Маркса, когда тот негативно отозвался о русской армии. Это ж только русским позволено критиковать Россию! А Бакунин еще и прапорщиком-артиллеристом по молодости был. Но Маркс вызова не принял – его жизнь якобы ему не принадлежит, принадлежит пролетариату.