Анюта испуганно смотрела на мать. Первый раз за шестнадцать лет она ее боялась.
- Дрянь! – мать огрела ее по спине влажным полотенцем.
Удар пришелся частично по голой шее, отчего Анечка заскулила, как собака. И, обняв обеими руками пузо, вылетела во двор. Она споткнулась о порог и растянулась на грязной тряпке возле входа. Девочка изо всех сил старалась сгруппироваться, чтобы удар пришелся на бок, но не успела. Внизу живота резануло.
- Почему ты молчала, скотина неблагодарная! – орала вслед мать, - всю жизнь на моей шее проездила! А теперь ещё ублюдка в подоле подкинуть хочешь?!
Аня вскочила на ноги и бросилась бежать по хлюпающей осенней жидкости прямо в темноту.
- Мать, ну, ты что, - послышался из соседней комнаты хриплый голос, а затем скрип ржавых колес.
Седой мужчина в обшарпанном инвалидном кресле появился в дверях кухни.
- А что? – всхлипнула женщина и рухнула на шаткую табуретку, - мало мне от тебя досталось? Всю жизнь на моем горбу. Всю мою проклятую жизнь!
Мужчина виновато опустил глаза и, свесив голову, покатился обратно.
Мать закрыла лицо руками и заплакала. Через пару минут она оторвала руки от лица и, взглянув на свои ладони, пробормотала:
- Мозоли то какие от твоей коляски, видишь? Да будьте вы прокляты…
Анна невольно взглянула на свои ладони вздохнула.
- Мам, т-ты ч-чего?
- Ничего, мой хороший, - женщина вынырнула из очередной волны жутких воспоминаний, - поехали к прудику, сынок.
Когда эти картинки появлялись у нее в голове, она всегда старалась вспомнить что-то хорошее из того периода жизни. Например, то, что ей просто повезло (если это, конечно, можно назвать везением), что родители ее горе-возлюбленного не отказались помочь, узнав о ее беременности и решении рожать. Хотя и сделали это весьма своеобразно. Они просто предложили Анюте купить маленькую квартирку в другом городе, дали немного денег на первое время, и взяли с нее клятву забыть имя их сына.
Анюта положила руки на ручки и покатила инвалидную коляску с мальчиком по тропинке парка.
- Мам, я с-сам мог-гу, отпус-ти, - он обернулся и улыбнулся ей, - с-смотри, к-какой я с-сильный!
- Конечно, сильный, - мать нежно погладила мальчика по взъерошенным волосам.
- Здесь останови, - приказал шоферу Антон Кириллович.
Огромный черный внедорожник мягко остановился возле входа в парк. Мужчина в дорогом костюме чуть ослабил галстук на шее и повернулся к сыну.
- Может, все-таки подумаешь по поводу профиля клуба? У тебя занимались бы самые лучшие люди города!
- То есть, здоровые и успешные, - кивнул парень.
- Да, нормальные!
- А этим куда деваться? Их в нашем городе, как видишь, тоже не мало. Да и, пап, ты не понимаешь до конца. Для здоровых детей по городу куча бассейнов. И все они – наши конкуренты по бизнесу! А родители детей-инвалидов последнюю рубаху продадут, но будут приходить заниматься со своим чадом. Какие бы цены у нас не были. Мы такие – одни!
Брови Антона Кирилловича невольно взлетели вверх.
- А я-то думал, ты это все из-за нее!
- Ну, и из-за нее тоже, - смутился парень, - скажем так, она мне идею подала.
- Как мужик, я тебя понимаю. Дело молодое. Анька твоя красивая, хозяйственная, сильная, - он немного помолчал, затем отвернулся и посмотрел в окно, - на мать твою даже чем-то похожа.
Молодой человек усмехнулся и потянулся к ручке двери.
- Погоди. Послушай, - жестом остановил его отец, - я все для тебя делаю…
- Пап, - парень мотнул головой и снова дернулся к двери, - не начинай.
- Нет, послушай! Я понимаю, что у тебя травма. Психологическая.
- Не психологическая. А спортивная. Не надо мне постоянно об этом напоминать!
- О чем?
- О том, что ты помог мне выкарабкаться после травмы, что возил меня по лучшим клиникам! Что приобрел для мня спорткомплекс, нанял персонал! О том, что я только благодаря тебе так удачно попал на тренерскую!
- Да я не об этом, Кирилл!
- Я женюсь на Ане и точка!
- Да женись ты на ком хочешь! – вспылил мужчина, - только я предлагаю и тебе, и Ане твоей жить нормально! Жить, понимаешь! А не посвятить свою жизнь ее сыну – инвалиду!
- А что ты предлагаешь? Убить Стасика?
Антон Кириллович вытаращил на сына глаза.
- Ну, что мне с ним делать? Что? Стасик не виноват, что родился с ДЦП. У Ани была травма во время беременности, а потом сложные роды. Она одна тянет его семь лет, папа! Семь лет!
- А я о чем? – мужчина стал говорить тише, - сынок, я найду хороший пансионат для… Стасика. Там за ним будут смотреть настоящие профессионалы. А вы с Анечкой сможете навещать его раз в месяц.
- Она никогда на это не согласиться.
- Подожди, - отец положил руку ему на плечо, - конечно, не надо сообщать об этом вот так сразу. Потихоньку.
- Потихоньку, это как? Дорогая, Стасик сейчас уедет на недельку-другую, пока мы шикарную свадьбу забабахаем и съездим на море. А потом навестим его, расскажем, как нам было хорошо, фотки покажем, и уедем в лучшую жизнь без него. Так, папа?
- Ты все преувеличиваешь.
У Кирилла зазвонил телефон. Он отмахнулся от отца, открыл дверь машины и вышел.
- Алло, вы уже там?
- Да, Кирюш, мы у прудика. Стасик тут с какой-то девчушкой подружился.
- Я скоро! Минут пятнадцать подождете?
- Конечно, мы же гуляем.
Кирилл огляделся по сторонам в поисках цветочного киоска. Машина его отца медленно отплывала.
Стас постарался максимально близко подъехать, но с тем расчетом, чтобы не наехать колесами на девочку. Сначала он долго удивленно разглядывал саму малышку. Кожа ее была очень смуглой, а волосы сплошь – мелкие кучеряшки, стянутые в две смешные проволочки-косички. Девочка почувствовала на себе его пристальный взгляд и испуганно взглянула на Стасика. Глаза у нее были темные и бездонные, губы пухлые и маленький нос-картошечка.
Мальчик застеснялся и тут же перевел взгляд на детский рисунок на асфальте. Мелков у девчушки было всего три: желтый, голубой и белый. Они, видимо, были дешевые и очень твердые. Она прилагала все усилия для того, чтобы на асфальте хоть немного был виден их цвет. Малышка терла и терла, пока не ободрала костяшки пальцев. Одернув маленькую ручку, она не издала не звука. Лизнув кровавую ранку языком, маленькая художница быстро спрятала ручку вместе с мелком в карман.
- Ева, ты опять? – к ней приблизился мужчина, высокий, светловолосый.
Девочка печально взглянула на него и медленно вытащила мелок из кармашка.
- Ты поранилась!? – вскрикнул он и тут же буквально рухнул перед ней на колени.
Ева протянула руку вперед. Мужчина достал из сумки на поясе влажную салфетку и принялся протирать пальчики, сильно дуя на них. Потом он бережно поднес ручку к губам и нежно поцеловал.
- Ну, вот и все, - улыбнулся здоровяк, - до свадьбы заживет.
Он встал и отряхнул брюки.
- Извините, у меня есть перекись, если надо, - тихонько предложила Аня. Все это время она с умилением наблюдала за ними.
Мужчина широко улыбнулся, обнажив крупные белые зубы.
- Спасибо! Все в порядке! Я привык. Евочка делает это практически каждый день.
- Рисует?
- Нет, царапается, ранится, ну, и все остальное, что положено пятилетним детям.
Ева подошла к нему и взяла за руку.
- Что? Пить хочешь, дочка? – спросил он.
- Дочка? – неожиданно вырвалось у Ани.
Стасик тоже удивленно смотрел на странную пару.
- Дочка! – гордо повторил он, - это моя дочь!
Ева прижалась щекой к руке отца.
- Просто вы такие… - засмущалась Анечка, - разные…
- А хотите мороженого? – вдруг спросил он, - меня, кстати, Иваном зовут.
- Очень п-прият-но, - оживился Стас и протянул новому знакомому руку.
Иван охотно ответил на рукопожатие.
- Спасибо, - замялась женщина, - но мы не можем. Мы тут ждем человека. Он скоро придет.
- Ничего! Я сейчас быстро сбегаю! Вы какое любите? Я исключительно пломбир люблю. И Евочка тоже.
- Ну, и нам тогда пломбир, - улыбнулась Аня, - спасибо!
- Так я побежал?
- Подождите, - Аня потянулась к сумочке и достала телефон. Она отошла в сторонку.
- Ну, вот, у нас есть целых пятнадцать минут! – радостно сообщила она после короткого разговора.
Мороженое катастрофически таяло под палящим солнцем, и им всем пришлось его практически проглотить. Ева настырно помогала Стасику катить коляску, а он без умолку трещал.
- Простите меня, Иван, - осмелилась Аня, - но что с Евой? Мне кажется, что она какая-то… особенная.
Иван пожал плечами.
- Да нормальная, - он вдруг погрустнел, - только не говорит. И не улыбается.
У Ани к горлу подкатил ком. Они какое-то время шли молча.
- Я привез Еву из интерната, из горячей точки. Ее родители погибли. Все дети в этом доме были… белые. А она одна такая, особенная. Ее просто затравили.
Женщина опустила глаза вниз и заметила, что Иван инстинктивно сжал кулаки.
- Я воспользовался своим служебным положением, и быстро удочерил девочку. И привез сюда. Подальше от ее воспоминаний.
«От воспоминаний не убежишь даже на край света», - подумала вдруг Анечка.
- А, может, Вам показать девочку специалистам? – робко предложила она, - я могу поспрашивать у знакомых мам в нашем клубе.
- Да Вы что? – замахал руками Иван, - она только недавно перестала бояться прохожих. А уж людей в белых халатах с серьезными лицами, думаю, она вообще близко не подпустит!
- Как знаете, - развела руками Аня, - если вдруг надумаете, скажите! Я помогу. Мы здесь часто гуляем, увидимся!
Анна заметила вдалеке фигуру Кирилла. Он шел по направлению к ним быстрым шагом. В руках у него была традиционная охапка розовых роз.
- Привет, любовь моя! – он чмокнул Аню в щеку.
- Привет, - она взяла у него букет и с наслаждением вдохнула аромат.
- Здорово, боец! – Кирилл протянул руку Стасу.
- З-з-здоро-в-во, – нехотя промямлил мальчик.
- Ну, нам пора, - словно извиняясь, сказала Ивану женщина, - спасибо за мороженое и за компанию.
Кирилл недоуменно посмотрел на Ивана, затем на Еву.
- Это Иван и Евочка, - стала оправдываться Анюта, - дети просто заигрались, вот мы и поболтали немного.
- Угу, понятно, - жених исподлобья посмотрел на Ивана, взял Аню под руку и повел в другую сторону.
- Ева, п-пока! – Стасик помахал девочке и поехал за ними.
Ещё не успев войти в дом, Кирилл понял, что его снова ожидает грандиозный скандал.
- Ты с ума сошел, Антон! Я не понимаю, тебе что, совсем наплевать на сына и на его дальнейшую судьбу?!
- Вера, успокойся сейчас же! – гаркнул Антон Кириллович, - я же сказал тебе, что решу эту проблему! Просто не лезь, куда тебе не следует!
- Ты? – усмехнулась жена, - да что ты можешь решить?
- А ты бы как решила??
- Да что тут решать? Есть миллион способов избавиться от этих инвалидов!
- Анна не инвалид. Инвалид только ее сын, - пробубнил себе под нос отец, - и, кстати, умный парень.
- А! То есть, ты уже записался в дедушки!
- Я хочу, чтобы мой сын был счастлив!
- Тогда избавь его от этого чудовища!
- Да как, Вера?!
- Господи! – она закатила глаза, - да просто толкни эту чертову коляску в пруд, с горы, на дорогу! Так и ему самому будет проще! Он же должен понимать, что портит жизнь своей матери!
Антон Кириллович потерял дар речи.
- Что ты уставился на меня?! – орала женщина, нервно размахивая руками, - я тоже – мать! И хочу, чтобы мой сын был счастлив.
Кирилл приоткрыл дверь кухни и посмотрел на родителей.
- Мама, ты – чудовище, - он хлопнул дверью.
- Ну, вот, пожалуйста, полюбуйся! Это все твое воспитание!
Она приоткрыла дверь и крикнула вслед сыну:
- Только через мой труп в этот дом въедет чертова инвалидная коляска! Слышишь?!
Кирилл выскочил на улицу, едва не сбив с ног соседку. Он плюхнулся на лавочку и попытался отдышаться. В кармане зазвонил телефон.
- Да, Анют.
- Привет! Ты как? Чем занят?
- Собираюсь в клуб, - ответил парень, - нужно встретиться с новыми клиентами.
- Ой, как хорошо! А можно мы тоже подъедем?
- Кто мы?
- Мы со Стасиком. И ещё Евочка.
- Евочка? А! Та негритянка что ли? Зачем?
- Она мулатка, - улыбнулась Анечка, - я бы очень хотела попробовать уговорить девочку позаниматься у тебя в бассейне со Стасиком. По-моему, они нашли общий язык.
- В каком смысле? И когда это они успели? – Кирилл начал злиться.
- Мы встречаемся в нашем парке иногда, - ответила девушка, - вот и подружились.
- М-м, понятно, - парень усмехнулся, - ладно. Валяйте, приезжайте.
Анюта с умилением наблюдала за детьми. Стасик сегодня изъявил желание сделать подарок своей маленькой подружке. Он попросил маму купить хорошие мелки для Евочки. Девочка с восторгом приняла подарок и тут же принялась разукрашивать асфальт замысловатыми узорами.
- Это – с-солнце? – спросил мальчик, указав на желтый круг.
Ева едва заметно кивнула.
- Т-тогда ты н-неправильн-но рис-суешь, - засмеялся он, - с-солнце должн-но б-быть з-зеленое!
Девочка встала, повернулась к Стасу и удивленно уставилась на него, потом перевела взгляд на небо, потом на отца. Иван пожал плечами и улыбнулся.
Стасик жестом подозвал маленькую художницу к себе. Ева послушно подошла. Мальчик наклонился к ней и прошептал на ушко:
- Эт-то в эт-том м-мире оно ж-желтое, а в др-руг-гом, с-сказ-зочном – зе-ле-но-е! И оч-чень к-крас-сивое!
Малышка от удивления приоткрыла рот.
- Х-хочешь, я п-покажу т-тебе мир с з-зелен-ным с-солн-нышк-ком?
Она быстро закивала и оглянулась на отца.
- Д-догов-ворились! – обрадовался мальчик, -мама! Ева идет с нами в бассейн к Кириллу!
Иван недоуменно взглянул на Аню, потом на детей.
Анюта вдруг поняла, что придумал Стас, и радостно захлопала в ладоши.
Иван протянул руку Кириллу. Тот нехотя, глядя куда-то в сторону, пожал и ее.
- Пошли скорее, - буркнул он, мы уже опаздываем.
Все трое последовали за ним внутрь здания.
- Готовьте детей, я жду вас внутри, - бросил Кирилл и исчез в тренерской.
- Он всегда такой? – спросил Иван.
- Какой?
- Недовольный.
- Да, нет, - девушка пожала плечами, - может, дома что-то не так. Не обращай внимания. Нужно переодеть Еву. Я пойду со Стасиком, помогу. Если вам нужна моя помощь, я подойду!
- Нет, спасибо. Евочка сама справится, она уже большая девочка. Да, доча?
Ева кивнула и побежала в раздевалку. Ивану показалось, что она вдруг улыбнулась. Или просто показалось? Евочка ещё ни разу за два года, которые они вместе, не радовала его своей улыбкой. Теперь ему казалось, что она вот-вот озарит ее красивое кукольное личико. Взгляд у девочки в последние дни потеплел, стал более осмысленным.
Анюта вернулась со Стасом, помогла ему выбраться из коляски и погрузиться в воду.
- Сейчас придет Кирилл, привыкай пока к температуре, не виси.
Стас оттолкнулся руками от бортика и поплыл.
- Не плохо! - оценил Иван, - несмотря на то, что ноги совсем…
Он осекся, поняв, что ляпнул лишнего.
- Ничего, - Анюта положила руку ему на плечо, - Стасик давно смирился и не стесняется своего состояния.
Кирилл в этот момент вышел к бортику и уставился на воркующую парочку злобным взглядом.
- А что случилось со Стасом, Аня? - наконец решился спросить Иван, - если не секрет, конечно.
- Не секрет. Стасик таким родился. Вернее, было ещё хуже. Но, благодаря занятиям, удалось добиться больших успехов! Он разговаривает, верхняя часть тела вполне свободна. Только ноги. И то, врачи говорят, что, если сделать операцию, то можно попробовать встать.
- Да ладно! – по-детски обрадовался Иван.
- Да, - Анюта погрустнела, - только стоит это все очень дорого. А у меня, кроме крошечной однушки и продать то нечего, - она печально улыбнулась, - да и зарплаты только на еду и на одежду хватает. Спасибо Кириллу, что возится с нами бесплатно.
- Да… - растерянно протянул Иван, - спасибо… А родители у тебя есть?
- Есть, - нехотя ответила Анюта, - но мы давно не общаемся.
Она дала понять, что это неприятная для нее тема, и разговор закончен.
Евочка подошла к бортику и стала искать глазами Стаса. Он помахал ей рукой. И вот теперь Иван мог поклясться, что его дочка улыбнулась, когда махала мальчику в ответ. Он, затаив дыхание, наблюдал за своей маленькой принцессой. Девчушка смело подошла к воде и прыгнула солдатиком в бассейн.
Анюта охнула и рванула к ней. Иван поймал её за локоть и засмеялся.
- Она – русалка! Не бойся! Плавает лучше любого моряка!
- Ну, надо же, - выдохнула девушка.
Ева рыбкой пронзила толщу воды и вынырнула возле Стаса.
- Ух, ты! – восхитился мальчик, - да ты просто Ихтиандр!
Ева потрясла головой и вопросительно посмотрела на друга.
- Ихтиандр – это такой герой из книжки. Он человек, но с жабрами. Я потом расскажу тебе про него, договорились? А сейчас я хочу показать тебе зеленое солнце! Сейчас, надо подождать ещё совсем чуть-чуть! – он показал рукой на большие часы на стене, - когда будет двенадцать!
Крыша бассейна была стеклянная, сквозь нее пробивались к воде многочисленные слепящие солнечные зайчики.
- Смотри! – воскликнул вдруг Стасик.
Он показал рукой на дно в определенной точке бассейна.
Евочка опустила глаза. Через секунду они расширились от удивления и восторга.
На дне, видимо, был рисунок, выложенный из плитки неопределенного цвета. Но под толщей воды, когда в это место светило солнце, казалось, что зеленое круглое солнышко блестит и отбрасывает мелкие лучики на стены бассейна. Вся вода вокруг искрилась. Было похоже, что сотни светлячков прилетели и решили искупаться. Это было, действительно, очень необычное зрелище. Но буквально через пару минут солнышко погасло.
- Ты это видела? – воскликнул Стасик, - видела его?
Ева восторженно посмотрела за него и закивала. Потом она вытянула руку и подняла вверх большой палец.
Раздался свисток тренера. Кирилл жестом подозвал детей к бортику, чтобы начать занятия.
- Она чудесно плавает! – Анюта подошла к Кириллу и попыталась его приобнять, - верно? Хорошую ученицу я тебе нашла?
Кирилл резко отстранился.
- Да уж, - хмыкнул он, - нам надо поговорить.
- Давай поговорим, - она поправила рукой волосы и внимательно посмотрела на парня.
Кирилл тяжело вздохнул и посмотрел ей в глаза:
- Анюта, ты должна понимать, что Стасика мне одному не поднять.
- В смысле?
- Ему нужны настоящие врачи, специалисты в этой области. И, помимо бассейна, ещё куча всяких процедур!
- Я знаю, - кивнула Аня, - но ты же понимаешь, что пока у меня нет возможности обеспечить все это Стасику.
Она немного замялась, но потом все-таки решилась:
- Я подумала, может, если… когда мы поженимся, то я смогу продать квартиру. И тогда будут деньги на реабилитацию.
- Я могу предложить тебе кое-что получше! – радостно воскликнул Кирилл.
- Анюта! – позвал вдруг Иван, - вас со Стасиком ждать?
Кирилл снова нахмурился.
- Да! Подождите, пожалуйста, немного! Возьмите с собой Стасика! Я скоро!
- В смысле? – жених схватил девушку за плечи и резко развернул к себе, - а куда это ты с ним собралась?
- Не я с ним, - Анюта осторожно попыталась высвободиться, - ты делаешь мне больно. Дети. Мы просто хотели погулять. Ты же видишь, что Евочка очень привязалась к Стасику. До него она вообще ни с кем не желала общаться.
- Погоди, милая, - Кирилл потряс головой, - я что-то не понимаю. При чем здесь эта аутистка?
- Она не аутистка, - зашипела Анюта, - просто очень несчастный ребенок!
- А с каких это пор тебя волнует чужой ребенок? Тебе что, своего инвалида мало?!
Анюта вздрогнула. Он понял, что перегнул палку и попытался обнять невесту. Но девушка вырвалась и отступила на шаг.
- Ну, извини! – вскрикнул Кирилл, - извини, что пытаюсь заботится о твоем сыне! Что мой отец договорился со специальным интернатом для Стаса!
- Что? Ты о чем? Какой интернат?
- Для Стасика! Там он может спокойно жить с такими же, как он. Там врачи, процедуры, реабилитация на высшем уровне!
Анюта никак не могла прийти в себя и сосредоточится.
- То есть, ты хочешь, чтобы Стасик жил в интернате?
- Это далеко! В другом городе! Каждый день туда мотаться мы не сможем. У меня здесь работа, мама… - попытался оправдаться Кирилл.
Аня замотала головой и попятилась.
- Как? В смысле? – она не верила своим ушам, - я так не смогу. И Стасик… Ему нужна мать прежде всего. Тогда я тоже поеду в этот город, сниму там квартиру. И мы будем ходить на процедуры.
- Отлично! – парень хлопнул себя руками по коленям, - и как же я сразу не догадался! Я – здесь. А моя жена – в другом городе! Я плачу за квартиру, за реабилитацию! И живу здесь один!
- Ты можешь поехать с нами, - пролепетала Анюта, - мы ведь будем семьей.
- С вами? Спасибо, что позвала! Куда?! А мой клуб? Моя работа? Ты думаешь только о себе!
Они оба резко замолчали и уставились в пол.
- Ты прав, - сказала, наконец, она, - я не могу требовать от тебя таких жертв. Скажи своему отцу спасибо. Я правда очень благодарна и ему, и тебе за помощь и заботу. Но… Если надо выбирать, то я выберу сына!
Кирилл поднял на нее глаза. Анюта посмотрела на него с вызовом и обидой.
- И что? – усмехнулся Кирилл, - что ты для него выбираешь? Однушку и инвалидное кресло на всю жизнь? Без моего отца и его связей ты ничего не сможешь больше дать Стасу!
- Я могу дать ему мою любовь, - отрезала Анюта, развернулась и пошла прочь.
Кирилл открыл было рот, чтобы что-то ответить, но не нашел слов.
Анюта почти всю прогулку молчала, иногда отвечая на вопросы невпопад.
- Что-то случилось? – спросил Иван, - вы с Кириллом поссорились?
Аня молча кивнула.
- Это из-за нас с Евой?
- Нет, - выдохнула девушка, - это… семейное.
Она попыталась улыбнуться.
- Понятно. Может, я схожу за мороженным?
Аня пожала худенькими плечиками.
- Я быстро! – оживился Иван, - самая скорая доставка пломбира в пути!
Он бегом бросился к ларьку.
Анюта взглянула на детей. Ева ни на шаг не отходила от Стасика, а он был настолько рад, что постоянно что-то говорил и говорил ей. Мальчик пересказывал почти наизусть все книги, которые прочитал с мамой. Сегодня была история про Ихтиандра. Анюта слышала, как здорово у сына получается приукрашивать интересные моменты, и сглаживать для маленькой девочки самые грустные события истории. Она никак не могла понять, откуда в нем столько доброты, света и тепла! Стасик был умен не по годам. Нет, он был не просто умным, а по-взрослому, мудрым мальчиком!
- Анюта! – вдруг услышала она за спиной голос Кирилла и почувствовала знакомый розовый аромат, - это тебе.
Он протянул ей розовые цветы и заулыбался.
- Давай мириться.
Аня пожала плечами:
- Так мы, вроде бы и не ссорились. Просто каждый из нас выбирает то, что ему дороже.
Кирилл не сразу нашелся, что ответить. К ним приближался Иван с четырьмя пломбирами.
- Привет! Извини, не знал, что ты придёшь, - он пожал плечами, - но ты можешь съесть мое мороженое!
Парень сунул обалдевшему жениху пломбир и направился к детям. Стасик и Ева стояли на склоне, ведущему к пруду.
- Осторожнее, пожалуйста, - протягивая детям мороженное, сказал Иван, - здесь достаточно глубоко и много водорослей.
- Ты говорила со Стасиком про интернат? – спросил вдруг Кирилл. Он произнес это специально так громко, чтобы все слышали.
Дети обернулись. Иван недоуменно посмотрел на Анюту.
Кирилл подошел к коляске. Евочка тут же ретировалась и подошла к отцу с Аней.
- Понятно, - Кирилл остановился у Стаса за спиной, - слушай, боец, ты ведь хочешь, чтобы твоя мама была счастлива?
- Замолчи! – вскрикнула Анюта.
Парень обернулся. Желваки на его лице заходили, и улыбка была какой-то недоброй.
Иван ринулся к Стасу, но Евочка крепко вцепилась в его брюки, и он притормозил.
Аня одним прыжком оказалась рядом с ними.
- Хочешь?! – взревел Кирилл и пнул ногой коляску, а рукой оттолкнул подбежавшую Аню. Та от неожиданности упала.
Стасик, не поворачивая головы, тихо ответил:
- Да, хочу.
Кирилл положил обе руки на ручки коляски и покатал ее взад-вперед. С обрыва в воду посыпался песок. Анюта вскочила на ноги и в ужасе застыла на месте.
- А ты думаешь, ей не тяжело каждый день таскать твою коляску?
В этот момент песок на обрыве прямо под колесами инвалидного кресла пополз вниз. Коляска резко накренилась вперед. Стасик схватился обеими руками за колеса, а Кирилл даже не попытался поймать коляску за ручки. Кресло поехало в бок, Кирилл подбежал справа и чуть заметно бедром подтолкнул коляску. Евочка зажмурилась. В этот момент Стас инстинктивно схватил Кирилла за брюки, и они вместе кубарем полетели с обрыва прямом в пруд.
Иван, сбрасывая на ходу ботинки, уже бежал к обрыву. Ева ринулась за ним, но Анюта перехватила ее.
- Стаси-и-ик! – закричала девушка в ужасе, продолжая крепко прижимать девочку к себе, поскольку та неистово вырывалась.
Коляска уже исчезла под водой. Мелькали ноги и руки мужчин. Анюта с Евой на руках подошла к краю и увидела, что Иван буквально вытолкнул Кирилла из воды. Тот яростно отплевывался и махал руками. Иван снова нырнул.
- Помоги! – крикнул Иван, - у него ножки в водорослях запутались!
- Не могу! Ногу свело! – услышал он в ответ.
Кирилл ещё немного побарахтался и, даже не обернувшись, стал выбираться на берег, где собралась толпа зевак. Кто-то вызвал скорую.
Анюта окаменела, наблюдая за Иваном и торчащей из воды ручкой от инвалидного кресла. Ева прижалась к ней всем телом и дрожала.
Они сидели на жестких откидных креслах втроем. Евочка посередине. Она крепко держала за руки Анюту и Ивана. Казалось, что это она – мама, взрослая и сильная, утешает своих детей.
- Молодой человек, возьмите, - к ним подошла пожилая женщина в халате и шапочке. Она протянула Ивану больничный халат, тренировочные и застиранное полотенце, - вот. А то заболеете.
Иван протянул руки, чтобы взять одежду.
- Э, не, милок, - покачала головой нянечка, - пойдем-ка, я провожу тебя, где переодеться можно.
Иван послушно встал и побрел за ней. Анюта и Ева остались возле операционной.
Наспех обтерев голову полотенцем, парень влез в сухую одежду и вышел в коридор. Нянечка ждала его.
- Иди, милок, - она заботливо взяла у него из рук мокрые вещи и сунула в пакет, - я повешу у себя, подсохнут немного.
- Спасибо, - ответил Иван, - а, может, у вас тут буфет есть? Мне бы девочкам чаю горячего.
- Направо по коридору, - старушка указала рукой, - правда, может, закрыто уже. Если что, заходи, я вам вскипячу чайник! Не переживай, солдатик!
- Спасибо!
Иван побрел по коридору к буфету. Проходя мимо одной из палат, из приоткрытой двери он услышал знакомый голос:
- Мам! Ну, хватит! С мной все в порядке!
- Сынок! Что произошло? Как это случилось?!
- Не знаю, - буркнул Кирилл и отвернулся, - отстань!
- Кирилл! – насторожилась Вера, - отвечай сейчас же! Что произошло?!
Женщина взяла его за щёки обеими руками и повернула лицом к себе.
- Отвечай! – потребовала она, - это … Это ты?!
- Мам! – Кирилл вырвался и забился в угол кровати, как маленький ребенок.
- Господи! – Вера закрыла лицо руками.
- Это случайность…
Мать с ужасом посмотрела на него.
- Я не хотел…
- Там было много народу? – резко пришла в себя женщина, - кто вас видел?
- Да потом только набежали, когда мы уже в воду упали.
- А Аня? И этот Иван?
- Анька с другой стороны от коляски стояла…
- В смысле? Что значит, с другой стороны?
Кирилл опустил глаза:
- Я не хотел. Я просто… Это ужасно, мам! Я для нее! А она с этим! И девка ещё это черномазая, дебильная! – он вдруг резко застыл.
- Что? – насторожилась мать.
- Ева.
- Ева?
- Она могла видеть…
Иван весь покрылся холодным потом. Он сжал кулаки, и с трудом сдерживался, чтобы не ворваться в палату и не разорвать этого гада вместе с его мамашей на куски!
На ватных ногах он добрел до буфета, понял, что все деньги остались в мокрой одежде и ни с чем стал возвращаться к девочкам.
Время было похоже на горький, липкий кисель. Они так и сидели втроем на жестких креслах, держась крепко за руки.
Белая дверь приоткрылась, и из нее вышел знакомый доктор. Анюта даже не смогла встать с места. Она подняла полные слез глаза и тихо спросила:
- Что?
- Состояние стабильное, - ответил врач, стягивая потную маску, - стабильно тяжелое. Вам надо отдохнуть. Приходите завтра.
Он удалялся по коридору, а его шаги стучали в голове у Анюты молотком. Иван и Ева не отпускали ее рук.
- Завтра, Анюта, - Иван потрепал ее по плечу, - мы все придем завтра.
Она с надеждой взглянула на белую дверь и кивнула. Евочка прижалась к ее руке щекой.
Они пошли в сторону выхода, как вдруг услышали вслед голос Веры:
- А к жениху ты даже не соизволила зайти?
Анюта встрепенулась и обернулась. Мать Кирилла быстрым шагом приблизилась к ним, и, с налета, попыталась отвесить девушке пощечину. Иван ловко перехватил ее руку, оттащил от девочек к стене и зашипел женщине на ухо:
- Я все слышал. И, если ты или твой поганый сынок ещё хоть раз попробуете приблизиться к Ане, я его посажу. Уедет далеко и надолго. И молитесь, чтобы Стасик остался жив.
Вера слилась со стеной и боялась шевельнутся до тех пор, пока все трое не исчезли из виду. Потом она глубоко вздохнула и медленно съехала по стене.
- Вам плохо? – спросила нянечка.
- Нет. Всё нормально, - женщина быстро взяла себя в руки, поднялась и, стуча каблуками, пошла прочь.
Ева никогда не понимала, почему, когда человеку плохо, к нему не пускают родных и близких. Разве в такой момент ещё кто-то нужен? Доктор или нянечка? Нужен Бог. А Бог – это любовь. Любовь – это те, кто любят. Родные и близкие.
С этими мыслями она юркнула под турникет на входе больницы, пока отец и Анюта пытались уговорить доктора хоть на минуточку пройти к Стасику.
Аппарат размеренно пикал. В палате было светло и спокойно. В голубые окна смотрело их зеленое солнце.
Стасик лежал здесь один. Трубочки, капельницы вокруг… Ева много раз видела это там, в прошлой страшной жизни.
Она смело подошла к кровати и присела на краешек. Стас был бледным, почти прозрачным. Девочка нежно погладила его по руке, потом по ножкам, дотянулась до волос…
Стасик вдруг дрогнул и открыл глаза.
- П-при… - выдохнул он.
Ева улыбнулась и показала рукой на окно.
- З-зе…
Она кивнула.
Они смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Со стороны казалось, что они разговаривают, но только мысленно. Не казалось. Они разговаривали.
- Светит зеленое солнце из волшебного мира! Теперь я точно тебе верю! – весело сказала девочка.
- Значит, ты настоящий художник! – уверенно заявил Стас, - я всегда это знал! Ты совсем немного подрастешь и организуешь свою выставку!
- Правда?! – ее глаза загорелись.
- Абсолютная! Когда я вернусь, это обязательно произойдет!
- А ты разве куда-то уходишь?
- Да, мне нужно кое-что исправить!
- Что?
- Я хочу, чтобы мама была счастлива! И ты! И Иван!
- А когда ты вернешься?
- Как только ты будешь готова начать организацию выставки! Я буду рядом, пока ты будешь писать картины для этого. Я приду абсолютно другим, здоровым!
- Другим? А как же я тебя узнаю?
- По солнцу. Посмотри на мою правую ногу возле косточки, которая у ступни.
Ева откинула одеяло и коснулась ледяных конечностей. Она поискала глазами знак и радостно воскликнула:
- Есть!
Над косточкой голеностопа на правой ноге у Стаса красовалось достаточно приметное родимое пятно в форме многоугольной звезды или солнышка со множеством лучиков.
- Скажи маме, что я скоро вернусь. Пожалуйста, не оставляйте ее одну, пока меня не будет рядом.
- Конечно! – заверила его Ева, - до скорой встречи, Стасик!
- До скорой встречи, Солнышко!
Ева мышью проскользнула в коридор к лифту. Она долго ждала, пока тот остановится на ее этаже, но так и не дождалась. В поисках лестницы девочка немного поблуждала по коридорам, пока не наткнулась на знакомую нянечку.
- Деточка! Ты чего здесь одна?
Ева пожала плечами.
- Пойдем, я провожу тебя к маме и папе.
Ева знала, что означают слова: «Мы сделали все возможное».
Поэтому она, как и обещала Стасику, изо всех сил обнимала Анюту, трясущуюся в рыданиях. Девочка готова была раствориться в ней, ломая своим теплом и любовью ледяные иголки боли, которые пронзали сейчас материнское сердце. Она лихорадочно искала способ сообщить Анюте, что Стасик скоро вернется! И он будет здоров! И они будут счастливы! Она знала, что можно это сказать словами!
Но ей было очень страшно… Тогда, в прошлой жизни, любой звук, который она пыталась издать, приводил ее к краю пропасти… побоям, смешкам, завязанным глазам, к мешку на голове, мертвым паукам и тараканам в карманах… Они называли это – бойкот, кажется… Говорить – это очень страшно!
Этим утром Иван с Евочкой долго стояли возле двери Анюты, мучая звонок. Иван ходил взад-вперед, беспрестанно набирал номер ее телефона. Ответа не было. Вчера они привезли Аню сюда прямо с кладбища, где хоронили Стасика.
Девушка казалась спокойной, даже какой-то умиротворенной. Она попросила оставить ее одну…
Иван не выдержал, позвонил в полицию. Там помочь, естественно, отказались. Нет оснований.
Тогда… он просто выбил дверь плечом.
Нянечка шаркала тапочками по коридору. В одной руке она держала термос, в другой – две кружки.
- Держите, горемычные, - улыбнулась она, - мама ваша пришла в себя. Попейте чаю, через пол часика переведут в палату, я вас провожу.
Ничего вкуснее этого чая они не пили никогда!
- Ты что удумала, Анюта! – Иван бросился к кровати и рухнул перед ней на колени.
Аня безразлично посмотрела на него, на девочку и снова уткнулась в потолок.
- Это я виновата, - прошептала она.
- Нет, - сказал Иван, - это он. Кирилл. Ева все видела.
Евочка тут же вся сжалась, втянула голову в плечи, на глазах заблестели слезы.
Аня приподнялась на локтях и села.
- Кирилл?
- Прости, я не хотел ещё и это сразу на твою голову… Мы можем пойти в полицию.
- В полицию? Зачем? Евочку там только измучают. Все равно Стасика не вернешь. А мне тогда зачем жить?
Анюта вдруг схватилась за голову, стиснула ее так, будто хотела раздавить, и завыла.
У Ивана к горлу подкатил ком, он не мог произнести ни слова. Парень отвернулся к окну, и вдруг яркий солнечный свет плеснул ему в лицо кипятком. Иван вскрикнул и зажмурился.
Ева в этот момент неожиданно бросилась к кровати Анюты.
«Пусть меня съедят тысячи пауков и тараканов, или я задохнусь в темном мешке, но я не буду молчать», - пронеслось у малышки в голове.
- Мама!
И наступила мертвая тишина.
- Мама! – раздался в воздухе звон детского голоса.
Анюта вытаращила глаза на девочку и начала жадно хватать ртом воздух. Иван попятился назад, споткнулся о стул и чуть не шлепнулся на пол.
- Мама, Стасик вернется, - тихонько сказала девочка, - он обещал. Скоро. Когда я начну рисовать картины для своей выставки.
Сначала в дверях появилось кругленькое пузо. За ним торжественно выплывал большой праздничный торт с шестью свечами.
- А вот и мамочка! – захлопала в ладоши Ева, - папа! Давай вместе!
Иван с дочкой надули щеки и на секунду задумались, загадывая оно и тоже желание.
- А теперь давай посмотрим подарки! Я первый! – Иван вприпрыжку понесся к столу с разноцветными коробками и свертками.
Ева догнала его и тут же выхватила из рук сверток.
- Краски! Краски! Я сейчас начну рисовать Зеленое солнце!
Девочка исчезла в своей комнате, даже не обратив внимание на остальные коробки.
- Все-таки она будет художницей, - с нежностью глядя ей вслед, сказала Анюта.
Иван подошел к жене со спины, обнял и погладил круглый животик. Анюта улыбнулась. Но через секунду охнула и присела.
- Кажется, началось, Ванечка!
Через три дня они были дома. Голодный бутуз орал во всю глотку, требуя законного молока. Анюта удалилась с ним на какое-то время, и принесла обратно уже мирно сопящего младенца. Они все втроем склонились над своим сокровищем.
- И как же мы тебя назовем? – прошептал счастливый отец, - может, будешь Иван Иванычем?
- Пап! Ты что? – Евочка удивленно взглянула на отца и на мать, - это же Стасик.
Анюта поджала губы и погрустнела.
- Ева, так нельзя…
- Почему? Он же просто вернулся! – не унималась девчушка, - он обещал. Я нарисовала первую картину для выставки! И ещё – вот… Смотрите!
Девочка уверенными движениями стала разворачивать одеялко.
- Ты что, дочь, - зашипел папаша, - разбудишь.
Но Ева его не слушала. Она достала из-под одеялка правую ножку братика и победоносно указала на звездочку-солнышко возле косточки на правой ножке.
Анюта охнула и опустилась на стул.
Серьезные, хорошо одетые люди ходили по залу, прикладывали руки к подбородкам и одобрительно качали головами.
- Надо же, всего семь лет, а какой талант!
- Какое интересное видение!
- Какая композиция!
- А вы знаете, кто стал организатором? Сам г-н Н! – шушукались по углам.
- Да вы что? Он же никогда не признавал молодых талантов!
В зале приглушили свет, полилась музыка.
- Дамы и господа! – послышался голос ведущего, - внимание! Встречайте восходящую звезду! Нашу Евочку Солнцеву! Сегодня ей исполнилось ровно семь лет! И сегодня исполнилась ее мечта! Открытие персональной выставки – это, действительно, величайшее чудо! Это успех! Слава таланту!
Послышались аплодисменты.
- И в честь двух таких грандиозных событий Ева Солнцева приглашает всех на праздничный фуршет!
Музыка зазвучала громче и в зал въехал огромный торт. На нем горела одна свеча, которую обрамляли семь сверкающих фейерверков.
- Дамы и господа! – послышался вдруг в микрофон детский голосок, - сегодня для меня очень счастливый день! А праздника целых три! Моему братику исполнился годик! И моя выставка – это полностью его заслуга! Именно Стасик научил меня видеть многое по-своему, как настоящий художник! Именно мой брат сказал однажды, что солнце на самом деле – зеленое! И он показал мне его!
В толпе послышалось хихиканье и ропот.
- Вы думаете, я ненормальная? – девочка засмеялась, - успокойтесь. Со мной все в порядке! Просто я – художник, и я так вижу! И не стесняюсь этого!
Послышался общий вздох облегчения, смех и аплодисменты.
- А что, эксцентрично!
- Сейчас так модно!
- Кажется, это называется, хайп… - слышалось изо всех углов.
Анюта с малышом на руках подошла к дочери.
- Ну, ты даешь, Солнышко, - она прыснула от смеха, - они чуть в обморок не попадали.
Стасик мило улыбался, крутя головой во все стороны. Ему очень нравились рисунки сестры. На них был их волшебный, фантастический мир, который озаряло Зеленое солнце.