А теперь поговорим о привычках, повадках, наклонностях и прочих особенностях советских корейцев.
Сентиментальность и музыкальность
Как известно, самыми музыкальными из восточных народов принято считать китайцев, вынужденных отличать значения каждого из многочисленных омонимов с помощью интонации. Корейцы тоже обожают музыку, но интонации в корейском языке несут не функциональную нагрузку, а эмоциональную, как в русском языке, поэтому корни корейской музыкальности, на мой взгляд, следует искать в сентиментальности.
Каким образом она попала в корейское нутро - за счёт ли эстетических экзерсисов типа любования природой или входила долгим эволюционным путем - для меня до сих пор остается загадкой. Во всяком случае, это то, что роднит всех корейцев на планете, в том числе северян и южан, как ни странно. Если вы посмотрите корейские сериалы, то обратите внимание, что чуть ли не все герои или пускают слезу, или рыдают. Это закон жанра. Причем, обилие слез в северокорейских и южнокорейских фильмах такое, что на их фоне бразильский сериал "Богатые тоже плачут" тянет на полноценный психологический триллер.
Как бы то ни было, сентиментальность оказалась той самой обильно политой и удобренной слезами благодатной почвой, на которой взошла любовь к музыке. Благодаря ей советские корейцы сохранили может и не все, но наиболее мелодичные народные песни, которые на исторической родине поются по обе стороны 38-й параллели. Кстати, наиболее лиричные из корейских народных напевов удивительно перекликаются с русскими песнями. Музыканты, подрабатывающие на корейских мероприятиях, подтвердят, что в корейском репертуаре есть свои аналоги романса "Очаровательные глазки" и песни "Спят курганы темные". Полное совпадение музыкального размера и тональности позволяет музыкантам настолько плавно переходить с корейской мелодии на русскую и обратно, что гостями мероприятий воспринимается единой композицией.
Пунктуальность
Еще одна черта советских корейцев, которую "выпестовали" за многие годы, это патологические опоздания на корейские мероприятия. Официально озвученное начало торжества означает, что "кворум" соберется в лучшем случае через час после положенного времени.
Подобным недугом страдают практически все советские корейцы, из-за чего пришлось вводить специальный термин - "поправка на корейское время". Поэтому, если нужно, чтобы торжество началось в определенные временные рамки, соотечественникам лучше озвучивать на час раньше.
Чувство вкуса
Не знаю, как сейчас, но со второй половины восьмидесятых и во все девяностые годы многие советские кореянки разных возрастов не отличались разборчивостью в выборе одежды. В то время как одни кореянки одевались скромно, но со вкусом, другие поступали диаметрально противоположным образом, демонстрируя просто девственную неосведомленность в умении одеваться. Ни возраст, ни особенности фигуры, ни сочетаемость элементов одежды и цветов, ни погода - ничто из перечисленного не могло стать препятствием для кореянки, решившей поразить своим нарядом окружающих.
И это не только мое субъективное мнение. Однажды в доме моего друга, когда мы с гостями обсуждали ментальные особенности соотечественников, один молодой человек поделился своими наблюдениями. Он заметил, что если поблизости от вас раздается чей-то изумленный возглас "Оба-на... Смотри-смотри! Ты видел?! Что это?!!", то почти наверняка объектом внимания окажется кореянка, чей кричащий наряд можно охарактеризовать одной емкой фразой - "вырви глаз". Чем можно объяснить подобное явление? То ли вездесущим "корейским синдромом", то ли прочно укоренившимся в нас менталитетом сельского жителя. А может, и то и другое.
Отношение к алкоголю
Корейское сообщество алкоголь не отрицает, но в вопросах моральной оценки его чрезмерного употребления проявляет редкостное единодушие. Хотя, смотря что считать нормой, она ведь у всех народов разная. Корейцам же, впрочем, как и всем представителям монголоидной расы, пить горячительные напитки противопоказано. Чтобы дойти до нужной кондиции, корейцу много не надо, поэтому инкубационный период жизни, в течение которого проверяется его истинное отношение к алкоголю и принадлежность той или иной стороне баррикады, заметно короче. Промежуточного варианта типа "и вашим и нашим", когда человек уходит в редкий запой без серьезных последствий и с которым могла бы смириться семья, у корейцев практически не бывает. Вот почему корейский контингент, вкусивший алкоголь, обязательно поляризуется: либо ты любитель, либо профессионал с профессиональным же заболеванием. Среди советских корейцев алкоголиков тоже немало, но их доля в общей массе не очень велика. А поскольку соотношение пьющих и непьющих значительное, то нетерпимость корейского социума к алкоголю рождает идеологию, в которой питие считается не веселием, а предвестником нешуточных семейных проблем.
Вместе с тем, в сознании корейцев алкоголик - не чужеродный элемент, навязанный извне, а член семьи, продукт ее воспитания и отображение ее моральных устоев. Первый спрос всегда с членов семьи, поэтому в противостояние зеленому змию так или иначе вовлекается вся родня. Вот почему на корейских мероприятиях спиртное не льется рекой, а, скорее, журчит неторопливым ручейком. Бдительные родственники не только внимательно присматривают за его скоростью и полноводностью, но и следят, чтобы к "ручью" именно припадали, а не стремились в нем выкупаться.
Отношение к наркотикам
По сравнению с алкоголем, отношение корейского сообщества к употреблению наркотических средств резко отрицательное, не допускающее полутонов и двойных трактовок. Разумеется, никакие запреты не могут отпугнуть наиболее любознательную часть корейской молодежи. С развалом Союза и ухудшением социально-экономической обстановки увлечение легкими наркотиками, особенно в сельской местности, стало приобретать хоть и не тотальный, но более массовый характер, чем алкоголизм.
Отношение к играм
И еще один любопытный срез корейской жизни - любовь к игральным картам под названием "хато". Их часто называют корейскими картами, хотя это японское изобретение, которое в Стране восходящего солнца называется "ханафуда". В чем их отличие от европейских игральных карт? Если в европейской колоде каждая масть означает время года, а каждой карте соответствует своя неделя григорианского календаря, то хато имеет привязку к лунному календарю. В колоде целых 12 мастей (по количеству месяцев), в каждой же масти по 4 карты - по количеству недель лунного календаря.
Помню, в нашем доме часто собирались дедушкины и бабушкины друзья и подруги. Повестка дня на таких встречах не отличалась разнообразием: сначала гости должны были выслушать бабушкину вводную лекцию о ее многочисленных недугах, после чего пожилая компания садилась играть в хато. Если учесть, что наша бабушка была образцово-показательным ипохондриком, временами на игру просто не оставалось времени. Если же дело все-таки доходило до игр, отсутствие ярко выраженных игроманов в их компании сказывалось как на длительности забавы (от силы два часа), так и на игровой валюте (либо спички, либо монетки).
Гораздо интереснее игры проходят в кругу родственников. Если собираются заядлые хатошники, в том числе, как ни странно, пожилые, игра может идти на банкноты небольшого достоинства, а само мероприятие грозит затянуться на всю ночь, а то и две-три кряду.
Казалось бы, что в этих картах такого привлекательного? Небольшой размер (примерно со спичечный коробок) делает их похожими, скорее, на игровые фишки или даже фантики, чем на полноценные карты. Да и по части разнообразия хато заметно уступает европейским картам. Пасьянсы в хато тоже предусмотрены, но групповые игры можно по пальцам пересчитать, а среди советских корейцев в ходу так вообще только одна игра. Что не мешает ей пользоваться огромной популярностью среди корейцев.
Я думаю, секрет - в удивительной схожести принципа игры и жизненных ситуаций. Дело в том, что все карты из колоды изначально делятся на три кучки - карты у игроков, открытые карты на кону и закрытая стопка карт. Карты на руках можно рассматривать как данные свыше невосполнимые ресурсы (время, здоровье, наследство, задатки, способности, талант). Схожесть усиливается однонаправленностью таких карт (что с рук слетело - обратно не вернуть). Открытые карты на кону - это символ окружения, очевидных и предсказуемых действий, проторенных путей, изученных троп, обыденных процедур. Стопка карт, лежащих лицом вниз - это смена обстановки, складывающаяся ситуация, цепь событий, благоприятные и неблагоприятные обстоятельства, выпадающие и упущенные шансы, материальные блага. Они-то, эти лежащие вниз лицом карты, и содержат элемент неожиданности и фактор везения, когда переворачиваемая вами карта может "озолотить" либо вас, либо вашего соперника. Парадокс хато в том, что проиграть можно даже с хорошими картами на руках. Выигрывает же тот, кто пускает в ход свои ресурсы в правильной очередности и с учетом текущей обстановки, рискует в должной мере и в нужный момент, приспосабливается к ситуации и вовремя меняет тактику, особенно когда соперники уводят из-под носа самые "вкусные" карты.
Но не только это делает хато одновременно и увлекательным и опасным способом времяпрепровождения. Прочный материал, из которого изготавливаются карты, вкупе с круглыми штампами и непритязательными изображениями человека, растений и животных в стиле примитивизма придают им физическое сходство с казначейскими билетами. Можно сказать, что хато это одновременно и карты, и фишки, и игровая валюта. То есть, в хато символическая связь с деньгами прописана изначально, и если в ставках принимают участие реальные банкноты, да еще высокого номинала, они становятся катализатором "химической реакции" с выделением большого количества азарта. В этом случае корейская сентиментальность служит открытой калиткой, через которую игромания проникает в корейскую душу и ломает психику, если она не успела окрепнуть должным образом.
Известно немало случаев, когда игроманы уже не могли довольствоваться скромной игрой на родственных и дружеских посиделках и искали компании, где игра шла по-крупному. И тогда любители острых ощущений просаживали не только свое имущество, но также имущество своих родителей, приводя к семейной трагедии. Словом, игромания, это такой же бич для корейских семей, как алкоголь и наркотики. Да и не только для корейских. Если же эти три напасти сливались воедино, последствия принимали чудовищный оборот.
Пришлые
Через пагубные пристрастия советские корейцы на бытовом уровне познали неприглядные стороны соотечественников. Узреть же корейское нутро во всей красе им помогли южнокорейские бизнесмены, дельцы и предприниматели, которые нескончаемым потоком приезжали в Узбекистан и Казахстан с конца восьмидесятых годов, когда плановая экономика переходила на рыночные рельсы. Именно в их лице материализовался тот самый "оскал капитализма", о котором нам часто твердили в советское время, но мы даже представить себе не могли, что этот оскал больше будет походить на презрительную гримасу.
Среди гостей с южной части Корейского полуострова можно было встретить самых разных людей. Порядочные попадались, но их доля в общей массе была незначительной. В основном же это были далеко не самые достойные представители корейской деловой сферы. В лучшем случае авантюристы, а в худшем - откровенные прохвосты.
Причем, они разительно отличались от своих же соотечественников из Южной Кореи - преподавателей и служителей культа, более образованной и интеллигентной прослойки приезжих. Советским же корейцам с их классическим советским образованием южнокорейские бизнесмены заметно уступали, как по общему уровню культуры, так и по кругозору. Наиболее "выдающиеся" представители южно-корейского бизнеса порой демонстрировали такую дремучесть и бескультурье, которые нам, советским корейцам, и не снились!
Видимо, они и впрямь считали себя благодетелями, миссионерами капитализма, эдакими культуртрегерами новой волны, согласившимися "оплодотворить" Среднюю Азию южнокорейскими финансами и вообще благами цивилизации. А как же иначе? Ведь они создавали рабочие места, принесли "чудо-технологии", наводнили рынок южнокорейской бытовой техникой и автомобилями. Хотя представителям южнокорейских деловых кругов было бы не лишним напомнить о том, что их проникновению на рынок республик бывшего СССР поспособствовали, в том числе, советские корейцы. Не будь у их советских соотечественников репутации благонадежных и трудолюбивых граждан, кропотливо создаваемой десятилетиями, южнокорейскому бизнесу потребовалось бы значительно больше времени, чтобы закрепиться в регионе.
Я где-то вычитал, что японцы называют корейцев "полу-японцами". Видимо, намекают на то, что несмотря на длительную аннексию и тщетные попытки "окультурить", корейцам до них расти и расти. В глазах жителей Поднебесной корейцы тоже недобрали очков, за что получили прозвище "недокитайцев". Как видим, национализм в той или иной степени присутствует в каждой стране, и для оценки менталитета соседних народов за единицу измерения берется субъективная величина в условных "тридцать восемь попугаев".
Но, как это часто бывает, принадлежность к одной нации еще не является поводом к сплоченности. Если с жителями бывшего Советского Союза нас роднит общая история, общие беды и общие радости, то для корейцев с исторической родины мы еще более чуждый народ, чем те же японцы. Однако, в основе внутринациональной ксенофобии, которой были подвержены южные корейцы, лежало не только отличие наших менталитетов. Немалую роль сыграла разница в идеологическом воспитании. Если учесть, что культура Южной Кореи пропитана идеями американизма, включая ненависть ко всему коммунистическому, то можно только догадываться, каким "винегретом" в голове руководствовались южнокорейские бизнесмены в общении с нами. Для нас же, советских корейцев, привыкших к другому стилю общения и рассчитывавших на некое дружелюбие в рамках национального единства, такое снисходительное к нам отношение, граничащее с презрением, приводило в шок и недоумение относительно того, а на чем, собственно, зиждется подобное самомнение приезжих.
За относительно короткий срок эти дельцы из Южной Кореи так умудрились подпортить свою репутацию, что советские корейцы стали платить им той же монетой - ответной ксенофобией. "Наш ответ Чемберлену" вылился в презрительные прозвища, которыми награждались наиболее карикатурные представители делового мира - "южаки", "хангуки" ("хангук" это самоназвание Кореи, принятое в Южной части полуострова) и "косые" (а это уже для особо отличившихся).
Найти работу в компаниях с южнокорейским топ-менеджментом и удержаться там смогли не многие советские корейцы. Огромное преимущество при приеме на работу давало владение английским языком или вполне сносное знание местного диалекта корейского языка. Сама же работа в компании с южнокорейским менеджментом была чревата своими "прелестями" - сочетанием строгой иерархической подчиненности и пренебрежения к советским корейцам. Поэтому для трудоустройства в такие компании требовались не только отменные деловые и личные качества, но и способность отыскать узенькую щель между желанием получить работу и чувством собственного достоинства.
В заключительной и самой важной части цикла речь пойдет о языковых особенностях советских корейцев и их ментальности.
(Продолжение следует)
Свое мнение о прочитанном вы можете оставить в виде лайка/дизлайка или комментария. А чтобы не пропустить новые статьи, подписывайтесь на мой канал!
Также вы можете отметить статью и ее автора через донаты - добровольную помощь в создании контента. Любой, даже маленький донат будет для меня бесценным и даст возможность уделять каналу больше времени, размещать больше интересных и полезных статей.
Поддержать автора можно по ссылке:
dzen.ru/lampshade?donate=true