ЗАЩИТНИК
Вечный старик
Глава 1
Как же сегодня хорошо. Забрал машину из ремонта: сделали все быстро и качественно. Ничего не стучит, ничего не скрипит: просто сказка, а не машина.
После того, как мне подарили от общества Красного Креста машину с ручным управлением, жизнь стала интереснее - на инвалидном кресле далеко не уедешь.
Тридцать три года - и только сейчас почувствовал себя человеком. Могу и родителей привезти-завезти, и курьером подработать. Не зря мне говорили: “Илья, твоя жизнь наладится. Увидишь - колеса заменят тебе ноги”.
Вот и родная улица. Кивнул сосед головой: ”Привет, Илья!”.
- Привет, привет,- я в ответ ему тоже. Хороший мужик, толковый. Сам дом построил – все своими руками. Никого не просил помочь, освоил все специальности. Пока фундамент делал да кладку кирпичную осваивал - стал каменщиком. Потом всю электропроводку в доме провел - стал электриком.
Сейчас отделкой занимается: работу с гипсокартоном пробует. Говорит, что вся информация о том, как мастерить, есть в интернете: было бы желание - научиться можно всему.
А вот и самый старый житель нашей улицы, Георгий Александрович Высокий. Даже не сутулится - крепкий. Однажды легковая машина застряла в грязи, он мимо проходил.
Ни слова не сказал, махнул только водителю, чтобы вперед смотрел. Да как толкнет машину - пулей выскочила.
На вид ему лет восемьдесят, но, на самом деле, думаю, намного больше.
Мне мои родители рассказывали, что когда они, еще молодыми, только переехали на эту улицу в свой дом (чуть за тридцать им было тогда), этот Георгий Александрович уже был старым. А теперь и мои родители уже пенсионеры, а Георгий Александрович ничуть не изменился. Старый, но такой же, как и в годы их молодости. Время будто бы не властно над этим человеком.
Вечный старик. Одинокий. Впрочем, как и тысячи других - таких же, как он, стариков.
Медаль
Глава 2
На городской праздник собрались все, кто ещё мог на него пойти и почтить память своих друзей, погибших много лет назад на войне. Самые стойкие. Как сказал один из них: "Старое дерево долго скрипит и не ломается”.
Видно, проживают жизнь не только свою, но и тех, кто погиб тогда. Много молодых положило свои головы в ту пору, не вкусив ни любви, ни первого поцелуя. Не узнав радости отцовства и материнства.
Старики надевали свои ордена и медали: у кого-то их много, у кого-то - не очень. Но у всех они были начищены и аккуратно прикреплены к пиджаку: сверкали на солнце и позванивали при ходьбе.
Ветераны охотно фотографировались как с маленькими детишками и школьниками, так и просто с прохожими. Никому не отказывали, и за эти несколько праздничных часов словно снова и снова проживали радость Победы, до которой многие из их однополчан так и не дожили. Как всегда, фотографии ветеранов публиковала местная газета.
Вот они с цветами гордо стоят у “Вечного огня”. Рассматривая лица, я заметил и моего соседа по улице - Георгия Александровича. Корреспондент сделал пару снимков крупным планом, и можно было даже рассмотреть все его награды.
Я их все и раньше видел, когда он в праздник шел по улице, а в детстве разрешал даже потрогать их. Но на этот раз появилась ещё одна.
Это была не просто медаль! Я не верил своим глазам! Этого быть не может! Специально заглянул в каталог «Награды Российской империи”, чтобы убедиться в своей правоте. Все правильно - эту награду учредил еще царь Александр II в специальном манифесте «О Всемилостивейшем даровании народу милостей по случаю Коронования Его Императорского Величества».
Ошибки не было - это была медаль «В память войны 1853—1856».
Пробуждение
Глава 3
Каждый раз он пробуждался от нестерпимой боли в голове. Сон хоть и был крепок, но людские мысли и молитвы о помощи проникали в него сквозь каменную стену. И каждый раз, очнувшись, он, как и тогда, трижды пил воду.
На вид он был седым стариком с длинной белой бородой и свисавшими бровями, что, закрывали глаза. Но если посмотреть в них, было видно, что обладателю оных не более сорока лет. Глаза отказывались стареть вместе с лицом. Они так же блестели, как и тогда - в тридцать три года. Именно тогда он первый раз встал и пошел за водой для странников, которые его и вылечили от хвори, поставив на ноги.
В этот раз он проспал долго - более сорока лет. Много времени прошло после последней войны, в ходе которой ему вновь пришлось воевать с врагами земли русской. Тогда это были французы. Немногим из них повезло вернуться домой. А те, что вернулись, надолго потеряли охоту идти с войной - куда бы то ни было.
Каждый раз после таких сражений он возвращался к себе в пещеру, закрывал вход большим валуном и засыпал на неопределенный срок до следующей битвы.
Несколько крестьянских волнений в границах государства Российского, бунты против помещиков не тревожили сон: тут царь-батюшка и без его помощи порядок наведёт. Ну, а если кто приходил с войной, сон как рукой снимало.
Он уже запамятовал, сколько раз ему приходилось просыпаться и засыпать.
- А смерть придет к тебе только тогда, когда тело состарится само, когда больше не будет войн.
Так ему сказали странники.
- Ни от стрелы, ни от меча ты не погибнешь, так как раны только продлевают твою жизнь и дают жизненную силу твоему телу. А пока есть сила, ты - бессмертный.
Крымская война
Глава 4
Отряд матросов наткнулся на крепкого старика, который, бодро обгоняя их, шел в том же направлении. Но это только при первом взгляде он казался стариком, а в плечах был так широк, что троим нужно было рядом вставать, чтобы сравниться с этим “стариком”. Рука настолько велика, что ежели ладонь положит кому на голову, то всю голову ею и закроет - от лица до затылка.
- Куда путь держите? - спросил седовласый незнакомец. - Слыхал, опять на землю нашу враг пришёл. Хочу помочь русскому воинству маленько. Пока сила еще есть…
- Да мы, отец, матросы. Откомандированы к Павлу Степановичу Нахимову. Он собирает силы для эскадры Черноморского флота, чтобы сразиться с турками.
- Что ж, ребятушки, морское военное дело мне знакомо - я ещё с Федором Федоровичем Ушаковым турок бил.
- А сколько лет тебе? Поди, сто? Это ж сколько выпить нужно, чтобы нам такое рассказывать?..
Незнакомец вдруг поднял троих матросов одной рукой за ремни и тут же поставил их на землю.
- Не знаю, ребятушки, не знаю… Я, кроме воды, в рот отродясь ничего не брал, - засмеялся незнакомец, а вместе с ним засмеялись и моряки.
- Пойдем, батя. Нынче время такое - любая помощь сгодится. Матросы нужны, а такие люди, как ты, тем более. Нас намного меньше, чем турок.
- Ничего, - ответил незнакомец. - Нам не привыкать биться малым числом…
Разговор с соседом
Глава 5
Проезжая мимо дома Георгия Александровича, я невольно повернул голову в его сторону. И увидел в саду копошащегося старика - тот раскладывал новые саженцы перед посадкой, бережно вынимая их из садовой тачки.
- Добрый день, Георгий Александрович! - крикнул я ему.
- Добрый, добрый, - ответил мне голос с хрипотцой.
- Решили сад обновить? Смотрю, у вас вон сколько молодых деревцев приготовлено для посадки.
- Да уж, старые перестали плодоносить. Ни яблок, ни груш. А я люблю яблочки. Раньше, помню, воровать приходилось, когда своих ещё не было.
И подмигнул мне заговорщицки.
- Скажите мне, Георгий Александрович, а те ордена и медали, что у вас были на празднике…
Старик поднял голову.
- Ну, что на праздник вы надели… - было, хотел продолжить я.
- Значит, заметил, шельма. И как я ее прицепил, сам не понимаю. Вроде, всегда перед выходом проверяю награды, а тут не углядел.
- Так, значит, она ваша? - приоткрыв рот, сказал я.
- Чего греха таить? Моя, - ответил старик. - Ты заходи, поговорим, раз такой глазастый. Может, что и расскажу тебе, коли ты первый, кто заметил. А то все только смотрят, но ничего не видят.
Брусилоский прорыв
Глава 6
Летом 1916 года наши войска начали теснить австро-германские по всему южному фронту.
Под командованием генерала Брусилова русские солдаты наступали и брали в плен неприятеля. Ни глубоко эшелонированная оборона, ни доты не могли остановить наши войска.
Доты - это новейший способ останавливать атаки.
В этом укрытии с железобетонными сводами находился пулеметный расчет. Подобраться к нему или поразить выстрелом из пушки было невозможно: он мог выдержать любое попадание и любые снаряды.
На один из таких дотов и наткнулась часть капитана Ермолаева. Чтобы спастись от кинжального огня, пришлось окопаться - в надежде на помощь артиллерии.
Но пушек все не было: не поспевали они за атакующей пехотой. Да и снабжение было никудышным. Хорошо, хоть полевая кухня всегда была рядом.
Стемнело. Два солдата (один молодой совсем, другой уже седой, и видно, что бывалый) подошли к капитану Ермолову и предложили такой план. Пока несколько человек будут отвлекать внимание пулеметчиков, эти двое подползут к доту незаметно и попытаются уничтожить расчет. Тем более, что один из них (тот, что старше) кидал гранаты на такое расстояние, да с такой силой, что если бы сам не видел, то не поверил. На том и порешили.
Редкими выстрелами солдаты провоцировали ответный огонь. А в это время с другой стороны окопов, под прикрытием темноты, двое незаметно поползли к своей цели.
Георгий Александрович
Глава 7
Молодого солдата звали Георгий, а того, что постарше, Ильей. Георгий только-только перед войной женился и каждый раз, когда выдавалась свободная минутка, писал жене нежные письма. В этих письмах он, то и дело, говорил о своих чувствах к ней. И мечтал о том, как после войны вернется домой, как они будут жить вместе.
Тот, что постарше, никому не писал. Говорил, все умерли давно, и писать ему особо некому. Тем более, что и с грамотой у него с детства тоже нелады.
Казалось, этот человек пережил столько горя: в глазах у него всегда стояла настоящая вселенская грусть. Хотя в разговоре был веселым и своими прибаутками всех поддерживал в трудные минуты.
Никем не замеченные, они почти вплотную приблизились к бетонному монстру,
который из своей маленькой амбразуры нес смерть всему живому - до чего только мог дотянуться. Словно змей из пещеры, он плевался смертью, и его смертельные укусы были тем, что они последним чувствовали в своей жизни.
Разложив перед собой все гранаты (а их было целых десять штук), Илья снял с себя всё лишнее, чтобы ничего не мешало во время бросков. Георгий с винтовкой приготовился поразить всякого, кто появится из-за укрытия дота.
Посмотрели друг на друга.
- Знаешь, Илья, ты мне, как отец, стал. Если что со мной случится, ты передай письмо мой жене, скажи, как я о ней вспоминал, - и вложил письмо в руку Илье. - Окажи милость, не отказывай мне в этой просьбе.
- Да что ты, Георгий, сам передашь! Мы с тобой не первый день на фронте, ты вспомни. Тогда получалось, и сейчас получится.
Но письмо взял, подумав, что вернет потом: не нужно тревожиться сейчас.
Выдернул чеку и бросил первую гранату. Да с такой силой и так точно в амбразуру, что от удара пулемет завалился внутрь.
И сразу раздался взрыв. Туда же последовали и все девять остальных гранат. Дело было сделано, и Георгий, встав во весь рост, закричал:
- Ура! Ура! У нас получилось! Победа!
Вдруг Илья услышал, как где-то вдалеке выстрелили пушки:
- Не надобно было, мы же справились!
Это последнее, о чем он успел подумать - земля стремительно уходила из-под ног…
- Живой?
- Да, вроде, живой, ваше благородие, только осколок из головы торчит.
- А второй?
- Разорвало на куски. Даже похоронить ничего не осталось. Упокой, Господи, его душу.
И перекрестился.
Спустя две недели сестра милосердия в лазарете позвала доктора.
- Иван Макарович, наш герой пришел в себя. Смотрите, глаза открыл. Да вы, Георгий, молодец! Герой!
- Жаль вашего молодого друга. Но, слава Богу, вы выжили. Так после артобстрела вас помутузило, что ничего ни от одежды, ни от вашей солдатской книжки не осталось. Живы, и то ладно. Хорошо, хоть письмо уцелело вашей жене. Поправляйтесь, Георгий Александрович, поправляйтесь.
Но раненый, ничего не понимая, вновь потерял сознание…
Так кто он?
Глава 8
Георгий Александрович помог выбраться из машины парню. Подал костыли и, как пушинку, так показалось Илье, достал его из машины.
- Сильные у вас руки. Думаю, вы и раньше проделывали такие “фокусы” с другими. Давно ходят слухи о вашей силе.
- Пустяки, - ответил Георгий Александрович, - пошли в дом.
И они не спеша проследовали в скромное жилище этого старика. Ничего необычного для себя Илья не увидел: все было довольно скромно. Но уютно.
- Сейчас чайник поставлю, - сказал Георгий. - Ты чай любишь?
Старик поставил перед Ильей коробочку. Там было самое ценное, что можно себе только представить. Вся жизнь этого человека. Воинские награды.
- Не все сохранил. Да и сохранять-то начал только после того, как память стала подводить. Я давно живу, как ты заметил. Вот так посмотрю на орден, да и вспомню кой-чего.
- Неужели вам двести лет? Это не сон?
- Нет, мне не двести лет, - ответил Георгий Александрович.
- Фу, мне чуть плохо не стало, я так и думал, что вы меня разыгрываете.
- Мне восемьсот шестьдесят семь лет, - ответил старик.
И, посмотрев ему в глаза, Илья понял, что тот не шутит.
Старый партизан
Глава 9
После Первой мировой войны, выписавшись из госпиталя, он справили новые документы на имя Георгия Александровича Виноградова. И был даже представлен к награде. После ранения в голову мысли постоянно путались: днем, вроде, ничего, а по ночам снились разные сражения, в которых он был прямым их участником. И как бы из прошлого иногда возвращалась память, яркими вспышками показывая картинки его прежней жизни.
Комиссовавшись, Георгий Александрович зажил простой жизнью крестьянина, которая, как ни странно, ему нравилась. И, как ему кажется, была для него в диковинку. Ведь, кроме, как воевать, он ничего и не умел делать, а после ранения ничего не помнил о прежней своей жизни.
Но счастье спокойной жизни продлилось недолго. Как и в старые времена, опять пришел враг. На этот раз война была настолько тяжелой, что прежние сражения, которые он помнил, казались на ее фоне какими-то несерьёзными.
Царя больше не было, но земля русская, люди русские, оставались. И поэтому идея защиты того, что он защищал раньше, не потеряла своего смысла.
Так и прошел в партизанах (а позже - в ополчении) всю Великую Отечественную наш дед Георгий – так его величали за седую голову солдаты.
И, как и раньше, он сражался за свою землю.
Илья слушал с таким трепетом все рассказы старого человека, будто сам был участником тех сражений.
- Эх, был бы я здоров… С детства мечтал быть военным, - вздохнул Илья. - И защищать, как вы, нашу землю.
Георгий Александрович, положив руку на голову молодому человеку, вдруг почувствовал то же, что чувствовал в свои тридцать три года - скрытую силу, которая кроется в этом больном теле. И которую высвободили странники, когда он также не мог ходить. И что это тот, кого он ждал все эти годы. Ждал и надеялся передать свой дар.
Исцеление
Эпилог
Георгий Александрович посмотрел в глаза Илье.
- Встань и принеси мне воды!
- Сейчас, сейчас, - промямлил Илья. - Костыли возьму и принесу.
- Не нужны они тебе больше, иди сам.
Не веря своим ушам, но, не посмев ослушаться, Илья приподнялся на руках и почувствовал вдруг, что ноги, которые он тягал за собой, стали, как железные. Он привстал и, покачиваясь, пошел вдоль стены к ведру с колодезной водой.
Набрал самую большую кружку и подал старику.
Георгий подул на воду и вернул ему кружку: “Пей до дна!”.
Илья посмотрел и ответил: ”Зачем? Я не хочу пить”.
- Пей!
И молодой человек начал потихоньку пить из кружки воду и чувствовать с каждым глотком, что с ним происходит нечто невероятное: он исцеляется. Тело наполняется теплом, распространяясь до самых кончиков пальцев.
- Выпей ещё одну! - скомандовал старик.
Не мешкая, налил вторую кружку.
- Пей!
В этот раз парень уже ничего не говорил, а просто пил. И тело налилось непомерной мощью. Сумасшедшую силу почувствовал Илья, словно в каждом пальце было спрятана сила ста человек.
В третий раз приказал выпить воды Георгий Александрович.
Тот выпил и присел. Только что он стал другим. Сила уменьшилась.
- Ступай, Илья. Теперь тебе быть защитником нашей земли. Не бойся ничего и никого. Служи верой и правдой своему народу, - наставил его старик. - Ступай!
И тот пошёл. Не спеша, словно ожидая подвоха от своих ног. Медленно, но уверенно покидая дом Георгия Александровича. Пока не скрылся за углом…
- А я, пожалуй, отдохну, что-то умаялся. Прилягу, наверное.
И в первый раз за всю долгую жизнь ему захотелось просто спать. Спать так, чтобы уже никогда не просыпаться и во сне встретить всех тех, с кем ему пришлось столкнуться при жизни. Им было, что рассказать друг другу, и было время выслушать друг друга. Впереди их уже ждала вечность…