Анатолий Иванович всю жизнь проработал на заводе слесарем. Месяц как ушёл на пенсию. Две недели маялся от безделья. Телевизор он не любил, читать книги долго не мог, уставали глаза. И тогда он бесцельно бродил по квартире или смотрел в окно.
Жена ворчала на него: «Что ты ходишь неприкаянным?» Он только пожимал плечами.
Две недели назад возвращался Анатолий Иванович из магазина, а у подъезда стояли люди и обсуждали отсутствие дворника.
- Да кто за такую зарплату пойдёт двор мести? - говорил какой-то представительный мужчина.
Анатолий Иванович послушал разговоры и его осенило, не пойти ли работать дворником.
- Какая зарплата у дворника? - спросил он у представительного мужчины, словно это имело значение. Решение-то он уже принял.
Вот уже две недели Анатолий Иванович метёт свой двор. Выходит рано, пока народу мало. Ему нравилось наблюдать, как утром народ разбегается по своим делам. Первые выходят собачники. Оглянувшись, замечают дворника и уходят в парк, не давая собакам использовать газон вместо туалета. И это дворнику нравилось. Потом спортсмен из второго подъезда выбегал на пробежку. После выходила дамочка в штанишках, которые обтягивали её телеса. Она уходила за трансформаторную будку покурить. Окурок свой она втаптывала в землю так, что приходилось выковыривать его оттуда. Затем люди шли потоком — школьники, студенты, взрослые на работу.
Когда поток людей редел, из четвёртого подъезда выходила Она. Высокая, стройная, с белокурыми локонами — не шла, а плыла. Она вела за ручку девочку, такой же ангел как мама. «Доброе утро», — звоночком звенел Её голос. «С добрым утром!» — отзывался звоночком голос дочери. Анатолий Иванович всегда только кивал в ответ. И они уходили в детский сад.
Всегда после встречи с ними в душе оставалось какие-то тепло и нежность. Нет, конечно, Анатолий Иванович не влюбился, но приятное чувство после встречи с ними оставалось на весь день.
Позже всех выходил этот Гад из четвёртого подъезда. Машину свою всегда парковал так, что ни пройти, ни проехать. Мамочкам с колясками приходилось обходить её, «прыгая» по бордюрам.
Открывал Гад свою машину и выкидывал из неё мусор под ноги — то бумажки, то пачка от сигарет, а то и пластиковую бутылку.
- Ничего, - говорил Анатолий Иванович себе под нос. - Мы негордые, мы поднимем.
Машина уезжала, а дворник шёл убирать мусор.
В этот день с утра накрапывал дождь. Анатолий Иванович в брезентовом дождевике и сапогах сметал осенние листья. Листья прилипали к тротуару и метле. Настроение было паршивое.
Собачники выгуляли свои питомцев, дамочка под зонтиком выкурила сигарету. Школьники, студенты и взрослые, раскрыв разноцветные зонты, бежали от дождя. А Её всё не было. Может, заболели?
В привычное время вышел Гад... и вёл за ручку ту самую девочку. Девочка обернулась, чтобы поздороваться, но Гад взял её под мышку и понёс в машину. Девочка запротестовала:
- Ну папа, дай пройтись по луже.
- Машину мне запачкаешь!
Анатолий Иванович опустился на скамейку. Капюшон сполз с головы. Струйки дождя текли по лицу, стекали за шиворот.
- Так вот оно что! Пня-ятно! - как-то растерянно протянул дворник. Хотя что ему было понятно? Непонятно.
Анатолий Иванович ещё долго сидел на скамейке, пока жена не потеряла его. Она позвала с балкона, и он медленно пошёл домой.
Больше он дворником не работал.