Мой отец никогда не мог бы носить звание "хорошего отца", поскольку никогда таковым и не являлся. Он просто не понимал, что делать с этим мелкопакостным существом, которым я всегда был в его глазах и, видимо, недоумевал как я вообще появился на свет. Однако ему удавалось избегать всяческих пересудов, поскольку был он человеком нелюдимым, в силу чего круг его общения был ограничен товарищами по работе, с которыми он общался только по служебной необходимости, и, собственно, нами с матерью.
Я рос единственным ребёнком в семье. Не припомню дня, когда я не испытывал бы на себе уничтожающего давления его авторитета.
Как все, получившие какое- никакое образование в Стране Советов люди, неожиданно научившиеся читать и писать- отец был заядлым читателем. Он читал всё подряд: начиная от уличных вывесок и заканчивая трудами Маркса и Энгельса, испытывая неподдельный восторг от самого факта чтения и чем более сложный текст ему удавалось осилить, тем сильнее укреплялась его значимость в собственных глазах.
Надо отметить, что из прочитанного он не понимал ровным счётом ничего.
Родом из семьи рабочих, выросший с неграмотной матерью, похоронившей (я не помню сколько) своих детей и мужа во время войны, чтение для него было роскошью, доступной избранным, а писатели- небожителями, не меньше. Возможно он нарочно ограничивал себя в связях вне работы и семьи, чтобы это не поколебало его убеждения в собственной исключительности, поскольку окажись он тэт-а-тэт с истиной, ему пришлось бы признать превосходство других людей над собой, а мой отец был очень гордым человеком. Всё, что выходило за границы его понимания, автоматически сравнивалось с землёй, на которой никогда ничего не вырастет- лексикон его был убог, а память ненадёжна. Никакой любви к ближним он не испытывал, поскольку считал любовь делом несерьёзным, недостойным внимания грамотного человека. А человек, верующий в бога- так просто выставлял себя на посмешище.
Вообще, мой отец являл собой квинтессенцию коммунистического сознания, хотя я никогда не слышал от него каких-то политических заявлений насчёт существующего строя- ни за, ни против него- это была середина 70-х, анекдоты травили, но с оглядкой, может поэтому я и не припоминаю никаких "взрослых" разговоров на этот счёт. А может потому, что мой отец был просто- напросто communis ignavus, и если бы я стоял тогда во главе ЦК КПСС, то, наверное, наградил бы его медалью за безропотность и непримиримую лояльность.
Он не имел никакого образования, кроме школы и ремесленного училища, из которого не вынес ничего, кроме титанового штыря в бедре, раздробленном при встрече с поездом, который наткнулся на него (я даже представить не могу, как такое могло произойти), когда он преодолевал пути, будучи подшофе, на каком-то перегоне, после чего он завязал со спиртным надолго, до самой пенсии. Из прочитанных им книг он обязательно извлекал мораль. Даже если мораль там не была предусмотрена, как таковая. Мораль была основой литературного мироздания, и только сугубо технические статьи и руководства, а также учебники всех мастей имели право позволить себе её отсутствие.
Я попался ему на глаза в возрасте, когда научился уже строить не только башенки из кубиков, но и несложные смысловые конструкции (я говорю "попался" потому, что до этого он ходил мимо меня, как мимо вещи лежащей, которой просто не настал ещё срок стать востребованной и необходимой) и рьяно взялся за моё образование. Это, наверное, единственное, за что я ему благодарен.
Из-за его гордыни, ради которой он отрёкся от полноценного общения и стал отшельником во миру, я в пять лет уже научился читать, писать и считать. Не могу сказать, что это происходило весело и непринуждённо- обычно уроки проходили, как он любил выражаться, "из- под палки", то- есть никакого особого уважения к его богам я не проявлял, и склонен был больше к рисованию чем попало и на чём попало, как и все дети в моём возрасте, а отнюдь не к изучению кириллицы, и уж точно не к складыванию из всяких дурацких слогов слова. Но как ребёнок нервный и с большим воображением, по вечерам я полностью погружался в мир созданный книгами, которые читала мне перед сном моя мать, и, наверное, именно это помогло мне без особых усилий преодолеть барьер отвращения к чтению, который так и не смогли перешагнуть мои собственные дети, которым время уготовило совсем иные реалии...
Хотел написать статью, а получается целая повесть:)