Сегодня я готовила щи – я ненавижу готовить – потому, всегда стараюсь побыстрее отделаться. И в какой-то момент я вспомнила тебя – те самые, лучшие на свете щи, которые умела готовить только ты… Поговори со мной! – Глупо и бесполезно прошу я, пытаясь прорваться сквозь время и пространство, в мир, которого, может и не существует! Поговори, хотя бы на языке мыслей… Я так хочу услышать твой голос!
-Щи да каша - пища наша! – Любила повторять ты.
-Ненавижу я щи! – Кричала я, - и кашу ненавижу!
Это потом я поняла, что те щи были самыми вкусными на свете – и больше я их уже никогда не попробую. А ещё – у меня на кухне до сих пор лежит маленькая сковородка, на которой ты жарила для меня «правильную» яичницу - потому, что «неправильную» я отказывалась есть.
«Правильная» яичница должна быть с полностью прожаренным белком, но, с не прожаренным желтком – вот так!
Ты водила меня гулять и рассказывала истории из своей долгой и нелёгкой жизни. Ты учила меня жалеть всё живое.
-Посмотри, какой цветочек расцвёл! – Говорила ты, - а вон, глянь, гулюшки прилетели – на вот, хлебца им покроши! А этот, видать, заболел, бедный – отвернулся, нахохлился.
-Ба, а он поправится? – спрашивала я.
-Поправится, поправится! – Успокаивала ты.
Ты много рассказывала мне про Пушкина – очень его любила. У нас была большая, толстая книга о жизни и творчестве поэта – и она стала моей первой книгой, после старой «Азбуки», по которой меня учили читать.
Шло время – и в жизни произошли события, изменившие меня, увы, не в лучшую сторону.
-Ты старая – и ничего не понимаешь! – Кричала четырнадцатилетняя дурёха, - ты, вообще, из девятнадцатого века!
Ты пыталась остановить эти перемены – но, не знала, как. Ты запирала дверь на ключ – но, мелкая и ловкая тварюшка выбиралась через форточку и убегала на улицу – в то самое, страшное, от чего ты пыталась защитить. Однажды ты порезала мои джинсы, чтобы я не убежала, а я в отместку вырезала большую дыру сзади, на твоём любимом платье. Ты не заметила и пошла так в магазин – а я злорадствовала.
Потом, через годы, у меня какое-то время чудил сын – но я сама прошла страшную школу жизни – и сумела его остановить - потому, что знала, как. А ты просто не знала - ты не сталкивалась ни с чем подобным раньше. Теперь я знаю, что ты чувствовала – ведь я была «твоим» ребёнком. Мама меньше присутствовала в моей жизни – особенно, в раннем детстве.
-Да, чтоб вы все провалились! – Кричала пятнадцатилетняя деваха – когда я уже от вас избавлюсь!
-Придёт время - захочешь хотя бы голос услышать – да поздно будет! – Сказала ты.
Оно пришло, это время, ба!
Тогда меня забавляли ваши постоянные войны с мамой – и когда она специально разбила трёхлитровую банку, кинув её тебе под ноги, мне было смешно. А ты просто схватилась за голову, прижав руки к лицу…
Я помню - мне было тогда семнадцать. Мучаясь от жуткого похмелья, я выползла на кухню – а ты ничего не сказала – просто налила тарелку щей – тех самых - и поставила у меня перед носом стопку водки. Потому, что ты знала, как мне плохо – а ведь ты ненавидела пьянство!
Наверное, я выбралась из всего этого, в том числе, благодаря тебе – тому «стержню», заложенному в детстве.
Когда родилась моя младшая дочка, ты приехала мне помогать – и я тогда попросила тебя сварить те самые щи. Ты прожила у нас месяц, гуляла с малышкой, готовила мне еду из моего детства – как умела только ты.
Когда я в тридцать лет заболела онкологией, ты молилась за меня. Ты всегда молилась молча, про себя – просто тихо стояла перед маленькой иконой. Я помню это ещё из детства. Ты сказала, что каждое утро просыпаешься с мыслью о том, что у нас беда – не можешь не думать об этом. Но, я справилась. А ты ушла через четыре года после этого.
Последние пару месяцев ты часто меня не узнавала, путала имена – и это было больно. Когда ты уходила, я держала твою руку – но, ты уже не видела меня.
Я так хочу услышать твой голос… Но, это уже невозможно. Как ты была права, когда сказала, что это время настанет! Поговори со мной… Пожалуйста! Хотя бы во сне.
Погладь меня по голове,
По грешной и усталой,
Ответь мне шорохом в листве -
Прости, что слёз не стало.
Ты помнишь детские глаза,
В которых светит солнце?
Покрылись вечной коркой льда
Души моей оконца.
Ответь мне шёпотом травы,
Прикосновеньем ветерка -
Прошу, со мной поговори
Журчаньем ручейка.
Ты знаешь - внуки у меня,
Ты видишь - я старею.
Я знаю, как болит спина
И кровь уже не греет.
Как я не слушалась тебя,
Как я тебе не верила!
Всю правду горькую твою,
Судьбой своей проверила.
Прошу, со мной поговори
В молчанье звёздной ночи -
Когда зажгутся фонари,
А сон идти не хочет!