Я уже писала, что у меня есть очень хорошая знакомая Юля – клинический психолог. Молодая, не имеющая финансовых проблем, увлеченная своей работой. Раньше она волонтерствовала психологом в противоабортном центре, потом перестала (эту историю можно прочитать здесь) и просто помогает женщинам, находящимся в трудной жизненной ситуации. А с нового года она работает еще в одной московской организации, помогающей женщинам пережить перинатальную потерю.
Буквально перед международным женским днем ее вызывали к женщине, потерявшей ребенка на 11 неделе беременности. Это уже 3 прерванная беременность. Как обычно таких женщин надо разговорить и начать слушать, чтобы понять, как с ними работать дальше. У каждой своя ситуация, своя боль, к ней нужен свой подход.
Женщина (Юля называла ее Лерой), потерявшая ребенка, к которой приглашали Юля, молодая, полностью здоровая, нет никаких патологий, замужем пять лет. Все три потерянные беременности от одного мужа, наступали без сложностей, все запланированные. Но ни одну из них Лера не смогла проносить больше 13 недель. Все начинает прекрасно, никаких проблем, анализы отличные, а потом резкая боль на ровном месте, кровотечение и потеря. Врачи-гинекологи не могут назвать причину потери. Муж Леры очень расстроен и, кажется, подумывает о другой жене. Лера черная, как уголь, от боли, ни с кем не говорит, почти не ест.
-Это все мать моя виновата, - со злостью говорит она Юле, - это ее ведьмовскою проклятие. Всю жизнь она была самой обычной. Жила, как все жили: муж, ребенок, то есть я, работа, дом, летом огород. А потом отца не стало. Мне тогда 13 было. Мать сначала убивалась, а потом научилась жить, как все живут. С деньгами, правда, плоховато стало. Все-таки ей одной работать приходилось. А потом она себе ухажера нашла. Мужичишка совсем ни о чем: ни образования, ни работы стоящей, ни жилья нормального. Но мать стала с ним на свидания бегать. Думала, что я ничего не узнаю. Так мне в школе девчонки рассказали. Городок у нас не большой – не спрячешься. Разогнала я их. Нечего меня позорить.
Лера замолкает на некоторое время, а потом продолжает с обидой и злостью:
- Так мне мать говорит, что я плохо поступила, что у них любовь, что она беременная и у меня будет сестра или брат. Я ей тогда сразу сказала, что она сдурела. Во-первых, на старости лет рожать глупость, во-вторых, я школу заканчиваю в Москву поступать собираюсь, какие могут быть тут дети? Хорошо, если денег наберем мне на учебу, а на новых членов семьи денег точно нет. Мужичишка ее слился, естественно, как про наследника узнал. На что поднимать спрашивается? Говорю матери, иди аборт делай, пока не поздно. А она уперлась, что будет рожать и точка, что это ей радость будет, что, мол, я уеду, а у нее хоть одна родная душа рядом будет. Да, мол, и мне уезжать не обязательно. Есть, видите ли, у нас в городе свои вузы, учатся там люди, могу и я учиться. А так гараж продадим, декретные будут, выкрутимся, а потом ребенок в сад пойдет. Короче, слушать я все это не захотела. Матери сказала, что ухожу из дома и не вернусь, пока она от плода не избавится. Утром, как обычно собралась в школу, а сама телефон отключила, симку другую взяла и уехала на дачу. Первую ночь там переночевала, потом связалась с подружкой своей, рассказала ей все, попросила помощи, чтобы помогла. Она у своих родителей ключи от дачи утянула. Ну, я у нее на даче и стала жить. А на четвертый день она мне позвонила, ревет, что мою мать скорая забрала. Я испугалась, вернулась. Мать я любила. Примчалась в больницу. Меня сначала к ней не пустили. Пустили только на следующий день. Она поседела за эти дни, постарела и белая, как снег, лежала. «Ты своего добилась, - сказала мне тогда мать, - моего малыша больше нет. Надеюсь, когда-нибудь и ты поймешь, как это больно – терять детей».
- Понимаешь, - почти кричит Лера, - она меня прокляла в тот день. Это по ее желанию, я не могу выносить и родить ребенка.
- Может быть, тогда стоит поговорить с мамой? – спросила Юля.
- Не получится. Тот год мы с ней прожили плохо, почти не разговаривали. Матери словно без разницы стало, что будет со мной, как я учусь, где бываю. Так обидно было. Раньше она мне по 100 раз на дню звонила, если я вдруг где задерживаюсь, а потом, хоть совсем домой не приходи, не позвонит ни разу. Гараж мы продали. Я деньги за него забрала и уехала в Москву учиться. Поступила на бюджет, правда, не туда, куда планировала, получила общагу. Со второго курса подрабатывала. На четвертом устроилась в хорошую компанию, там меня заметили, карьера быстро пошла в гору. Домой не ездила – некогда было, да и не очень хотелось. Когда я окончила институт, мать умерла от онкологии. У нее рак матки нашли, когда я только поступила в институт, а она лечиться не стала, хотя врачи давали очень хорошие прогнозы. И мне ничего не сказала. Я от подружки узнала, но поздно уже было. Когда матери не стало, я все там продала, купила в Подмосковье квартиру. Потом и ее продала, взяла уже в Москве. В своей компании встретила хорошего парня, вышла замуж. Он о детях мечтает, чтобы не меньше двоих было, а лучше четверо. Ну, четверо много, конечно, а вот двоих – уже и моя мечта. Но мать меня прокляла, я теперь родить не могу. Ведьма она!
- Знаешь, - говорит Юля, - это, наверное, один из тех случаев, когда я не знаю, как сочувствовать пациенту. Лере у меня сочувствовать не получается. Конечно, мы поговорили с ней в тот раз, но я не стала ее приглашать в центр или напрашиваться сама на повторные встречи, хотя всегда до этого так делала, потому что нельзя переживать потерю за один разговор. Посоветовала Лере сходить в церковь. Она только хмыкнула, говорит, ей не священник, а экзорцист нужен, чтоб изгнал дьявола от нее. А священник ей что-то там о покаянии говорил и наказании за мой грех.
У меня нет комментариев к этой истории. С одной стороны, жалко Леру в ее бесконечной череде потерь, в ее горестях, разочарованиях, обозленности. Мне легче сопереживать ей, имея за спиной личный опыт поражений. С другой стороны, неужели даже сейчас, пройдя через боль утраты, она не смогла понять, что натворила в юности? Или это такая защитная реакция организма? Или банальный эгоизм, лишающий сочувствия даже к близким людям?