Иносказательно не могу, И напрямую совсем не смею. Стыдно показывать свою тьму, А свет показывать не умею. Мнеб по заказу менять просвет, Что между «больно» и до «нормально», Но этой опции важной нет. Я остываю уже термально. Я укрываю себя в затоны Из школьных странных черновиков, В них гепермнимые зрели стоны От романтических сквозняков, В них кто-то схожий с моим нутром Пел о желании мир изменить. Что стало с автором тем потом? Выпал в осадок, стремясь любить, Смят жерновами унылой лжи, Принцами немощными утомлён И на полке в шкафу лежит, Видит о детстве далеком сон. Скрыт от потерь и рука тепла, Тьма не смела души бередить, В нём не гремели раскаты зла И он всё так же хочет любить. Я прихожу туда раз в век И поправляю его постель. Спит выжитый из меня человек Шестнадцать лет и тридцать недель."