Всякий житель бывшего СССР прекрасно знает печально известное словосочетание «локальный конфликт». И в советскую эпоху, и после распада Союза на долю современного общества выпало их с избытком. Во многих горячих точках довелось побывать российским солдатам, выполняя миротворческую миссию. Одним из таких мест является территория бывшей Югославии.
Война и смерть – понятия многоликие. Но во всех случаях они неизменно принимают уродливые формы. В то же время у каждого так называемого локального конфликта есть свои особенности - будь то этнорелигиозная окраска, конфликт за территорию или же тяга к самоопределению.
Сесть за этот материал меня побудило кино. Никогда не являлся знатоком киноискусства и фильмы всегда разделял по принципу «понравилось – не понравилось», не вникая в такие тонкости, как актёрская игра или качество постановки. При этом мне кажется, что кино, как и любой другой вид искусства, несёт в себе отпечаток национальной культуры – именно поэтому лучший «Тихий Дон» - это то, что снимали и будут снимать русские. А лучшая «Жанна д’Арк» была снята Люком Бессоном. Пусть и сыграла Орлеанскую деву рождённая в Киеве американка Мила Йовович.
Фильм «Турне» сербского режиссёра Горана Марковича посвящён теме войны в бывшей Югославии. Что мы знаем о ней? Боюсь, почти ничего – мы и о том, что на родной земле происходит, иной раз стараемся не слышать. Однако же от этих сведений всё равно не уйти, они регулярно всплывают в кино, печати, в досужих разговорах. Поэтому мы более или менее осведомлены о том, что происходило в Карабахе, Приднестровье, на Кавказе. Про конфликт в Югославии наши знания зачастую весьма поверхностны. Если они вообще присутствуют.
Картина Марковича начинается со сцены в одном из театров Белграда. Осень 93-го. Некогда единая страна охвачена огнём. Актёры в перерыве дуются в карты, лениво препираясь, и в этот момент им поступает предложение отправиться в небольшую поездку. Ехать предстоит в Боснию, в местечко Србобран, зато вояж сулит неплохую прибыль. Война там, если верить слухам, практически закончилась. Артисты не испытывают особого восторга от этой идеи, тем не менее в означенный срок труппа из 6 человек – Соня, Ядранка, Станислав, Жаки, Мишко и Лале -грузится в потрёпанный фургон, которым управляет Джуро - мужик с лицом деревенского жулика.
То, что слухи об окончании войны были сильно преувеличены, наши путешественники осознают буквально сразу же за чертой Белграда. Дорога обстреливается. Но худо-бедно труппа добирается до места назначения, и тут выясняется, что их и не ждёт тут никто. Вокруг полно людей в военной форме, которым совсем нет дела до высокого искусства. Театральные артисты – народ избалованный и изнеженный, и такое столкновение с суровой реальностью, думаю, приводит их к душевному потрясению.
Однако спектакль труппа ставит. Реакция на него – совсем не такая, к какой привыкли любимцы публики. Классикам мировой литературы не удаётся достучаться до сердец простых крестьян, пролетариев и студентов, вынужденных взять в руки оружие. Куда большую реакцию вызывает у зала речь о том, что всю выручку труппа передаёт в фонд сестёр милосердия. После спектакля актёров направляют на передовую для того, чтобы они выступили перед бойцами и ранеными. Но предупреждают: не надо всей этой муры, которую мы видели только что. Давайте что-нибудь патриотическое, надо поднять дух сербским солдатам.
Наши герои добираются до госпиталя. Идёт обстрел. Усталый доктор поит нежданных гостей кофе, попутно произнося речь, которая является отображением всей сути войны на Балканах. «…Что одни, что другие. Так только, перестреливаются! Вся эта война во многом иррациональна. Во-первых, воюющие стороны состоят из похожих людей, с одинаковым языком, умом, чувствами. Они не различаются ничем. Представьте, как трудно будет снять фильм об этой войне! Не только из-за одежды, но и вообще… В настоящем военном фильме вы сразу скажете, чем отличаются две противоборствующие стороны: они выглядят и действуют по-разному. А мы - сербы, хорваты и мусульмане - все одинаковые! Один народ…».
Постановка в госпитале заканчивается скандалом – одному из актёров прилично намяли бока. Попутно выясняется, что Джуро на фургоне куда-то смылся под шумок. И в довершение всего на зрителя сваливается известие о смерти хирурга, угощавшего всех кофе. На столе остаётся раскрытой книга Зигмунда Фрейда, которую тот читал в минуты короткого отдыха…
Артисты вынуждены выбираться из госпиталя пешком. В результате вместо того, чтобы вернуться в Србобран, они попадают на хорватские позиции. На переговоры выталкивают Соню – она хорватка. Но сей факт не особо помогает путешественникам - суровые ребята с клетчатыми кокардами на шапках с недоверием относятся к нежданным визитёрам и после импровизированной сценки отправляют их на минное поле, с удовольствием наблюдая, как белградские гости неуклюже бредут по нему, шарахаясь от страха. От этого увлекательного зрелища хорватов отвлекает лишь появление сербских войск. Сербов на той войне их противники называли «четники» - это общее название отрядов сербских националистов, которые печально известны на Балканах с конца позапрошлого века. Их хорватские «коллеги» и собратья по немецкому оружию во времена Второй мировой носили прозвище «усташи»…
Пройдя (непонятным образом – без потерь) через минное поле, путешественники выходят в расположение сербов. Там их узнают. Полевой командир слегка покровительственно беседует с артистами, но в этот момент пригоняют пленных хорватов. Сербы без раздумий отправляют пленников на минное поле…
После скитаний по минным полям, когда пределом мечтаний остаётся лишь желание добраться до Белграда, труппа снова натыкается на Джуро, который спокойно сидит в фургоне. Шофёр заявляет, что ни в какой Белград он не поедет – нет документов. Ситуация напоминает тупик. Но в этот момент на сцене появляется ещё один персонаж, весьма занятнейший…
Представительный господин по фамилии Любич оставил у меня впечатление гибрида Михаила Задорнова и Владимира Жириновского на сербский лад. Любич – писатель. Он ездит по фронтам, выступает перед сербскими бойцами и оказывает кое-какую помощь. Этот товарищ дружит с главным человеком городка, куда нелёгкая занесла наших героев. В честь его приезда организуется шикарный ужин, на который приглашены и артисты. Им предлагают десерт, состоящий большей частью из восточных деликатесов. Горячий Лале язвит – дескать, боретесь с мусульманами, а сами их сладости поедаете. Язвит Лале и во время проникновенной речи Любича, едва не вызывая конфликт.
Конфликт всё же случился. Перебравший Жаки наговорил гадостей хозяину отеля, вследствие чего вся труппа возвращается в фургон, где спокойно дрыхнет невозмутимый Джуро. Наутро вся компания отправляется в обратный путь. Но конец истории ещё далёк. Дело в том, что Любич упрашивает Джуро заехать на передовую, чтобы отвезти бойцам 2 ящика польской водки. По дороге пассажиры фургона наблюдают мерзкую сцену перевозки пленных мусульман. А затем, когда Лале и Любич притащили водку на позиции, в 2 шагах от них попаданием шальной пули убивает наповал человека…
В пути Лале выходит из себя после разглагольствований Любича насчёт того, что сербы – это не славяне, а святой народ, с сербами бог и прочая ахинея. Взбешённый Лале выписывает живительных тумаков представителю «святого народа», но из-за их потасовки Джуро сворачивает не туда, куда следовало бы…
Фургон врезается в дерево. Его обступают люди в камуфляже и зелёных повязках, на которых что-то начертано арабской вязью. Как и положено солдатам на любой войне, сперва обращают внимание на Соню и Ядранку. А вот их старшего привлекает личность Любича. Мусульманский командир вообще оказывается любознательным и неглупым мужиком, произнеся белградским гостям, в которых он узнаёт кумиров всего населения некогда большой и единой страны, полную боли и трагизма речь. Любич, которого уличают в ксенофобских выступлениях и призывам к этническим чисткам, юлит и дрожит от страха. У него в рюкзаке находят книги и куда-то уводят. Ядранка же внезапно срывается с места и читает отрывок из пьесы Еврипида. Поражённые солдаты отпускают непрошеных гостей восвояси. Фильм заканчивается сценой в театре, где сроднившиеся за эти дни люди сидят за одним столом.
… Тема войны на Балканах не слишком раскрыта в России. В то же время мне кажется, что вся её суть скрыта в словах, что сказал путникам усталый доктор. Помните? «Мы - сербы, хорваты и мусульмане - все одинаковые! Один народ…» - таковы были эти слова... Тем более бессмысленной и более жестокой кажется эта война мне – человеку, в принципе далёкому от всех этих дел. Прошло почти 30 лет с тех пор. Балканы так и остались «пороховой бочкой Европы» (не забудем, где началась, в конце концов, Первая мировая). Но мне почему-то кажется, что чем больше будет снято фильмов, подобных картине Горана Марковича, тем больше мир получит шансов на то, что удастся наконец примирить народы, говорящие на одном языке. А значит – одной «горячей точкой» на планете станет меньше.