В том общежитии были дежурства, порядок, запрещены спиртные напитки, вахтерша, а здесь, как говорится гуляй поле. Мне, даже немного страшно стало, но это позже.
Ранее: Семья с другой стороны.
Встретили нас в Тахиаташе словами: - «Зачем приехали?». Мы были так обескуражены этим, но нам объяснили, что ждут наводнение, даже предыдущую ночь все ночевали на чердаке дома, там и продукты. Тем не менее, в тот день они готовили большую фаршированную рыбу на огромной сковороде.
Такие сковороды я никогда не видела раньше, да и рыбу тоже, и впервые ела такое блюдо. Тогда за столом собралась вся их семья, и нам было так уютно с ними и не верилось, что городу угрожает опасность.
Лидина мама хлопотала вокруг стола, подкладывая всем еще по кусочку рыбы с фаршем, её муж и их двое сыновей, уже взрослые мужчины, зять и Лида и все такие дружные за столом, все степенные, только у Бориса, младшего брата Лиды, шальные искорки в глазах. Все лицом смуглые, чернявые, один муж Лиды светлый. Дети только у Лиды, но они уже вымыты, накормлены и спят.
Я отметила их чернявость, а мать Лиды сказала, что они с Пристани. Имела ввиду пристань Ходжейли. В том районе староверы жили, в Нукусе тоже их поселок был. Но постепенно люди переезжали по другим городам и селам, как и эта семья в своё время. Мне про это потом рассказали.
Отец Лиды и старший брат Михаил всё по частным домам людям крыши крыли, Борис на стройке работал, муж Лиды тоже уже устроился бульдозеристом в ПМК и постоянно в поле находился, а Лида с матерью и детьми по дому хозяйничали и для мужчин уют создавали.
Старшему брату Лиды уже было к сорока годам, а они говорили, что он вообще еще паспорта не имел. Мы были очень удивлены, а он говорил, что ему на такой работе он и не нужен. Но поели, разошлись все по комнатам. Нам в зале постелили.
Наша доченька тоже спокойная была, весь вечер её не слышно было, а ночь поспала спокойно, чему мы были рады, а то боялись, что спать хозяевам не даст. Но ей уже годик и Лида, соскучившись по ней, весь вечер в свободное время не спускала её с рук.
Утром муж ушел устраиваться на работу, женщины дома позавтракав стали готовить обед, от моей помощи отказались, и я сидела в зале на большом паласе с детьми и играла с ними, чтобы дети не мешали готовить обед.
К обеду пришел Виктор и сказал, что он устроился и получил направление в ЖЭК, который нам на первое время предоставит жилье. Лида предположила, что это жилье будет в Сухом парке, то есть в бараках, но мы были рады, что не надо самим думать о жилье, есть где жить.
Комната в бараке была большая, светлая и теплая. Работало центральное отопление. Я жила раньше в общежитии, это напоминало его же по наполненности, но имело свою специфику. В том общежитии были дежурства, порядок, запрещены спиртные напитки, вахтерша, а здесь, как говорится гуляй поле. Мне, даже немного страшно стало, но это позже.
К нам в первый же день в комнату пришла начальник ЖЭКа Зоя Петровна, такая суровая женщина. Спросила, что надо, составила список, кое-что сама к нему прибавила и дала распоряжение рабочему принести всё это со склада. Мы еще не получили контейнер, но и там было немного вещей. Контейнер брали самый маленький на то время.
Потом предложила мне пройти с нею, и мы пришли в столовую, которая находилась тоже в бараке среди всех остальных. Там она вызвала главного повара и сказала, чтобы она молоко мне по утрам для ребенка оставляла и, если не будет денег, то давала в долг и не только молоко, но и другие блюда.
Первое время действительно мне это очень помогло. Молоко утром уже было кипяченное, еда готовая, её брала несколько дней, пока контейнер не пришел с посудой и плиткой. Потом дома готовила, а когда не успевала, то снова столовая выручала.
Удобства и вода были на улице. Рядом была комната четырех молодых женщин, а среди них одна особенно выделялась. Она была богатырского сложения. Крупная, с зычным голосом и звали её Тома – боцман. Она и в тельняшке ходила, которая обтягивала её крупное тело, где терялась её женская грудь и не сразу было понятно мужчина это или женщина. Сверху какая-то рабочая куртка. Кем работала, даже не спрашивала.
Говорили, что ежедневно на ужин она крошила буханку хлеба в большой чашке и заливала её полулитровой бутылкой вина. Я не верила. Но вечерами в комнате было много народа, то рабочие, то солдатики, а ночами за стенкой стоны и ахи. Я свою кровать перетащила из-за этого к противоположной стене.
В бараке по утрам до работы и вечером после работы шумно и людно, часто скандально, а днем видимо только я с ребенком оставалась. И вот в один день стал ко мне ломиться один мужик, просил открыть дверь, не боятся, он мне заплатит. Я ему несколько раз из-за двери объяснила, что он ошибся дверью, но он доказывал, что ему нужна именно я. Он меня давно приметил. В тот день я ничего не сказала мужу.
Но когда он стал приходить на второй и третий день, даже не пьяный, то я сказала об этом Виктору, и он отпросился с работы на послеобеденное время, как раз тот в это время приходил. Драка была большой. Зоя Петровна потом отругала меня, что я ей ничего не рассказала, она бы сама приняла меры. Но с тех пор никто ко мне не цеплялся. Да к тому времени, как я помню, я уже представляла жалкое зрелище.
Из Василисы Прекрасной, как написал мне когда-то Гена я превратилась в худущего, неуверенного в себе подростка с ребенком на руках, к тому же плохо одетого. Никто не верил, что я мама и это мой ребенок. Несколько лет замужества и постоянного самоуничижения очень плохо отразились на мне. Я понимала, что этот брак мне во вред, но ведь я дала своё согласие на этот брак и должна была держать своё слово.
Лидина мать тоже говорила, что раз вышла замуж, то терпи. На роду у женщин написано терпеть. Она вот только недавно вздохнула свободно, выделив мужу отдельную комнату в доме. Тоже жила и терпела.
Так в бараке мы прожили три месяца, а там нам предложили переселиться в финский домик на окраине города, за Микрорайоном, недалеко от кладбища. Мы с радостью приняли это предложение.
Далее: Новая беременность.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи " История знакомства моих родителей" . За ними следуют продолжения о моей жизни и жизни моей семьи. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.