19 марта в Государственном музее А.С. Пушкина на Пречистенке открывается выставка «Как наши годы-то летят …» + 65? Почтенный возраст пушкинской эпохи ». Это художественный отклик на последние события, когда из-за пандемии многие, перешагнувшие рубеж зрелости, оказались надолго вычеркнуты из активной социальной жизни. Но ведь на деле «65+» – это отнюдь не закат. Это возраст, в котором человек еще полон сил и творческих устремлений. Свидетельство тому – представители русской и мировой политики, культуры, общественной мысли, чьи живописные и графические портреты составили экспозицию.
В залах на Пречистенке вас ждет встреча с Толстым и Тургеневым, Микеланджело и Гюго, Суворовым и Кутузовым, а также с «неизвестными» - «благородными львами» и женщинами, «в летах полной зрелости», еще сохранившими следы былой красоты. В их взгляде мудрость и опыт, а вовсе не старость! Богатство внутреннего мира, осознание целостности, полноты и значимости жизни позволяли этим людям до конца сохранять активную, деятельную позицию, а их творческий потенциал продолжал раскрываться не менее ярко, чем в молодости.
Среди героев выставки «Как наши годы-то летят …» – и Екатерина Александровна Архарова, кавалерственная дама и влиятельная аристократка, ставшая свидетельницей царствования шести монархов – четырех императоров и двух императриц!
Екатерина Александровна Римская-Корсакова родилась в 1755 году, еще при Елизавете Петровне. Детство ее прошло в Москве, в доме деда – генерал-аншефа, князя Семена Федоровича Волконского (по линии матери Екатерина была двоюродной сестрой декабриста Сергея Григорьевича Волконского, правда, разница между ними составила 33 года). По всей видимости, прославившийся в боях дед не считал необходимым забивать голову юной девицы книжной премудростью, а потому барышня осталась без образования. Но ни у кого из знавших Екатерину Александровну язык бы не повернулся назвать девушку недалекой. Напротив, отмечали ее «большой природный ум», а так же «доброе сердце» и миловидность, что для молодой женщины того времени было куда более ценным приданым, чем знания арифметики или географии.
Замуж, однако, Екатерина Александровна вышла довольно поздно – в 35 лет. Ее избранником оказался не так давно овдовевший Иван Петрович Архаров, генерал от инфантерии и будущий московский военный губернатор, прославившийся тем, что создал в Первопрестольной собственный полк, куда набирал исключительно отчаянных смельчаков, не веривших ни в Бога, ни в черта, а только в своего командира. Москвичи этих головорезов боялись как огня, а словечко «архаровец» дошло до наших дней.
Дом Архаровых на Пречистенке славился своим гостеприимством. По словам историка и журналиста Сергея Шубинского,
… он был открыт для всех знакомых и утром, и вечером. Каждый день у них обедало не менее сорока человек, а по воскресеньям давались балы, на которые собиралось всё лучшее московское общество; на обширном дворе, как ни был он велик, иногда не умещались экипажи съезжавшихся гостей.
Известно, что у Архаровых бывали и родители Александра Сергеевича Пушкина.
Спустя 25 лет супружества, в 1815 году, Екатерина Александровна овдовела. И тут началась третья глава ее жизни, по-своему, самая занимательная…
После смерти мужа она перебралась в Петербург, к одной из двоих дочерей, прихватив с собой все свои старые добрые московские привычки, до глубины души поражавшие столичный свет.
Начнем с того, что Екатерина Александровна была столь же рачительна, сколь и щедра. Долгов не делала, не ленилась входить во все хозяйственные подробности (барское ли дело, казалось бы?!), при этом содержала в доме целую толпу бедных родственников и категорически отказывалась увеличивать оброк со своих крестьян, размеры которого были когда-то установлены ее супругом.
Консерватизм старухи Архаровой вошел в легенду. Вот как описывает выезд бабушки ее внук, граф Владимир Александрович Соллогуб:
Бабушка садилась в карету. Но, Боже мой, что за карета! Ее знал весь Петербург. Если я не ошибаюсь, она спаслась от московского пожара. Четыре клячи, в упряжи простоты первобытной, тащили ее с трудом. Форейтором сидел Федотка… Но Федотка давно уже сделался Федотом. Из ловкого мальчика он обратился в исполина и к тому же любил выпить. Но должность его при нем осталась навсегда, так как старые люди вообще перемен не любят. Кучер Абрам был более приличен, хотя весьма худ. Ливреи и армяки были сшиты на удачу из самого грубого сукна. На улицах, когда показывался бабушкин рыдван, прохожие останавливались с удивлением, или весело улыбались, или снимали шапки и набожно крестились, воображая, что едет прибывший из провинции архиерей. Впрочем, бабушка этим нисколько не смущалась.
Одной из лучших подруг Екатерины Александровны была вдовствующая императрица Мария Федоровна. Лето обе проводили в Павловске, 12 июля, в день рождения Екатерины Александровны императрица непременно навещала Архарову, и нередко приглашала ее к высочайшему столу. Екатерина Александровна никогда не возвращалась оттуда с пустыми руками. Без всякого стеснения она накладывала на две большие тарелки отборные фрукты – персики, абрикосы, виноград, а еще конфеты, пирожки и прочие лакомства. Царский гоффурьер лично относил «добычу» в карету, и дома Екатерина Александровна угощала всех – и маленьких внуков, и старых слуг: «и даже карлик Василий Тимофеич откладывал чулок и взыскивался сахарным сухариком… ».
Екатерина Александровна была дамой набожной, но не без слабостей: любила вкусно, по-московски, поесть и сыграть партию-другую в карты, о чем всегда честно исповедовалась своему духовнику.
К ней приезжал престарелый отец Григорий, священник домовой церкви князя Александра Николаевича Голицына. Оба были глухи и говорили так громко, что из соседней комнаты все было слышно.
— Грешна я, батюшка, — каялась бабушка, — в том, что покушать люблю…
— И, матушка, ваше высокопревосходительство, — возражал духовник, — в наши-то годы оно и извинительно.
— Еще каюсь, батюшка, — продолжала грешница, — что я иногда сержусь на людей, да и выбраню их порядком.
— Да как же и не бранить-то их, — извинял снова отец Григорий, — они ведь неряхи, пьяницы, негодяи… Нельзя же потакать им в самом деле.
— В картишки люблю поиграть, батюшка.
— Лучше, чем злословить, — довершал отец Григорий.
Этим исповедь и кончалась. Других грехов у бабушки не было.
Современники отмечали, что Екатерина Александровна «была характера независимого и твердого, и до конца жизни оставалась верна взглядам, сложившимся у неё в юности». Она прожила 80 долгих лет. И лицо ее даже в старости поражало гладкостью и отсутствием морщин. Верный признак «приветливости и добросердечия», «совести, ничем не возмущаемой, и убеждений, ничем не тревожимых».