В 1946 году мы стали свидетелями того, как парашютный прыжок чуть не окончился гибелью А. В. Ярова.
У друзей он достал разноцветный парашют, один из тех, с какими прыгали на авиационных парадах. Это был запасной парашют. Шёлковые клинья, из которых сшит его купол, были разных цветов.
Биплан По-2 разбежался по траве, взлетел, развернулся. Высота небольшая — метров 600. От крыла отделилась маленькая фигурка. Над ней раскрылся большой парашют, а потом и маленький, запасной. Очень красивый — разноцветный. Летит, вот уже над нами. Что такое? Не очень-то спускается! Пролетел над нашим маленьким аэродромом в сторону железнодорожных путей.
Капитан Астафьев рядом с нами, смотрит вверх и кричит:
— Что он наделал! Не сказал, что откроет ещё и запасной. Его же ветер унесёт чёрт-те куда! С двумя парашютами его надо было сбрасывать намного дальше от железной дороги.
Да, при двух раскрытых парашютах парашютист спускается медленнее. А лётчик не знал, что Яров запасной откроет и скомандовал ему: «Прыгай!», чтобы он, спускаясь с одним парашютом, приземлился бы в центре аэродрома.
Железная дорога у станции Силикатная прорезает невысокий холм и идёт, можно сказать, сквозь него с поворотом.
Нам рельсы не видны, а электропровода — вот они, недалеко от нас. Яров приземляется вроде бы за холмом.
Но нет! Его парашют завис на проводах для электрички.
И в это время раздаётся рёв, гудок приближающегося поезда! Машинист, наверное, видел, что парашютист стоит на рельсах, привязанный стропами парашюта к электропроводу. До него — секунды! Затормозить уже невозможно. Яров нам не виден, видно лишь, как дёргается, дёргается парашют, висящий на проводах. Поезд ревёт! Парашют, всё-таки, сдёрнут, спадает с электропроводов. Тут же проносится поезд.
Мы видим, — машинист электровоза, чуть не до пояса высунулся из окна, машет кулаком всё ещё невидимому нам Ярову. Он за холмом. Мы, мальчишки, первыми вбегаем на него. Аркадий сидит рядом с путями, вытирает шлемом белое лицо. Мог ведь расстегнуть и сбросить с себя привязную систему парашюта. Парашют разорвало бы в клочья! Вряд ли Аркадий думал об этом.
Наверное, у него сработал рефлекс «сберечь парашют, не подумав о себе». Трудно представить, что пережил машинист. Вот ведь как! Яров — опытнейший парашютист! «И на старуху бывает проруха!» Очень уж рад был разноцветному парашюту, как ребенок. И забыл предупредить лётчика, что будет спускаться с двумя парашютами.
