Как говорил М. Жванецкий: «Коротенькое такое». Эпизод, в котором Махидевран Султан избила наложницу Хюррем. Встретила мнение о том, что Хюррем специально молчала, пока ее били, только по одной причине – чтобы Махидевран наказали, да посильней.
Хюррем хоть и вела себя первое время, как припадочная, дурой никогда не была. После отсидки в каземате в общем-то «ни о чем» - за слова «Сама не дерзи», - сказанные султанше, девушка поняла, что легко может стать рецидивисткой. Больше Хюррем первая не нарывалась при встречах с Махидевран.
Колечко продемонстрирует, и то молча. Мол, «Ни сном, ни духом, чего это Махидевран Султан так разоралась, я всего лишь почтение проявила, а она почему-то в обморок упала».
В день злополучной встречи на антресолях Хюррем была уверена в том, что султанша беременна, о выкидыше она не знала, потому, как была на хальвете. Еще раньше Нигяр предупредила о том, что султанша гораздо выше ее по статусу, а уж беременная и подавно.
Хюррем и вела себя соответственно - на первые удары противника она не ответила, боялась, что опять попадет ей. Но потом нам показывают Александру, лежавшую без движения, пока Махидевран ее мордовала.
Сдерживать себя специально при таком избиении девушка не могла, она должна была хотя бы загораживаться. Как ни желай Хюррем чтобы султаншу наказали, а, оставшись, например, без глаза, она точно потеряла бы Сулеймана. Оставаться калекой ради наказания Махидевран, удовольствие сомнительное, особенно для той, кого считают умной и хитрой.
И какой смысл во время драки было строить какие-то далеко идущие планы? Самым страшным для нее было никогда больше не попасть к Сулейману. Махидевран с ее наказанием в этот момент уж точно была вторична. Ее накажут, а одноглазая наложница поедет в старый дворец - и что толку?
По моему мнению, Хюррем лежала молча и без движения только по одной причине – она была без сознания. То ли Махидевран удачно врезала куда-то, то ли при падении сама Хюррем головушкой хорошо приложилась.
Не может человек, пребывающий в сознании, при избиении хотя бы не вздрагивать от удара и тем более не загораживаться – это на уровне инстинкта как у мужчин, так и у женщин.
Остается последнее предположение о высоком болевом пороге у Хюррем. Если предположить, что девушка была устойчива к боли вроде товарища Камо, то и во время родовых схваток или родов она бы не кричала и сознание уж точно не теряла бы.
Родив Михримах, Хюррем вырубилась надолго, рядом стояла акушерка, она могла определить, притворялась султанша или нет. Всем героиням при обмороке давали нюхать какую-то дрянь, от которой при легкой потере сознания женщина быстро приходила в себя.
Можно еще долго кашу размазывать по тарелке, но, по-моему, ясно, что даже сумасшедшая не смогла бы лежать беззвучно и без движения во время избиения, если бы была в сознании.