В последнюю ночь, которую мне предстояло провести в Центре, я не могла заснуть. Эти стены стали для меня если не родными, то хотя бы привычными. Я привыкла все делать «по звонку» и исполнять приказы. А теперь привычная жизнь должна была закончиться. Теперь должно было начаться то, ради чего я приехала сюда. То, ради чего я прошла обучение и, хочется верить, стала профессионалом.
Впрочем, когда я сказала об этом Ивану Павловичу, он не смог удержаться от смеха.
– Наташенька, профессионалом ты станешь лет так через двадцать. И то не факт. А потом уже и на пенсию пора будет.
– Я не собираюсь двадцать лет работать. Мне нужно решить один вопрос.
– Да, я знаю. Найти убийц губернатора, добиться оправдания. Я знаю. Но ты пока не поняла кое-что.
– Что именно?
– Когда ты потянешь за ниточку, начнет распутываться весь клубок. Когда ты найдешь одного врага, ты поймешь, с кем еще он связан. Когда ты установишь все его связи, тебе понемногу станет ясно, чем они занимаются, и ты захочешь этому воспрепятствовать, потому что их действия наносят вред твоей стране. И это сейчас ты говоришь, что твоя страна для тебя не так и важна. Что твое дело маленькое – доказать свою невиновность. Но когда на твою землю придет какой-нибудь негр и будет плевать мимо урны, ты не сможешь остаться в стороне. Одно ведет за собой другое. Так что не обманывай себя, свой выбор ты уже сделала.
Некоторое время мы молчали, стоя друг напротив друга. Высокие подслеповатые окна в спортзале едва пропускали лунный свет.
– Я очень боюсь, Иван Павлович, – сказала я.
– Чего именно? Тебя подстрахуют, не бойся. Ты будешь не одна.
– Нет, я не боюсь, что со мной что-то случится. Я понимаю, как работает система. Я другого боюсь. Что не справлюсь. А вдруг подведу?
– Ты не подведешь, – сказал тренер.
Мы обнялись на прощанье.
– Наташа, хочешь совет?
– Конечно.
– Не верь. Никому. Главная опасность в том, что все не такое, каким кажется.
Не такого ответа я ожидала.
– Что вы имеете в виду? Что никому нельзя доверять?
– Никому нельзя доверять. Вообще никому. Ты не можешь верить человеку, пока он не показал себя в деле. Пока ты не убедилась, что он твой товарищ. Враг не дремлет, и вербовка идет постоянно. Но когда ты поймешь, кто твой друг, будь готова отдать за него жизнь.
– Я ни за кого не готова отдать жизнь…
– Плохо ты училась, – улыбнулся Иван Павлович, – сейчас не готова. А потом ты поймешь, что по-другому никак.
Слабый свет луны проникал через высокие подслеповатые окна спортзала. Я и мой учитель стояли друг напротив друга и прощались. Быть может, навсегда.
– Сегодня все равно не сможешь заснуть. Позанимайся здесь. Отработай удар. Он у тебя не безупречен.
Я поняла, что действительно не засну сегодня. Не зря я не осталась в корпусе, а спустилась в зал. Иван Павлович принес маты, я начала разминку. Потом стала отрабатывать удар. Тренер никуда не ушел; он наблюдал за мной и поддерживал резкими, иногда нецензурными выкриками.
Мне хватило двух часов занятий. После этого мне стало очень легко. Я вернулась в корпус, приняла душ и легко заснула.
На следующий день мой самолет приземлялся в аэропорту Хитроу.
Мне «выправили» документы. Я немного изменила внешность. Это оказалось легко, потому что мое лицо оказалось очень подходящим для экспериментов с макияжем. Проще говоря, на нем можно было «нарисовать» что угодно; с помощью умелого макияжа я научилась мягкие черты своего лица превращать в резкие, изменять размер и разрез глаз, а уж об экспериментах с цветом и длинной волос и говорить нечего. Иногда я самой себе казалась хамелеоном, меняющимся абсолютно в зависимости от условий среды.
Изменить душу оказалось сложнее. Но изменение в ней было только одно. Я перечеркнула всю свою прошлую жизнь. Я сказала себе, что меня больше нет, что я умерла. И взамен меня жизнь получила совершенно другая женщина.