В связке «взрослый-ребенок» главный – взрослый. Он – опора. А опора должна стоять намертво, как статуя Родины-матери, иначе опираться на неё опасно, можно рухнуть вместе с ней.
Представьте себе, что бы вы чувствовали, если бы оказались рядом с шатающейся статуей Родины-матери? Самые здравомыслящие убежали бы подальше, чтобы не накрыло. Самые добрые и легкомысленные постарались бы удержать статую, не понимая, что это бессмысленно и опасно. Самые нерешительные и беззащитные стояли бы рядом, трясясь от страха, но не смея отойти даже на полметра, и искренне думали, что статуя шатается из-за того, что сюда подошли именно они. И всем было бы одинаково страшно.
История из жизни:
Настя плакала громко, в голос, с подвываниями. Плакала одна, сидя в своей комнате, в то время как остальные ребята бегали по лагерю, снимая кинокомедию. Я знаю Настю почти год. Этого времени хватило, чтобы понять: плачет она часто и по любому поводу. Например, уезжая со своими ребятами на очередную творческую смену в лагерь, я точно знала, что в последний вечер на огоньке она будет всхлипывать и говорить, что совсем не хочет домой. И почему она не хочет домой, я тоже знала: папа у Насти запойный алкоголик со всеми вытекающими…
Но я ни разу не слышала, чтобы это было на второй день лагеря, когда всё в самом разгаре и позитив просто растворяется в воздухе, да ещё так громко и горько… Заболела? Маловероятно: полчаса назад девочка была вполне себе активна и здорова. Поссорилась с ребятами? Тоже вряд ли, потому что отношения в коллективе и сама система этих отношений в сочетании с постоянным присутствием рядом взрослого или старших ребят в принципе не допускает конфликтов.
Оказалось, Настин папа ушёл в очередной запой, сел за руль и куда-то уехал.
— Настя, а как ты узнала?! (мы в это время находимся в 200 км от города)
— Мне мама позвонила…
Настину маму можно понять: ежедневный стресс, созависимость, страх за себя и за ребёнка — врагу не пожелаешь. Я согласна, что носить всё это в себе и не выплёскивать может только очень сильный человек (вспоминаем про ресурс!). Но я не понимаю, почему контейнером для этих маминых переживаний и страхов должна быть двенадцатилетняя девочка.
Мы все — родители, — по сути, так же, как Настина мама, день за днём сливаем в своих детей своё, простите, дерьмо. Только качество этого дерьма у всех разное.
Наши дети активно вовлечены в наши проблемы с деньгами и с нестабильностью на работе, они знают всё о растущих ценах, о конфликтах со свекровью, о риске остаться без жилья, о плохом правительстве и грядущем Армагеддоне. Они слышат, как мы переживаем, боимся и ругаемся. Они всеми клетками чувствуют, что Родина-мать шатается.
Мы думаем, что они как самые близкие люди должны быть посвящены в наши проблемы. Чтобы понимали. Чтобы сочувствовали. Чтобы не просили лишнего.
Неправильно думаем.
Означает ли это, что ребенок не должен быть в курсе семейных проблем? Нет, не означает. Но он должен быть в курсе только в том случае, когда может принять участие в их решении и реально способен что-то сделать. В меру своих сил, разумеется. Тогда он, ребенок, понимает, что все проблемы решаемы, если не голосить: «Опять все пропало», а подходить к их решению спокойно и с уверенностью в успехе. Он понимает, что мир состоит не только из праздников и буден, что бывают сложные времена, и это – естественно. Он приобретает опыт решения проблем.
- Сын, у нас возникли временные трудности с выплатой ипотеки. Давай отложим покупку твоего телефона на пару месяцев.
- Доченька, у мамы болит голова. Давай сделаем так, чтобы дома сегодня было тихо-тихо, и приготовим ужин?
Ребёнок, который любит своих родителей, не сможет остаться безучастным к нашим негативным чувствам и переживаниям. А поскольку он не психотерапевт, то ответственность за наш комфорт он возьмёт на себя — других способов помочь он просто не знает.
Вспомните, даже нам, взрослым, неловко, когда кто-то делится с нами своими неприятностями, а мы ничем не можем помочь. Даже по отношению к посторонним людям неловко. А как должен чувствовать себя ребёнок, который любит нас больше всех на свете? Нельзя перекладывать на него ответственность за наши чувства и тревоги!
Поясняю. Ребенок, в отличие от нас, еще не знает, что слово «Манчестер» можно читать как «Ливерпуль». У него черное – это черное, белое - это белое, а в горошек – это в горошек.
История из жизни:
Учительница второго «А» Людмила Николаевна зашла в учительскую и сказала:
- Ну, филологи, готовьтесь дать правильный ответ. У рыб нет зуб, у рыбей нет зубей и у рыбов нет зубов – как правильно?
- Людмила Николаевна! – сказали хором две учительницы русского языка, одна учительница истории и учитель ОБЖ. – Ну понятно же, что правильно – у рыб нет зубов!
- А вот и дураки! – сказала Людмила Николаевна, – Я тоже так думала, а дети мне сказали: У РЫБ ЕСТЬ ЗУБЫ!
Детям не думают про падежи, когда они точно знают, что у рыб есть зубы.
Когда они слышат: «Умрем ведь с голоду!», они действительно думают, что вся семья умрет с голоду.
Когда им говорят: «Все, у меня сейчас сердце остановится!», они верят, что у мамы остановится сердце.
Им становится страшно. Они не знают, что теперь делать.
Мы перестаем доминировать, если встаем со своими детьми на одну ступеньку, начинаем жаловаться им на свои неприятности, показываем свою неспособность справиться с проблемами, потерями и проигрышами. Если начинаем использовать ребенка как контейнер для своего негатива, пытаемся за его счет восполнить свои пробелы: одиночество, тоску, комплексы, несбывшиеся мечты. Если под видом заботы о ребенке перестаем жить своей жизнью. Если требуем возврата долгов за то, что жертвуем собой ради него.
Тогда доминировать приходится ребенку. Он, вместо того чтобы жить своей нормальной детской жизнью, главными отличиями которой всегда были и остаются беззаботность, легкость и отсутствие неразрешимых проблем, вынужден жить нашей.
Рядом с нами детям должно быть безопасно, уютно и хорошо. Они должны чувствовать себя защищенными. А мы шатаемся. Но защита все равно нужна, поэтому каждый ребенок её ищет. Не находит дома - значит, здравствуй, Вася из первого подъезда.
Первое правило хороших родителей : постоянно демонстрировать спокойную уверенность в том, что у нас все хорошо. А если что-то не хорошо, то скоро наладится, потому что мы сильные и сможем решить все проблемы.
Демонстрировать спокойную уверенность – это не значит, что мы всегда веселы и радостны. Мама плачет, когда ей больно или очень обидно. Или когда кто-то умер, даже кошка. Папа расстроен, если его уволили с работы. Это нормально и естественно, особенно когда мы объясняем ребенку, что именно нас так расстроило и почему. Ненормально и неестественно, когда наши переживания сопровождаются убеждением в том, что «все пропало». Даже если мы не знаем, как надо, мы должны делать вид, что все идет по плану. У детей фокус – не на результате, а на нас, родителях. Пока они верят в нас, они не потеряются. Как только они поймут, что мама и папа (или кто-то один) не знают, что делать, и сбились с пути – они будут искать опору на стороне. Ох уж этот Вася из первого подъезда…