После этого я получила возможность спокойно продолжать обучение. Все девчонки словно затаились, никто не позволял себе ни единого комментария этой ситуации. Думаю, все были настолько испуганы, что не обсуждали это даже между собой. Единственное, что изменилось: наш кубрик расформировали. И меня, и Инну перевели в другие комнаты. Не было такого, чтобы одну оставили, а другую убрали. И я считаю, это было правильно. Но никто не разделял нас во время занятий, мероприятий, спортивной подготовки. И это тоже было правильно. Оставшиеся три года учебы прошли спокойно. Сначала мы с Инной не общались друг с другом вообще. Затем могли, при случае уточнить друг у друга задание. Иногда могли переброситься парой слов. Инна практически всегда надевала под спортивную форму водолазку вместо футболки, но никто не делал ей замечаний. Мне замечаний никто не делал в принципе. За годы обучения я так и не завела себе подруг. Меня сторонились, возможно, считая сумасшедшей. Впрочем, наверное, так и было.
Но меня это вполне устраивало. Мне не нужны были никакие «дружбы». Они отвлекают от занятий. А мне нужно было, очень нужно было взять от Центра все, что он мог дать. Мне нужно было впитать в себя все знания, которые я только могла получить, все умения, которым нас обучали.
Мне нужно было стать не лучше всех, нет. Мне нужно было стать несравненной.
Потому что только тогда у меня мог появиться шанс на победу.
Этому принципу я следовала три года.
Когда наше обучение подходило к концу, к нам вышел директор.
Не было никакого вечера в актовом зале, где директор сказал бы речь, а мы ему аплодировали. Нет, нас собрали в спортзале и выстроили в шеренгу, как обычно. Директор прошел мимо нас, вглядываясь в лицо каждой. Затем кратко сообщил, что сейчас речь пойдет о распределении к месту службы. И спросил, есть ли желающие поехать в Лондон.
Я задрожала. Это было то, о чем я не смела и мечтать. Город, где прячутся концы всех смертоносных нитей, которые мне предстоит распутать. Сердце и мозг самых мощных финансово-промышленных групп. Город, где живут практически все, кто имеют к ним отношение. Город, где решаются вопросы.
Именно с него мне нужно было начать. Я знала, что именно там найду тех людей, которые мне нужны.
Но и город, полный опасностей. Никто, даже самое высокое мое руководство, не могло дать мне гарантий, что я выживу, очутившись там.
Я резко подняла руку. И увидела Инну, стоящую с поднятой рукой.
Удивительно, я ведь никогда не спрашивала, как она очутилась в Центре и какую цель преследует.
Быть может, нам просто стоило поговорить?
Наши взгляды встретились. Тень пробежала по лицу директора.
– Решим вопрос в индивидуальном порядке, – бросил он.
– Разрешите обратиться, – это был голос Инны.
– Обращайтесь.
– Не стоит ничего решать. Я снимаю свою кандидатуру. Пусть едет.
Я не могла поверить в услышанное. Почему Инна отказывается от такой блестящей возможности?!
В тот день нам еще не озвучили решение. Но я почему-то знала, что меня распределят в Лондон.
После построения я встретила Инну в коридоре. Мы просто шли друг другу навстречу. И впервые за эти годы не прошли мимо, отвернувшись. Мы остановились.
– Спасибо, – сказала я.
– Не за что. Тебе нужнее. И ты, правда, лучше подходишь для этой работы.
– Может, еще увидимся, – зачем-то сказала я.
Инна пожала плечами.
– Все может быть.