А теперь о некоторых из этих ребят поконкретнее. Первым среди них должен быть назван Серёжа - старейшина местных грузчиков. Пришёл он сюда года три назад после последней отсидки, здесь в свои 56 впервые завёл трудовую книжку - а заодно и для своей матери (оформил её дворником, эти обязанности за неё и выполнял между делом). Очень, рассказывал, удивлялись тому местные конторские... "Ну а что - тормознуть уже пора в мои годы по зонам шастать, - хоть и интересно было, и народишку весёлого, интересного там много. Устал как-то маленько, - да ведь и лучших дружков-то моих, корешков, что с детства знал, считай, не осталось уже. С мамой побыть захотелось, понимаешь. Она у меня женщина сердечная, за неё душу из кого угодно выну. А теперь старенькая совсем, в уходе нуждается. Бати у меня не было вообще - даже фотокарточки его не видел. Как-то между делом я на бумажке подсчитал: 29 лет с лишком у меня на зоне прошло. В основном - за грязные руки попадал туда (т. е. за воровство. - Авт .), иногда потому что сгоряча кого-то обижал. Первый свой срок получил за дезертирство: служить отправили на Балтфлот, шесть недель отслужил честно-исправно, да. Ну а потом надоело полы мыть, горшки чистить, - и к друзьям свалил, на волю. Зачем им, думаю, одним без меня-то дурить? Нашли довольно быстро... А после этого так всё просто стало, как будто бы само собой: то воля, то срок." Высокий, худощавый, довольно сутулый - и при этом на зависть подвижный, несмотря на свои почти 60. Пил он очень умеренно, как бы для соблюдения здешнего ритуала, и не курил по убеждению: "А на хрена мне эта радость?" Где-то в самом конце 1980-х я увидел его случайно по телевизору в выпуске городских новостей. Продавал Серёжа цветы где-то на Литейном - весь седой, однако нисколько не постаревший, и как прежде весёлый и энергичный.
-----------------------------------------
Дядя Кира, или Кирюша - личность тоже своеобразная. Выглядел он значительно старше своих 50 - весь как бы усохший, лысый, роста при этом небольшого. Но удивительно крепкий, двужильный какой-то. Тяжести, несоразмерные своим габаритам, таскал не напрягаясь, притом и соображал очень толково: как сподручнее груз принять, что и как куда сподручнее переложить - чтобы и потом попроще было. Водители, привозившие сюда товар (различный деловой материал: доски и увесистые брёвна заморской цветной древесины, мел и цемент в мешках, бочки с олифой и прочей хурдой, жесть и листовую медь, и много чего ещё) всегда требовали, чтобы непременно Кира их разгружал - "без него остальной ребятне быстро не справиться". Иногда даже подкидывали лично ему за это денежку-другую... На людях выглядел всегда прилично: аккуратен, чисто выбрит (как и Серёжа, кстати). Однако был он при этом с ощутимой дурцой, да и сам не скрывал непорядков со своей головой: мол, хреновато на чердаке, но куда денешься - что есть, то есть. Рассказывал, что лечился в известной психбольнице на речке Пряжке - и, понятно, не по своей воле. "Работал я грузчиком на мясокомбинате, на колбасном производстве. Там на месте можно было что-то тихо прихватить, другим ребятам скинуть. А так чтобы вынести через проходную - никак: здорово секли. Но лишняя копейка всегда водилась.
И вот захотелось мне однажды приятеля своего приличной колбаской на закусь угостить - как надо, по-приличному в магазине купленной. А там продавщица, падла, смотрю, мне вместо дорогой "Брауншвейгской" дешёвку "Семипалатинскую" режет, взвешивает. И ведь кого дурить собралась - меня, колбасника, да ещё при кореше моём! Ну и врезал ей прямо через прилавок с разворота. Шум вышел большой. Повязали меня, а я ещё и в участке побузил от души. Показали, в общем, психиатру, и тот меня определил на принудительное лечение на Пряжку. Дали полтора года, но потом за хорошее поведение выпустили через год. Скажу, нормально там жилось, да я к тому же приноровился при пищеблоке помогать - таскать, убирать, так что насчёт питания вообще не было проблем. А после отсидки казус маленький произошёл, смешной. Я ведь там от цивильной жизни отвык, слегка даже одичал среди этих психов, и теперь на свободе всё вокруг было как-то необычно, в диковинку... Вот как выпустили меня, приехали мы всей толпой на двух моторах оттуда, с Пряжки, прямо в шашлычную - известную, у Никольского рынка. Всё там так ярко, шикарно, в зеркалах. Я прямо растерялся от таких красот. И тут приносят нам шашлыки - такие сочные, ароматные! Чувствую - вот сейчас просто вырублюсь от всего этого. И говорю официанту - а чего, мол, это мясо у Вас на железе? Заржали все вокруг, но тот молодец, даже не улыбнулся - воспитанный был парень. Объяснил, что это правила такие, - так уж здесь принято".