Старые, добрые времена Советского Союза.
Времена моего детства.
Мы живем с мамой в большом общежитии серьезного строительного треста. Живем на четвертом этаже, в комнате размером в пятнадцать квадратных метров. Из мебели что-то похожее на диван, со спинкой на шарнире, старая железная кровать с пружинным матрацем, круглый раздвижной стол на ножках с изящно-топорными изгибами. Есть еще старый гардероб со скрипучими дверцами. Полустол – полутумбочка для полуготовки пищи. Три казенных стула, они принадлежат этому общежитию. Два для людей, а один для радиолы «Рекорд», которая не работает со времен ухода мамы от отца. Сам пытался починить ее, несмотря на малый возраст, но понял, не смогу, сгорел трансформатор. А я в то время уже понимал, что это такое. Шипел, вонял и дымился, чего здесь непонятно.
И все на этом.
Ах, нет. В углу, справа от входной двери большой, грубо сколоченный встроенный, вернее пристроенный к стене шкаф из ДСП с антресолями. Цветом ядовито-зеленого .
Комната наша посреди длиннющего коридора, стены которого в обе стороны утыканы дверями других комнат. По две крайних комнаты по обе стороны коридора туалеты, и умывальни. Есть и общая кухня. С общей раковиной, общими столами, и двумя общими газовыми плитами.
Мама получает всего шестьдесят рублей в месяц. Отец платит алименты, но они не превышают пятнадцати рублей в тот же месяц. На мне все рвется и ползет, и одежда и обувь. Я очень подвижен и хулиганист. Заборы, деревья, кусты постоянно встречаются на моем пути, и обходить их не для моего характера. Только напролом. Только преодолевать. Мама зашивает, латает, перешивает старые одежды своего брата, но все это для меня ненадолго. Выручает школьная форма. Хоть в школу я хожу таким же, как все. Хотя за год форма чинится бесконечно, несмотря на то, что прочную одежду в то время делать умели.
Мама никогда не откладывала даже лишнего гривенника на завтра, на потом. Любой лишний рубль она тратила на что-нибудь из вкусненького для меня. А в те времена к этому относились у нас и сосиски, и колбаса, и карамельки. На книги и игрушки денег не хватало. На маленькие книжки я копил с тех десяти копеек, что давала мне мама на булочку в школу. Сшивал для себя книги из старых журналов, и писал для себя книги сам. Игрушки были тоже только самодельными.
Описал все это, не жалуясь на свою тогдашнюю жизнь. Меня все устраивало. А если чего и не хватало, искал этому равноценную замену, уповая на свою смекалку и руки . Не было у нас телевизора. Я поставил в старый почтовый ящик радио. Радиоточки с приемниками были в каждой комнате общежития по умолчанию. Ящик был от почтовой посылки . Нарисовал десятка два картинок, которые подвешивал на этот ящик, сверху спускал большое количество нитей поверх картинки. Ящик ставлю на радиолу, внизу устанавливаю огромную мощную электроплитку, используемую нами, как добавочный обогреватель в холодное время года. Щели в окнах были шире пальца, батареи – частенько холоднее человеческого тела. Иногда эта плитка использовалась и для подогревания, ранее приготовленной пищи, и даже для ее готовки.
Я включал плитку тогда, когда решал смотреть свой телевизор. Изображения в те времена в телевизорах в нашей местности сильно снежило, и часто полосило. Теплый воздух, поднимаясь от плитки вверх, шевелил нити, они немного делали картинку за ними динамичной. В зависимости от радиопередачи я менял свои картинки.
Что интересно, посмотреть мой телевизор присаживалась иногда и моя мама, а бывало, что им заинтересовывались и ее знакомые, который иногда приходили к нам в гости. В те времена шло по всесоюзному радио много радиоспектаклей из шедевров того времени данного жанра. А измененный ящиком тембр голоса радио, таинственные, непонятные неустойчивые картинки вызывали у каждого свои ассоциации. Меня хвалили. А я мечтал научиться хорошо рисовать. Те каракули, которые я за картинки выдавал, меня не устраивали уже.
Голь на выдумки хитра.