Яд внутри. Продолжение. Начало здесь.
Ирина неожиданно проснулась . Ей показалось, что окно в палате распахнулось от ветра и в воздухе повеяло сыростью. Она открыла глаза и вдохнула полной грудью. Пахло рекой и почему-то полынью.
Девушка повернула голову в сторону окна. Оно было закрыто. Она приподнялась и села на кровати. Из-под двери пробивалась полоска света. Через пару секунд дверь немного приоткрылась и скрипнула.
- Кто там? - прошептала Ирина.
За дверью заметалась тень.
- Наденька, это ты? Заходи!
Девочка просочилась в щель, закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной.
В полумраке Ирина не могла разглядеть её лица, но по силуэту догадалась, что ребенок стоял, опустив голову и спрятав руки то ли в карманы, то ли за спину.
- Иди ко мне, - ласково позвала девушка и протянула свои руки вперед.
Девочка не шелохнулась.
- Бабуля говорит, что тебе с нами нельзя, потому что ты не Видящая.
- Кто? - шепотом удивлённо спросила девушка, - что значит "Не видящая"?
- Ты простая, не из наших, - грустно пояснила Наденька.
Ирина села на край кровати, опустила ноги на пол и попыталась нащупать тапочки.
Девочка так и стояла, прижавшись к двери.
- Ну, может, тогда ты придёшь ко мне в гости? - спросила девушка, - когда сама захочешь. Я оставлю тебе адрес и телефон.
- Бабуля не разрешит, - послышалось из темноты.
- Я могу попросить её. Хочешь?
- Не знаю.
Тишина повисла в воздухе, запах полыни стал резче.
- Ты же не настоящая, поэтому не видишь Мир. Так бабуля сказала.
- Мир? - Ирина вдруг испугалась.
"Похоже, что у ребенка с головой не все в порядке. И у бабки, явно, тоже, - с ужасом подумала она, - надо с этим заканчивать".
Наденька неожиданно шмыгнула носом.
- Ты что плачешь? - Ира вдруг поняла, что девочка догадалась, о чем она подумала.
- Нет. Я пойду, а то бабуля будет ругаться, - Наденька стала протискиваться в щель.
- Подожди, - вскрикнула девушка, - просто объясни мне, что значит, я - не настоящая?
- Ты не принимаешь свою природу, - шепнула малышка и исчезла за дверью.
По палате пролетел лёгкий влажный ветерок. Свет за дверью погас.
Ира упала на подушку и ещё долго сверлила глазами полумрак потолка. Мысли в голове перепутались. Разум говорил: "Завтра тебя выпишут, и ты поедешь домой. Жизнь продолжается. Работа есть. Дом есть. Просто забудь эту историю, как страшный сон". Но сердце почему-то жутко щемило.
Ирина весь остаток ночи провела в каком-то полузабытьи, каждый малейший звук тревожил девушку. Только под утро она провалилась в глубокий сон. Проснулась уже от шкрябанья метлы об асфальт под своим окном. Она вскочила с кровати и подбежала к окну. Наденька, борясь с метлой, разбрасывала листья и постоянно поглядывала на окно Ирины.
Девушка выскочила в коридор. На посту никого не было. Она ворвалась в ординаторскую и, увидев спящую дежурную медсестру, выпалила:
- Мне нужна моя одежда!
- Так! – спросонья наехала на нее сестра, - больная, Вы ошалели! Сейчас же вернитесь в палату!
Ирина подошла к ней совсем близко и тыкнула пальцем на часы:
- А ничего, что уже 7.15? Кто-то, по-моему, проспал утренний замер температуры? Я, конечно, никому не скажу. Но… Где моя одежда? Я хочу подышать свежим воздухом! Душно тут у вас.
Ирина почти бегом выскочила во двор к Наденьке.
- Привет! – запыхавшись, с улыбкой сказала она.
- Здравствуйте, - робко ответила девчушка и продолжила бороться с метлой.
- Надя, а как зовут… звали твою маму?
Девочка вскинула на неё огромные голубые глаза.
- Прости, пожалуйста, - выдохнула Ира и опустилась перед девочкой на корточки, - я просто хотела пойти в церковь, помолиться за нее.
- Валя, - всхлипнула малышка, - Валентина. Мы с бабулей часто ее навещаем. Это Клюевское кладбище. У мамы оградка синяя. У всех – черные, а мы так не захотели.
Ирина неожиданно для себя вдруг рванулась к девочке и крепко прижала ее к себе. Наденька не сопротивлялась. Она безвольно обмякла в ее объятиях и молчала.
- Прости меня, малышка, - у Ирины на глаза навернулись слезы.
- Ничего, - девочка слегка отстранилась, - мама никогда меня не любила. Я же ей не родная.
Ирина оторопела. Она взяла девочку за плечи и внимательно посмотрела ей в глаза. Для пятилетней девочки у Наденьки был весьма серьезный и осмысленный взгляд.
- Почему ты так говоришь?
- Чувствую, - девочка пожала тоненькими плечиками и слегка улыбнулась, - и папа не любит. Но он моей крови.
Ира сокрушенно покачала головой.
«Бедная девочка, - подумала она, - мама у тебя родная, а папа – наоборот… Доктор же рассказывал. Совсем заморочили девчонку. Никому не нужна…»
Наденька протянула руку и неожиданно провела Ирине по волосам. У девушки по спине пробежали мураши, а сердце затрепетало.
- Ты не переживай, - улыбнулась девочка, - я пока с бабулей. Она – Видящая. Никто меня не обидит.
Ира сидела в парикмахерском кресле в ожидании мастера и вспоминала свои сны.
Да, в первую же ночь, проведенную дома после больницы, она снова оказалась на знакомой серой станции метро. И снова видела Надюшку, звала ее, пыталась подойти. И, как и в прошлый раз, пока она не толкнула девочку в мчащийся поезд, сон не прерывался.
Ей уже не было страшно. Мозг лихорадочно искал подсказки. Что она должна сделать? Почему это происходит именно с ней? И откуда эта странная связь с белокурой пятилетней девочкой?
Подсознание постепенно просыпалось, и на память стали приходить события, которые Ирина изо всех сил старалась забыть.
- Добрый день! – голос мастера вырвал ее из череды размышлений, - что будем делать?
«Ого! Ярко-рыжее пикси, подкаченные губки, искуственные ресницы. Только не это», - разглядывая в зеркало парикмахера-стилиста, подумала Ирина, а вслух сказала:
- Хочу вернуться к своей природе.
Рыженькая порылась в ее волосах:
- Корни очень сильно отросли. Вы были блондинкой?
- Да, - улыбнулась Ира, - это мой натуральный цвет. От природы.
- Мне кажется, вам пойдет, - кивнула мастер, - зачем же Вы так сильно затемнялись?
- Психанула, - девушка рассмеялась, - и я понимаю, что сразу эту черноту не вывести. Но, может немного короче, по плечи, например. И, насколько это возможно, светлее.
- Не переживайте! Сейчас такие технологии, - махнула рукой рыжая и поспешила заняться приготовлением состава.
Она без труда нашла ту самую единственную синюю оградку, про которую говорила Надюшка.
Могилка, действительно, была ухоженной. И это говорило о том, что покойную недавно навещали.
«Валентина Морозова, - прочитала Ирина на плите и, взглянув на фото, оторопела, - Валя»!
С Валей Морозовой, а в девичестве – Честноковой, они учились в одном институте. Вернее, Ирина была студенткой, а Валентина – лаборанткой на кафедре физики у профессора Морозова.
Ирина вдруг сложила два и два. Ее затрясло, и девушка вынуждена была присесть на крошечную лавочку. Немного успокоившись, она снова вгляделась в лицо на фото.
«Странно, но Наденька совсем на нее не похожа. Может, она в отца? Тогда, вполне возможно, что девчушка не соврала, и Валя – приемная мать. Тогда кто отец? Какой-то Морозов…».
За спиной у Иры послышалось легкое покашливание. Девушка привстала и обернулась. Они уставились друг на друга и молча простояли пару минут.
Профессор наполовину головы облысел, под глазами висели старческие мешки, лицо сильно похудело, а кожа имела серый оттенок. На нем был какой-то нелепый застиранный плащ коричневого цвета, все то же дурацкое кашне с «огурцами», ботинки явно давно не чищены.
«Странно, - подумала Ирина, - всегда был такой лощеный. Да и лет то, вроде, прошло не много… Хотя… Шесть или семь…»
- Прекрасно выглядите, студентка Минина, - выдохнул профессор, и девушку чуть не снесло волной перегара.
- Спасибо, - сквозь зубы ответила она, - Валя стала Вашей женой?
Мужчина печально покачал головой:
- Самой лучшей женой, - он достал из кармана пачку сигарет, зажигалку и закурил, - я присяду… А ты тут какими судьбами? Что, вдруг о подруге вспомнила?
«Лучше бы я ни о ней, ни о Вас никогда не вспоминала», - подумала она.
Он плюхнулся на скамеечку, а Ирина невольно отпрянула.
- Валя спасла мне жизнь, - ответила Ира, - странная история.
Профессор выпустил струйку дыма и как-то недобро посмотрел на девушку:
- Так это ты та сумасшедшая, которая собиралась броситься под поезд? – он заскрежетал зубами.
Ирина испугалась.
-Мне стало плохо, - попыталась она оправдаться, - и я, пожалуй, пойду.
Девушка спешно стала пробираться между оградками, не выбирая дороги, прямо по грязи.
- Лучше бы ты сдохла! – услышала она его хриплый вопль, - это твое место здесь, а не моей Валечки!
Он вдруг завыл так, что вороны встрепенулись и громко закаркали в ответ.
Ира выбралась на широкую тропинку и бросилась бежать к выходу с кладбища.
Как бы она ни старалась не думать об этом, все события шестилетней давности подробно всплывали яркими картинками. Внутри возродились из пепла забытые тревоги и страхи. А ещё стыд, который сжигал ее тогда так долго и невыносимо.
Ирина была студенткой профессора Морозова. Преподаватель он был один из лучших на курсе. А вот студенты и лаборантки делили на два лагеря: одни его боготворили и были влюблены, другие старались избегать и считали абсолютно мерзким элементом. Дурная слава закоренелого холостяка и бабника за профессором закрепилась ещё далеко до того, как Ира поступила в этот институт. Так что, лагерь противников сразу предупредил ее, как блондинку, входящую в круг его предпочтений, об особенностях профессора. Ирина тогда просто рассмеялась и заявила, что ее не интересуют престарелые ловеласы.
Однако, советчики оказались правы, и профессор из всей группы выбрал именно ее. Он периодически поглядывал на студентку своими сальными глазенками, делал неоднозначные комплименты и откровенные предложения. Ирина фыркала в ответ, усмехалась и не отвечала ни слова.
Но судьба решила преподнести ей неприятный сюрприз. Однажды девушка долго проболела. И, естественно, получила академические задолженности. В том числе, по предмету, который преподавал профессор Морозов. После долгих мучительных переговоров с деканом и самим профессором, Ирина поняла, что экзамен ей не сдать, если не пойти на уступки. Альтернативой было позорное возвращение в свой городок без диплома.
Получив зачетку с пятеркой, девушка впала в тихую, липкую депрессию. Она продолжала ходить в институт, исправно училась, разговаривала с сокурсниками. Но, приходя домой, остервенело, со слезами на глазах, рисовала красные крестики в календаре, считая дни до выпуска.
Когда тест показал две страшные полоски, она просто не пришла в институт. Неделю она не отвечала на звонки подруг и преподавателей. Лежала, глядя в потолок, практически ничего не ела. И вот тут появилась Валентина. И она снова спасла ей жизнь. Вернее, тогда – в первый раз.
Лаборантка была из «вражеского лагеря». Она самозабвенно любила профессора, восхищалась его работами, умом, лекциями, голосом, глазами и всем остальным.
Про все его «победы» Валя узнавала чудесным образом. Как сумасшедшая, вела им счет и записывала у себя в блокнотике. Но самое страшное, что эти цифры только разжигали ее чувства к мужчине. Профессор ценил Валика, (так он в шутку называл свою услужливую лаборантку), но, как женщина, она его абсолютно не интересовала.
Известно, что в любви, как на войне, - все средства хороши. И Валентина не падала духом, ища способ стать для любимого единственной. После того, как она заметила, что Ирина все-таки попалась в капкан ее мужчины, Валя стала наблюдать за ней. Блестяще сданный экзамен и последующие события навели Валентину на определенные мысли. А, когда Ира пропала на неделю, она окончательно все поняла для себя и решила действовать.
Профессор очень любил науку, свою работу. Но и выпить был не дурак, причем, прямо в процессе работы, далеко не отходя от любимой науки, в лаборантской. И ему иногда трудно было вспомнить, чем закончилось их с Валечкой очередное исследование или эксперимент. Он просто твердо знал, что лаборантка все принесет, накроет, поможет с творческим процессом, приберет и посадит его в такси. Золото, а не помощница, что и говорить!
«Сейчас я пойду, запишусь туда и сделаю это, - в один прекрасный день решила для себя Ирина, - в конце концов, жизнь продолжается. Институт я скоро закончу. И забуду все это, как страшный сон. Молодая, красивая, свободная, и с красным дипломом»!
Но в дверь раздался злополучный звонок.
- Здравствуй! – на пороге стояла лаборантка профессора – Валентина, и широко улыбалась.
- Здрасте, - обескураженно буркнула Ира, - зачем пришла?
- Можно мне войти? - спросила Валя тоном, не требующим возражений.
Хозяйка посторонилась и пропустила незваную гостью.
Сначала разговор не клеился. Валя понимала, что Ирина, явно, не намерена делиться своими переживаниями с посторонним человеком. Но ей все-таки удалось разговорить девушку и получить ее расположение.
- Вот сволочь! – воскликнула Валя и всплеснула руками, когда услышала о том, что произошло между профессором и Ирой.
- Да нет, - печально сказала пострадавшая, - я сама виновата, что тут скажешь. Могла бы и не соглашаться.
- А что тебе было делать! У тебя же не было другого выхода! – заверила ее новоиспеченная подруга.
- Ну, выход был. Просто уехать домой.
- С какой это стати! Из-за этого плешивого козла рушить свою жизнь! Ну, уж нет, - уверяла ее Валя.
Ирине эти слова были, как бальзам на душу. Это именно то, что ей хотелось услышать. Та самая поддержка, чтобы утихомирить свою совесть и заглушить стыд.
- И, как говорится, «раз пошла такая пьянка, режь последний огурец», - сказала, наконец, студентка, - все гораздо хуже, чем ты думаешь.
Валентина с интересом уставилась на нее.
- Я – беременна! – выпалила Ира.
- От него?!
Ира развела руками.
- И что ты думаешь делать?
- Как что? Мне институт заканчивать надо! А с этим, - она показала на живот, - куда я пойду?
- Подожди, - улыбнулась Валя, - это большой грех! А потом ещё и подрыв женского здоровья, да будет тебе известно!
Ира отмахнулась.
- Зря ты так сразу… Давай подумаем…
- Ты о чем, Валик? Зачем мне все это надо??
- Во-первых, никто не заставляет тебя выходить замуж за этого козла, - стала рассуждать Валя, - во-вторых, к беременны, тем более на последнем курсе, относятся очень бережно и делают поблажки. Так что, выпускные экзамены ты сдашь практически автоматом. Проверено! У нас такие случаи тут были!
- И что дальше? – удивилась Ирина, - кто возьмет меня на работу с грудничком?
- А вот тут… - Валя почесала затылок, - нам и пригодится профессор! Пусть платит, раз накосячил! Пока ты не сможешь сама себя обеспечить! Иначе сделаем тест ДНК и хана его карьере!
Девушки рассмеялись.
Как-то все складно Валя рассказывала. А Ирине жуть, как страшно было идти на операцию. И, опять же – совесть, ведь ребенок то ни в чем не виноват.
На том и порешили.
Валентина робко скреблась в лаборантскую.
- Профессор, можно?
- Да, Валик, заходи! Ты чего прилетела, ласточка моя, у тебя же, вроде, выходной.
- Я поговорить хотела, - замялась девушка.
- Вот только не сейчас, - пробубнил Морозов, уставившись в свои записи.
- Вот, - Валя достала из пакета бутылку дорогого красного вина и дальше принялась вываливать на стол сыры, виноград и прочие вкусности.
Профессор искоса взглянул на стол.
- По какому поводу праздник?
- Профессор, я беременна! – выпалила лаборантка.
Морозов замер.
- Только Вы, пожалуйста, не думайте, что мне от Вас что-то надо! Боже упаси! Я просто счастлива! У меня родится маленький гений! Я назову его в честь Вас!
Мужчина замахал руками так, словно на него напал рой пчел.
- Ты что? С ума сошла? Откуда? Как?
Валя покраснела и опустила глаза:
- Ну, помните тот вечер, когда мы ели голубику, пили вино… Вы тогда ещё рассказывали, что…
Морозов не дал ей договорить. Он подошел к девушке, развернул ее к себе спиной и вытолкал за дверь. И ничего он не помнил, как и много раз подряд. Так что, скорее всего, это просто развод глупой девки!
- Даже не думай! Дура! – услышала она из лаборантской.
- Я тогда пойду к Вашей маме! – в отчаянии закричала Валя.
За дверью послышался шорох, затем звон бьющегося стекла. Валентина присела в аудитории за парту и с блаженной улыбкой ждала, когда профессор соизволит успокоиться.
Мать свою он боялся. И Валентина это прекрасно знала из его же пьяных откровений. Он называл ее ведьмой, сумасшедшей старухой. Но при этом, всегда вежливо отвечал на ее звонки и никогда не перечил.
Дверь в лаборантскую, наконец-то, открылась, и взъерошенный профессор поманил пальцем Валентину к себе.
Договорились спокойно и быстро. Они женятся, но в институте об этом знать никто не должен. Бабка получает внука или внучку. И Валя изо всех сил старается не лезть в жизнь профессора, и не дает этого делать его матери. Они обе занимаются ребенком, а он – наукой.
Ранним утром у Иры отошли воды. Прежде, чем вызвать скорую, девушка позвонила подруге.
- Валик! Я, кажется, рожаю! – завопила она.
- Что? – Валентина вскочила с кровати и заметалась по комнате, - так ещё же неделю ходить!
- Нет! Точно все! Вода течет! – снова завопила Ирина, - что делать?!
- Скорую! Срочно вызови скорую! Я приеду к тебе в больницу!
- Да ты что? Тебе самой вот-вот рожать!
- Мне рановато, - ответила Валя, - успею навестить тебя.
Валентина сунула в папку с документами пухлый конверт и уверенно подвинула ее ближе к врачихе.
Та в ответ кивнула и добавила:
- Девочка абсолютно здорова.
Валя поднялась, посмотрела на себя в узенькое зеркало, висящее на стене возле двери, погладила плоский живот и, довольная, с улыбкой покинула кабинет.
«Это даже хорошо, что девочка родилась пораньше, - злорадно думала Валя, - до ужаса надоело ходить с этим искусственным животом и изображать при старухе токсикоз. Да и Ирка достала со своими вопросами, кто отец, и не переживает ли любимая подруга по этому поводу»,
- Привеет! – пропела Валентина, заглядывая в палату к Ирине.
Та лежала, уткнувшись в подушку носом, и даже не среагировала.
Валентина подошла к подруге и присела на край кровати.
- Иришка, ну, что ты, моя ласточка, - она погладила девушку по голове.
Ирина повернулась. Ее глаза опухли от слез, щеки впали, влажные волосы прилипли ко лбу.
- Это я виновата, - всхлипнула Ира, - я не хотела ее. И Бог наказал меня.
Девушка снова уткнулась в подушку и заплакала.
- Подожди, подруга, - Валя снова погладила ее по волосам, - может, все не так уж плохо… Ты молодая, красивая. Институт закончила. Найдешь работу! Устроишься. И замуж выйдешь! И детишек ещё нарожаешь, сколько хочешь!
- Ты не понимаешь! – Ира вскочила. Лицо ее исказила невыносимая боль, в глазах отразилось полное отчаяние, - девочка умерла, а я больше не смогу иметь детей!
Валентина побелела, встала с кровати и попятилась.
- Почему? – с неподдельным страхом спросила она.
- У меня резус отрицательный, - всхлипывая, объяснила подруга, - операция прошла с осложнениями. Пришлось… В общем, больше никогда. Ни-ког-да!
Станция метро с серыми холодными стенами, постоянно бегущими без остановки поездами, и маленькой безмолвной девочкой-привидением стали практически неотъемлемой частью ее жизни. Вот уже на протяжении почти целого месяца Ирина искала выход, и в своей голове, и на самой станции. Она прощупала каждый сантиметр стен, просчитала в секундах промежутки между поездами, спрыгивала на рельсы, пока не было поезда, осматривала их очень внимательно. Ничего нового или необычного. Серость, холод, пыль…
Она толкала Надюшку в поезд и просыпалась. Просыпалась снова и снова без каких-либо ответов на свои вопросы.
В больнице сказали, что дворничиха уволилась. Ни она, ни девочка больше не появлялись. Найти адрес профессора было, конечно, не сложно, но Ирина до последнего оттягивала этот момент.
Одно она понимала точно, Надюшка ждет ее и постоянно зовет.
В какой-то момент Ира стала подумывать о психотерапевте. Но что-то останавливало ее. Она, как ни странно, боялась, что под какими-то успокоительными препаратами потеряет эту тонкую, незримую связь с девочкой.
Клюевское кладбище находилось не так уж и близко, чтобы посещать могилу Валентины каждый день. Но это для Ирины было гораздо легче морально, чем прийти домой к профессору и спросить, где его дочь.
В надежде на то, что там она найдет какие-то подсказки, девушка снова отправилась к синей оградке. Постояв минут пять возле знакомого холмика, Ирина почувствовала за спиной какое-то движение. Она оглянулась и увидела знакомый коричневый плащ. Профессор, видимо, заметив на могиле незваную гостью, решил по-быстрому ретироваться.
- Профессор! – окликнула его девушка.
Тот продолжал удаляться, и почти перешел на бег. Ира побежала за ним.
- Стойте! Пожалуйста! Морозов! – задыхаясь, кричала она, - один вопрос! Где Надя? Как мне ее найти?
Морозов вдруг замедлился, но останавливаться не стал.
- Вы сели не в свой поезд, ласточка моя! – не оборачиваясь, крикнул он, - оставьте меня в покое!
Ира остановилась. В правом боку закололо и она, согнувшись, пыталась отдышаться. Когда девушка смогла выпрямиться, то профессора уже и след простыл.
Поезд снова подал голос, уже на столько знакомый, что Ира перестала отвлекаться от своих мыслей, когда слышала его. Она продолжала лихорадочно перебирать все факты и события, произошедшие с ней в последнее время. Профессор торчал в голове колом. «Вы сели не в тот поезд, ласточка моя! Поезд! – осенило вдруг девушку, - так это же мой поезд»!
Она с нетерпением ждала появления Наденьки на платформе. Привидение вскоре закачалось вдалеке. Девушка уверенным шагом направилась к ней. И, как только поезд приблизился, она сделала движение руками, но не оттолкнула девочку, а обняла ее и ринулась за ней на рельсы.
- Очнулась! – услышала Ира детский голосок, выплывая из дремы, - она пришла, бабуля!
Ира слегка приоткрыла сначала один глаз, затем второй.
Поток был сделан из бревен, щели между которыми были на совесть заткнуты паклей. Вокруг витал запах, знакомый ей с детства: сладкие булочки, ягодный морс и полынь.
Ирине было так легко и спокойно, что на даже испугалась, что это может оказаться сном.
Девушка снова зажмурила глаза и наслаждалась какое-то время этими ощущениями.
Уже через пол часа они втроем сидели за широким деревянным столом без скатерти и пили тот самый ягодный морс, прохладный и до умопомрачения душистый.
Наденька с трепетом смотрела на Ирину, но приближаться не смела. Они с бабушкой сидели напротив.
- Валька придумала, - отвечая на ее мысленный вопрос, проговорила старуха, - я девочку ждала. Наш Дар только по женской линии можно передать. И, что уж скрывать, есть за мной грех, не обрадовалась я сыночку. По моей вине он стал таким. Отравила я его своим ядом нелюбви.
- Морозов – Ваш сын, - Ирина сказала это в утвердительной форме, хотя ей и не верилось до конца.
Бабка кивнула.
- Валентина пришла ко мне, сказала, что беременна от него. Я ей, конечно, не поверила. Вернее, точно знала, что это – обман… Но ты ведь тоже сначала… - она осеклась и покосилась на Наденьку.
- Я очень испугалась тогда, - пролепетала Ирина и вдруг ее осенило!
Девушка поперхнулась и сильно закашлялась.
- Я надеялась, что до двенадцати лет, то есть до совершеннолетия Видящей, Валя побудет с Наденькой. А потом я смогу забрать ее сюда и учить. Они бы точно отдали девочку. Для моего сынка и его лаборантки главное в жизни – их наука! Но Валентина уж очень тяготилась ей. Ведь она безумно любила и ревновала моего обалдуя. А Надюшка – прямое напоминание о тебе. Так вот, когда я узнала, что она отдала девочку в интернат и написала согласие на поиск новых опекунов, я поняла, что медлить нельзя, - продолжила бабка.
- Так Вы же убили Валю, - в ужасе произнесла Ирина.
Старуха замотала головой:
- Я только сделала так, чтобы вы встретились. А то, что Валентина погибла, спасая твою жизнь, значит - искупление ее греха. Теперь она чиста перед тобой. И не мной это устроено. Это все Мир.
- Почему же Вы просто не рассказали мне все сразу? Зачем надо было посылать мне эти жуткие сны? – возмутилась Ирина.
- Я очень боялась, что ты никогда не позволишь мне видеться с Наденькой, - тихонько сказала старуха, - я же его мать. Прости, дочка, но я и сейчас до конца не уверена, что правильно поступаю. Мне нужно было убедиться, что ты искренне полюбишь девочку, а не просто станешь ее использовать себе в утешение.
- Убедиться? – выдохнула Ирина, - Надя что… Она моя…
Девушка боялась произнести это вслух.
- Я все знаю, - послышался голосок Наденьки, - я же Видящая. Мама Валя просто украла меня у тебя.
Девочка заулыбалась. Ирине показалось, что ее золотистые кудряшки светятся. Внутри возникла такая буря чувств, что девушка не могла больше произнести ни слова. Слезы градом сыпались у нее из глаз. Она попыталась взять кружку с морсом, чтобы сделать глоток, но руки предательски затряслись.
Старуха смотрела на Ирину, не отрывая глаз, будто старалась прочитать ее мысли.
- Что же теперь? - вздохнув, спросила бабка.
Ира пожала плечами.
Они шли, крепко держась за руки. Родные, любимые. Мама и дочь. Счастливые и спокойные, Видящие Мир во всей его красе.
Вокзал встретил их запахом жаренных пирожков.
- Мам, а ты точно не будешь скучать? – спросила Надюшка.
- Конечно буду, - Ирина остановилась и присела на корточки, - я отвезу тебя к бабуле. А сама приеду через неделю. И мы будем вместе целых два месяца!
- Так мало, - печально сказала девочка, - почему мы не можем жить там всегда?
Ирина задумалась. Она успела полюбить дом, лес, речку, бескрайние поляны и щебет неугомонных птиц.
- Наш Мир огромен, - она погладила дочку по кудряшкам, - и он очень разный. Его надо любить всяким.
Ирина была счастлива! В самом полном смысле этого слова. Она знала, что бабуля научит Наденьку отличать настоящее от призрачного, любить, жалеть, понимать. И, главное, капсула с ядом, которая есть внутри каждого из нас, станет непробиваемой. Или попросту исчезнет. А даже если вдруг лопнет, то на тот момент, в ее девочке уже будет столько любви, как противоядия, что не отравит светлую душу Нади.