Базовый инстинкт любого живого существа (а человека в особенности) — исследование окружающей среды. Пожалуй, поэтому, как только возможности радиосвязи перешагнули границы прямой видимости, в самых разных странах нашлись энтузиасты, которые, не дожидаясь выхода правительственных постановлений, занялись этим увлекательным делом — работой в эфире.
В наиболее благоприятных условиях существовали радиолюбители в США, где, в общем уже в 20-х годах особой необходимости в нелегальной работе не было. Как писал проф. А. А. Петровский в журнале "Природа" № 7-9, 1921 г., по американским законам каждый гражданин имел право построить радиостанцию, мощностью до 1 киловатта, если она отстоит от правительственной станции не ближе 5 морских миль, и мощностью до 0,5 киловатта, если расстояние это менее 5 морских миль. Правда, рабочая волна не должна была превышать 200 метров. При этом не требовалось даже особого разрешения, за исключением тех случаев, когда радиостанция находится около границы другого штата.
Ну а в нашей стране владение личными радиоприемниками (не передатчиками!) было разрешено Постановлением СНК Союза ССР о частных приемных радиостанциях от 28 июля 1924 г. До этого постановления, в сущности, все радиослушатели были "нелегалами". Впрочем, энтузиастов это не останавливало, и некоторые из них стали впоследствии инженерами с мировой известностью. Например, наш изобретатель О. В. Лосев стал радиолюбителем с 1917 г., прослушав популярную лекцию В. М. Лещинского (будущего основателя Нижегородской радиолаборатории).
В том же Нижнем Новгороде нелегальное радиолюбительство приняло такие масштабы, что принимались суровые меры:
"По случаю сильного распространения радиолюбительства в Нижнем и за отсутствием в то время декрета о свободе эфира, было отдано распоряжение — ликвидировать всех любителей. И ликвидировали. Радиоприборы отобрали (у R1FL в том числе). Замнарком тов. Любович по докладу М. А. Бонч-Бруевича, разрешил станцию, но власть на местах..." (Радиолюбитель, №2, 1925.)
Наконец, 5 февраля 1926 года вышло "Постановление Совета Народных Комиссаров СССР о радиостанциях частного пользования", которым устанавливались правила пользования любительскими передатчиками. Хотя в те годы требования для получения разрешения были сравнительно простыми (требовалась рекомендация от секции коротких волн), однако время рассмотрения заявления было велико даже для получения такового на радиоприемник. Если права на велосипед выдавали за 1-2 часа, то разрешение на приемник в 1924 г. приходилось ждать неделями, а на передатчики, как сообщалось в журнале RA-QSO-RK, №8, 1928 — месяцами.
Возможно и по этим причинам часть радиолюбителей работала нелегально как до Постановления 1926 года, так и после него. Так как самая заметная часть радиоаппаратуры в те годы была антенна, то ее прокладывали на чердаках. Ну а с остальным, как с юмором вспоминал один из наших радиолюбителей, разбирались уже как получится:
"Оператор хорошо известной станции 10RA — К. П. Аболин начал свою работу еще в нелегальные времена, когда приходилось убеждать милиционера в том, что никакой станции нет, а так просто валяются части на столе для украшения." (RA-QSO-RK, №7, 1928.)
Однако несмотря на сложности, нелегальные передатчики принимали участие в некоторых мероприятиях коротковолновиков нашей страны. Например, как сообщалось в журнале RA-QSO-RK, №4, 1928, помогали налаживать связь с первым радиофицированным аэростатом и даже принимали участие в радиолюбительских test'ах.
О системе позывных незарегистрированных коротковолновиков нашей страны писал в американском журнале QST наш любитель Владислав Гржибовский:
"Official calls for amateurs are 01RA, 02RA etc. The unlicensed amateurs use the intermediate R followed by a figure with two or three letters. These letters are usually the man's initials. Some sign with their R-K calls and others who have licenses prefer to use their more famous unlicensed calls." (QST, March, 1927.)
Возможно, такая система позывных (хотя, как указано выше, иногда пользовались другими обозначениями, например, названием городов) пошла от первой русской любительской передающей станции Федора Лбова, принятой в Месопотамии, Париже и Лондоне, которая начала работу еще до выхода Постановления 1926 г. и имела позывные R1FL.
Пользование "нелегальными" позывными даже после получения разрешения на передатчик, возможно, связано с нежеланием терять налаженные за время нелегальщины зарубежные связи. Так, упомянутый выше Ф. Лбов работал с передатчиком с 1925 года и, естественно, как позывной, так и его адрес уже становились известны и привычны зарубежным любителям.
В заключение можно отметить, что в некотором смысле распространению радио-нелегалов способствовала и наша печать. Например, в февральском номере журнала "Смена" (№ 3, 1924 год — т. е. за полгода до выхода Постановления СНК о разрешениях на радиоприемники), в заметке "Уголок радиоспорта" писали: "Организуйте кружки радио [...] изучайте научные основы радиотехники, учитесь строить радиоприемники."