Отдельные условия быта были устроены для походно-полевых жен (ППЖ). В годы Великой Отечественной войны так называли женщин-военных, которые состояли с офицерами Красной Армии в интимных отношениях. Нередко такие романы случались действительно по любви, но зачастую такую роль женщины выбирали для себя, чтобы обеспечить более комфортные условия жизни и исключить домогательства со стороны других военных.
«Такие фронтовички имели массу привилегий и послаблений. Они занимали другие должности, а значит меньше рисковали жизнью. У них был более удобный распорядок дня. Не надо было ходить в наряды. Они жили в более комфортных условиях: спали со своими любовниками из командного состава, блиндажи которых сильно отличались от тех, что устраивали на передовых», — говорит Александр Новиков.
Зависть тех, кому «не досталось», не знала границ. Это они сочинили немало похабных присказок.
«Ну представь — у нас в бригаде тысяча двести личного состава. Все мужики. Все молодые. Все подбивают клинья. А на всю бригаду шестнадцать девчонок. Один не понравился, второй не понравился, но кто-то понравился, и она с ним начинает встречаться, а потом и жить. А остальные завидуют». Зависть тех, кому «не досталось», не знала границ. Это они сочинили немало похабных присказок: «Ивану за атаку *** в сраку, а Маньке за ***** «Красную Звезду». Они назвали медаль «За боевые заслуги», которой частенько награждали своих подруг офицеры, медалью «За половые потуги», — танкист Василий Брюхов («„А зори здесь громкие" Женское лицо войны» ).
Женщины на войне действительно подвергались постоянным домогательствам, особенно со стороны представителей командного состава.
«Я попала в 251-й танковый полк. Попала я не просто так, а, как оказалось, я „предназначалась" для заместителя командира полка по политчасти Попукина. Как же я после этого невзлюбила политработников!», — Зоя Александрова («„А зори здесь громкие" Женское лицо войны» ).
Обычно «приглашение на свидание» выглядело как вызов командиром вечером в землянку якобы для получения задания. Как пишет в своей книге Артем Драбкин, зная о подобной схеме, многие девушки вместо пуговиц на брюках использовали тесемки — стянуть штаны можно было, только разрезав их.
«Тут все зависело от того, что за женщина. Помню, один из особистов ко мне воспылал. Пригласил меня к себе в землянку: я думала, чтобы ругать, а он, значит, меня в постель потащил. Я ему в лоб врезала так, что он отлетел. Он на меня матом: обещал, что «сожрет» меня. Или помню, как начальник медслужбы армии приехал и говорит мне: «Вот ты вся рваная и грязная. Пойдешь ко мне адъютантом? И сапоги новые дадут, и одета будешь хорошо». Я ему сказала: «Спасибо, но мне хватит того, что на мне есть», — поясняет Нина Демешева.
Были женщины, которые принимали ухаживания многих мужчин. Во времена Второй мировой войны среди бойцов Красной Армии очень распространены были венерические заболевания.
«Помню, во втором батальоне у нас была девица, которая пришла как-то ко мне и говорит: „Ну что? Командиру своему перед боем дала сегодня?". Я говорю: „Ты что? Он же мне папа по возрасту, да и вообще…". Она: „А я дала. Все равно убьют". Потом я ее в госпитале видела — оказалось, что она с сифилисом лежит. Говорит: „Вот, давала то одному, то другому". Было даже такое, что в одной из летных частей специально одна очень красивая медсестра нашими врагами была заражена сифилисом, чтобы офицеров воинской части из строя выводить. Потом ее трибунал судил», — говорит Нина Демешева.
Многие женщины не выносили тяготы службы и постоянные посягательства на свою честь: случались самострелы или даже суициды. Был еще один способ легально уехать с фронта — если девушка беременела, то на шестом месяце ее демобилизовывали из армии.
«Моя родная мамочка писала: «Доченька, миленькая, твои подружки приехали домой — деток родят. А ты чего там остаешься? Приезжай, я тебя не буду ругать за ребеночка», — авиатехник Нина Куницина («„А зори здесь громкие" Женское лицо войны» ).
На фронте с кавалерами у женщин проблем не было, в тылу же, наоборот, мужчин не хватало. Именно поэтому завидовали не только обиженные солдаты, но и женщины из числа мирных граждан придавали слову «фронтовичка» после войны скорее пренебрежительное и даже унизительное значение.
«Я испытала на себе это отношение. Говорили: «А, это „фронтовички", „ППЖ", „ полевые-подвижные жены" или по-русски — „фронтовые ***** (распущенные женщины — прим. ред.)". Но мы находили, что сказать в ответ, — заключает Нина Демешева. — И вот сейчас, когда все, вспоминая войну, говорят „наши деды, наши прадеды", а про бабушек и прабабушек не вспоминают, мне и всем остальным женщинам очень больно. А благодаря кому мужчины остались живы-то? Благодаря женщинам, которые их раненых с поля боя выносили и первую помощь оказывали».