"Семейные распри" часть первая
На улице совсем стемнело, но Валентина Михайловна упорно не хотела идти домой.
Третий час она мерзла на сырой от осеннего дождя скамейке и все думала о своей жизни. Как вышло так, что на седьмом десятке она стала совсем никому не нужна. Даже самый дорогой человек – сын Сашка - отвернулся от нее.
Дождь усилился, и Валентина Михайловна раскрыла старенький зонт.
- Валюш, а ты чего тут? - соседка отвлекла женщину от горьких раздумий.
- Да так, гуляю вот …
- Так, вставай пошли, - безапелляционно заявила Людмила и попыталась приподнять женщину за локоть. – Че я не знаю, опять Сашка приехал, наверное. Из дому поди гонит. Пошли, у меня переночуешь. Все равно Вовка на смене.
Людмилина квартира находилась аккурат над полуторкой Валентины Михайловны. Тонкие стены между соседями не оставляли тайной ни семейные склоки, ни интимные подробности. Соседки не были близки, но оставить женщину под дождем на ночь глядя Людмила просто не могла. Уже на кухне, достав бутылочку сливового домашнего вина Людмила спросила:
- Может вам все-таки разъехаться? Дело, конечно, не мое…Но сама понимаешь, весь подъезд уже в курсе ваших семейных дел.
Валентина Михайловна горько вздохнула:
- Да мне теперь в стардом только дорога…
Настойка сделала свое дело - язык Валентины Михайловны развязался сам собой, и Людмила невольно взяла на себ роль жилетки.
…Сама Валентина была детдомовская. Кто ее родители и откуда они девочка не знала. Слышала только, что подкинули ее в свое время прямо на крыльцо дома малютки закутанную в старое одеяло. В маленькой ладошке девочка сжимала листок бумаги, где только и было указано две буквы «С.П.»
Что означала эта надпись? Может, мать хотела как-то выделить свое дитя против безликих воспитанников государства? А может , это какой-то код, который нужно было знать малышке? Сейчас уже этого никто не узнает. Но воспитатели по-своему интерпретировали записку. Теперь у Вали была особенная, отличная от всех фамилия – Эспе. Вале хотелось думать, что у нее французские корни. По ночам, плача от одиночества и тоски в подушку, представляла мать именно такой – тонкой, воздушной и непременно с запахом французских духов.
После окончания школы государство выделило ей малюсенькую комнатку в общежитии и оставило одну. По-первости Вале это было даже странно: никто не говорит что делать, когда вставать, когда ложиться и как, что самое главное, жить. Но она не растерялась – деловая, что называют, хватка была у нее всегда. Девушка устроилась работать на мельницу. Шумная, но хорошо оплачиваемая работа занимала все время. Несколько лет она упорно трудилась и даже добилась, что ее повысили до должности мастера.
На Петра девушка не обратила сначала внимания. Низкорослый, полноватый, и - по моде - усатый. Ну кто на такого посмотрит. Да еще и старше на семь лет... Он показался девушке почти стариком. Но мужчина с таким рвением начал добиваться Валиного расположения, что через полгода она сдалась. Может полюбила, а может пожалела. Петр оказался рукастый, и легко сделал ремонт в Валиной комнатульке. Девушка даже удивилась, как это она не обратила сразу внимания на такого отличного парня...