Автор: Дмитрий Д.
От автора: Продолжу муссирование "женского вопроса". Только теперь, обратившись к классике несколько иного рода.)
Пролог:
В стране советской полуденной
среди степей и ковылей
Семен Михайлович Буденный
скакал на рыжем кобыле.
Он был во кожаной тужурке,
он был во плисовых штанах,
он пел народну песню «Мурка»,
пел со слезою на усах.
И вот, когда уж эта Мурка
совсем убитая была,
была мокра его тужурка,
навзрыд рыдала кобыла.
Когда же кончились патроны
и петь уж не хватало сил,
четыре белых эскадрона
Семен Михалыч порубил…
(Народна пэстня)
Воровская "малина"... Суровые мужчины, разбитные девахи и конечно же она... "Мурка"! Как непременный атрибут всеобщего оторванного веселья накануне грандиозного шухера. Такой себе гимн романтике люмпенизированного отребья - поножовщине, разбою, групповым изнасилованиям, и неизменному: «Я тебя, падла, попишу!».
Помните?
- „А чего ж сыграть-то?“
- „Мурку!“».
И вот уже оперуполномоченный Шарапов, как заправский лабух извлекает из фоно до боли всем присутствующим знакомую мелодию. Это действо явилось первым шагом молодого оперативника к спасению своей жизни и признанию его легенды в банде.
Выбор мелодии для этого эпизода Говорухиным был не случайным не только в контексте самой песни. Именно в 70-ых из множества криминальных баллад «Мурка» снискала общенародную любовь, став настоящим символом отечественной блатной культуры.
Сам Высоцкий исполнял её примерно так:
Прибыла в Одессу банда из Амура
В банде были урки-шулера
Банда занималась чёрными делами
И за ней следила ГубЧК.
Светит в небе месяц, тихо спит малина
А в малине собрался совет
Это уркаганы, злые хулиганы
Собирали срочный коммитет.
Речь держала баба, звали её Мурка
Хитрая и смелая была
Даже злые урки, и те боялись Мурки
Воровскую жизнь она вела.
Эх, Мурка, ты мой мурёночек
Мурка, ты мой котёночек
Мурка, Маруська Климова
Прости любимого.
Да, кстате, "из Амура" - это не какая-то нарочитая ошибка в рифму и не "из-за МУРа", как пытаются натянуть хищную птичку на глобус некоторые горе-исследователи. «Амур» – старый рабочий район Екатеринослава (Днепропетровска), где в начале 20-ых ураганила весьма жестокая банда. О чём и некоторые варианты песни как-бы намекают:
В темный тихий вечер, там же, на Амуре,
Грянули два выстрела подряд:
Там убита Маша, что зашухерила -
Урки отомстили за ребят.
Через день в Одессе пронеслось молвою:
Машу мы убили за ребят.
Пронеслися быстро чёрны воронята -
Легаши нас брали всех подряд.
Советская милиция потратила несколько лет на её ликвидацию, в том числе и по причине частых гастролей банды. Ну, когда совсем горячо становилось в "Амуре".
Во второй половине ХХ века нехитрая мелодия «Мурки» полноправно входит в советскую музыкальную традицию, сначала на полулегальном положении, а ближе к середине 80-ых, - выбравшись из подполья и прогремев на всю страну посредством исполнения звездами эмигрантской и советской эстрады: А. Дмитриевичем, братьями Жемчужными, Михаилом Гулько и конечно же - Аркадием Северным. Последнее исполнение наиболее известно и сейчас.
Уже в 90-е случилась и эстрадная популярность "Мурки", пик которой пришёлся на гламурную эпоху: конец 90-ых - начало 2000-ых, когда её исполняли все, кому не лень, вплоть до В. Леонтьева и Хора Турецкого. В нулевых и десятых исполнением "Мурки" не брезговали православные священники, политические деятели и даже - сотрудники УгРо. Так что хочется кому-то или нет, но «Мурка» давно стала полноправным явлением русской культуры.
Вообще же русская "блатная", а точнее, - уголовно-арестантская песня берет своё начало от песни разбойничьей, являющейся в свою очередь, - плоть от плоти песней народной (те же стилистические приемы (зачины, параллелизмы и язык повествования, понятный каждому).
В России разбойничьи песни не один век - это не какой-то замкнутый в себе фольклор, а часть глубинной народной культуры. Ведь разбойник у нас в преданиях, былинах, песнях (начиная с атамана Кудеяра) - это прежде всего свободный, бесшабашный, вольный человек. Отсюда в русском языке «воля» и «свобода» - синонимы.
Разбойник русских народных преданий и песен - это бесшабашный, удалой молодец, который нередко предстаёт в образе народного мстителя, поскольку грабит и убивает классово чуждых народу персоналий. В таких нарративах он - жертва несправедливости, случайности и поэтому может быть вполне оправдан во мнении народа, выступая не злодеем, а страдальцем за правду, вершащим справедливость по своему разумению.
Среди лесов дремучих
Разбойнички идут,
В своих руках могучих
Товарища несут.
Все тучки, тучки принависли,
С моря пал туман.
Скажи, о чем задумался,
Скажи, наш атаман.
Песня про атамана-разбойника Чуркина, ХVIII в.
(Среди лесов дремучих...)
Идеализация разбойничьей вольницы - глубинная традиция русской культуры, основанная, в том числи и на реальных достижениях казачков-разбойников. Ведь что такое Ермак Тимофеевич как не самый что ни на есть натуральный разбойник? А Стенька Разин? А Емелька Пугачёв? Как есть - истинные уголовники по сути, под давлением обстоятельств стремительно перековавшиеся в политических.
Песни арестантские на Руси были достаточно известны в народе, наиболее гремевшая из них в XIX веке: «Бывало…» - песня юморная, описывающая, как гражданин вначале отрывался на воле, а по итогу оказался закрытым в остроге:
Дадут капусты мне с водою —
И ем, так за ушми трещит.
Прежде жил я, мальчик, веселился
И имел свой капитал:
Капиталу, мальчик, я лишился
И в неволю жить попал…
Свет небесный воссияет,
Барабан зорю пробьет, —
Старший двери отворяет,
Писарь требовать идет.
Нас не видно за стенами,
Каково мы здесь живем;
Бог, творец небесный, с нами,
Мы и здесь не пропадем,
И да, именно этот стереотип сыграет злую шутку с большевиками, которые ещё в 20-ых, опираясь на него, предполагали отсутствие классовой чуждости у разбойника и пролетария (первый конечно враг, но просто заблудший). И только к началу 30-ых, осознав и не победив в корне бандитский мир, Советская власть попыталась возглавить его, что привело к созданию преступного противовеса - т.н. воровского закона и дальнейшим жесточайшим разборкам в преступном сообществе (т.н. сучьи войны).
Отсюда мне вот лично просто смешно при обнаружении в Сети довода "Пол страны сидело, пол страны охраняло"... Даже слегка погрузившись в тему, становится понятно, что профессиональная, организованная преступность родилась не в СССР, а была унаследована Советами от царской России. Для восполнения пробела в знаниях можно ознакомиться с такими работами, как: «Петербургские трущобы» В.В. Крестовского, «Ростовские трущобы» А.И. Свирского, сборниками В.А. Гиляровского, воспоминаниями А.Ф. Кошко, не говоря уже о специальных научных исследованиях, имеющихся в открытом доступе в количествах.
Ну и потом, наше всё - Ф.М. Достоевский в своих мемуарах «Записки из Мертвого дома» от 1860 года, вспоминал:
"На бывших дворян в каторге вообще смотрят мрачно и неблагосклонно. Несмотря на то что те уже лишены всех своих прав состояния и вполне сравнены с остальными арестантами, — арестанты никогда не признают их своими товарищами. Это делается даже не по сознательному предубеждению, а так, совершенно искренно, бессознательно. Они искренно признавали нас за дворян, несмотря на то что сами же любили дразнить нас нашим падением".
Может быть поэтому "Мурка", напоминающая весьма модное тогда танго, гремит и до наших дней... Большинством конечно считается, что это истинно русская народная песня, однако, в качестве создателей произведения не редко называют двух легендарных сочинителей: рижского композитора Оскара Строка (промышлял сочинительством танго на рубеже 1920–30-х годов; «Чёрные глаза» - его работа) и одесского поэта Якова Ядова (его перу принадлежат тексты песен «Бублички», «Цыпленок жареный» и пр.).
Однако надежных источников, которые подтверждали-бы такое происхождение песни, нет. Известно лишь, что в 1934-35 годах рижская фирма грамзаписи Bellaccord Electro выпустила грампластинку с эстрадной, так сказать, версией песни:
Знаете ль вы Мурку, Мурку дорогую?
Помнишь ли ты, Мурка, наш роман?
Как с тобой любили, время проводили
И совсем не знали про обман.
Как-то было дело, выпить захотел я
И зашел в шикарный ресторан.
Вижу в зале бара — там танцует пара,
Мурка и какой-то юный франт.
Я к ней подбегаю, за руку хватаю:
«Мне с тобою надо говорить».
А она смеется, только к парню жмется:
«Нечего, — сказала, — говорить!»
Мурка, в чем же дело, что ты не имела?
Разве я тебя не одевал?
Шляпки и жакеты, кольца и браслеты
Разве я тебе не покупал?
Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая,
Здравствуй, моя Мурка, и прощай!
Ты меня любила, а потом забыла
И за это пулю получай.
Именно на конверте данной пластинки в качестве авторов были указаны Строк и Ядов. В 1937 году та же контора выпустила песню на латышском языке, но уже совсем с другим текстом: «Murka čigānu meiča» («Мурка - цыганская девушка»), автор музыки - Строк. Ну и в 1940 году в Риге издан «Новый песенник» где песня фигурирует под названием «Здравствуй, моя Мурка!», отличающийся от ранее приведённого текста изменением первой строки первого куплета и добавлением ещё трёх куплетов:
Здравствуй, моя Мурка, Мурка дорогая.
Помнишь ли ты, Мурка, наш роман?
Как с тобой любили, время проводили
И совсем не знали про обман…
Не смотря на то, что данные версии композиции выпущены в свет достаточно поздно, отследить генезис «Мурки» - невыполнимое задание. Никто в настоящее время не может с точностью дать ответ на вопрос о том, появилась ли песня на свет как авторский шлягер или являлась продуктом сумрачного гения безымянных представителей преступного сообщества (в т.ч. используя уже существующую цивильную версию).
На эту же мельницу льёт воду и сам мэтр всея Одесса - Леонид Утёсов, который начиная, по крайней мере с 1932 года под эту мелодию исполнял, а в 1933 году и записал песню на стихи Василия Лебедева-Кумача «У окошка».
Кстате, утесовская пластинка была выпущена исключительно для распространения через Торгсин - то есть приобрести её можно было лишь уплатив в кассу валютой, золотом или драгоценностями по действующему курсу. Да, монетизацией талантов Союз не брезговали никогда.)
Ладно, попробуем зайти с другой стороны.
Самая ранняя из известных на данный момент записей блатной «Мурки» была сделана для московского Института по изучению преступника и преступности в Курском исправдоме 12 декабря 1925 года, причем исполнивший ее заключенный указал, что услышал песню еще раньше — в 1919-20 годах.
Здравствуй моя Шура,
Славная девчонка,
Здравствуй и прощай.
Мелодия несколько отличалась по темпу, но никакой Мурки, как видно, нет и в помине.
Тем не менее, местом появления первой условной «Мурки» всё же можно признать Одессу, а временем - самое начало 1920-х годов, хотя-бы в силу упоминания в песне Одесской Губернской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ГубЧК), реорганизованной в Главное политическое управление при НКВД РСФСР (ГПУ) 06 февраля 1922 года. Впрочем "Мурка", как практически любая блатная песня, имеет массу вариантов, а уж разночтений по количеству и качеству куплетов, строк и слов в разных интерпретациях - не счесть.
Если не учитывать приведённую выше "Шурку", нигде более не встречающуюся, то первоосновой «Мурки» стоит таки считать знаменитую в своё время одесскую песню о Любке-голубке.
Цитату из песни приводит Константин Георгиевич Паустовский в автобиографической «Повести о жизни». Из воспоминаний писателя следует, что эту уголовную балладу он услышал во второй половине 20-х годов прошлого века:
"Люсьена поправила волосы, села на нары и запела нарочито визгливым и разухабистым голосом:
Здравствуй, моя Любка, здравствуй, дорогая,
Здравствуй, дорогая, и прощай!
Ты зашухерила всю нашу малину —
Так теперь маслину получай."
Да, кстате, тот же Паустовский таки полагал, что текст песни написал именно Ядов, вспоминая попутно, что сильно бедствующий в то время поэт буквально за гроши сочинял шедевры буквально за 5 минут для всей босяцкой Одессы на любую заданную тему.
У нас же есть основания предполагать, что песня имела первоначальный, не дошедший до нас текст «Любки», который несколько отличался от поздней «Мурки». При этом, тот факт, что по Одессе 20-ых гремела именно "Любка", сомнению не подлежит.
Так, по свидетельству студентки Вечернего рабочего литературного университета, бывшей беспризорницы Екатерины Холиной, записанному известным фольклористом, профессором Юрием Соколовым в 1933 году, вариант "Любки" услышан ею был в Москве от 18-летнего вора по прозвищу "Ветерок":
Речь держала баба
Её звали Любка…
Любка воровскую жизнь вела…
Ещё вариант Холиной от 1934 года:
Здравствуй, моя Любка,
Ты моя голубка…
Следующей мутацией, строго вслед за «Любкой» и даже где-то параллельной ей явилась «Маша». Как и в случае с предыдущей героиней, песня имела массу вариантов. Как и «Любка», «Маша» была записана в 1934 году студенткой Холиной (варианты хранятся в Центральном Государственном Архиве литературы и искусства):
С Машей повстречался раз я на малине,
Девушка сияла красотой,
То была бандитка первого разряда
И звала на дело нас с собой.
Во всех вариантах песни героиня выведена не в качестве «авторитетной воровки», каковой та является в «классической» «Мурке», а лишь простой бандиткой, жаждущей заработать авторитет. Помимо этого Маша, являясь «бандиткой первого разряда», ещё и любовница уркаганов. В песне повествуется о её совместных кутежах с бандитами, однако упоминания о «воровской жизни» и о том, что её «боялись даже злые урки» отсутствуют. Все эти заслуги припишут уже следующей генерации - Мурке.
Итак, через все эти мутации героини песни от «Любки» к «Маше» и, наконец, - к «Мурке» текст набирается некоторыми противоречиями. Если речь, как уже упоминалось, идет о событиях, которые произошли не позднее 1922 года, то в некоторых вариантах мы обнаруживаем упоминание о Торгсине, который начал работу в СССР 05 июля 1931 года.
Раньше ты носила туфли из Торгсина,
Лаковые туфли "на большой",
А теперь ты носишь рваные калоши,
И мильтон хиляет за тобой.
Ну и потом, по воровским «законам», которые сформировались в начале 30-х годов, женщине установлен прямой запрет на ведущую роль в банде и участие в воровских сходках.
Это свидетельствует о том, что «Мурка» полностью вытеснила «Любку» и Машу не ранее, чем к середине 30-х годов. Оставив, при этом в тексте наличие таких атавизмов, как ГубЧК и воровскую жизнь героини. Полагаю, что в «Мурку» героиня переродилась, когда песня из Одессы шагнула на широкие просторы СССР и попала в столицы.
Почему же героиня переменила имя? При каких обстоятельствах это произошло?
За это мы обсудим в следующей части статьи.
Кому интересно, тексты упомянутых вариантов песни тут.
Можно ещё почитать: Энциклопедия типажей литературных тётечек
Ну шо фраера, подписки, лайки или жизнь?