Предыдущая часть рассказа здесь
Утром Фёдор собирался на работу. Глаша хлопотала на кухне, когда услышала звук от ключа, открывающего входную дверь.
– Федя, я тебе блинчиков испекла! – подала голос вошедшая невзрачная женщина лет сорока. Увидев вышедшую к ней хозяйку, осеклась и спрятала руку за спину.
– Интересно, – протянула Глаша, – И с чем блинчики?
– С печенью, – растерянно ответила незнакомка.
– Он такие не ест. Правда, Федя? – развернулась она к мужу, – Он с икрой уважает. Есть с икрой?
– Н-н-нет.
– Плохо. Придётся тогда тебе самой это съесть. Федя, а как она сюда попала? И вообще, кто это, и почему она нашу дверь своим ключом открывает?
– Так это Фая! Она же ремонт делает, а я на работе. Совсем ты меня спутала, я же на работу опаздываю! – засуетился мужчина, – Всё, мне пора! – выпалил он и с облегчением выскочил за дверь.
– Дай-ка сюда ключи! – скомандовала Глаша, – Это Фёдор на работе, а я как раз дома, поэтому теперь они тебе без надобности. И давай-ка рассказывай, чего это ты так озаботилась чужим мужем!
– Да я ничего, так, по доброте душевной. – сконфуженно начала было оправдываться Фая, – А чего он у тебя бесхозный? – осмелела вдруг она, – Неприкаянный, необихоженный, значит, и не нужный. Мужья такими не должны быть!
– Не твоё дело, какой мой муж, про своего заботься! Или нет его у тебя?
– А чего это ты меня допрашиваешь? Моё дело, поняла?!
– Ты давай не спорь со мной, говори всё, как на духу, иначе пожалуюсь сыну, и вытурит тебя с работы!
– Не надо сыну, – сникла Фая, – У меня дети, двое, школьники, с мамой остались, а я на заработки приехала, у нас-то нет хорошей работы. А Валентин Фёдорович уважительный, и зарплату хорошую мне положил.
– А ты, значит, решила в доверие втереться, в семью его вползти по-гадючьи.
– Мне Федя...
– Фёдор Михайлович! – прервала её Глаша, – Он тебе никакой не Федя!
– Фёдор Михайлович, – поправилась Фая, – Он сказал, что жена в деревне живёт и ни в какую не хочет оттуда уезжать, вот и живет бобылём.
– А ты и обрадовалась!
– А кому не хочется хорошей доли для себя, и для детей тоже! Я думала, у вас уж дело решённое, одинокий он, и что договорились полюбовно: ему этот дом остался, у тебя в деревне дом.
– Ишь ты, какая рассудительная! А только ошиблась слегка, дом-то этот не его, он на сына записан!
– Как это? – встрепенувшись, воскликнула Фая, потом осеклась, отвела глаза, – Да я же не из-за этого.
– Так ли? – усмехнулась Глаша, – Что, или дом не понравился?
– Ну почему, понравился.
– То-то! А ну-ка, расскажи теперь, – грозно нависла она над гостьей, – Это ты, паскудница, мне свои портки подсовываешь?
– Никак нашла? – оживилась та, – А я уж думала, зря мои хлопоты, затерялась куда-то тряпчонка.
– Ах ты ж, – задохнулась от возмущения Глаша, – Шалава! Знать, не учили тебя, что на чужой каравай рот не разевай?!
– А коли своего нет, что теперь делать, пропадать с голоду?!
– А ты работай! Нам тоже с неба ничего не упало, сами добились. И не для того, чтобы за здорово живёшь отдать кому-то. Ишь, чего удумала, портки свои подбросить. Погоди-ка! А ведь те тряпки-то и не налезут на тебя.
– Так и не мои они! – засмеялась ехидно Фая.
– А чьи же?
– А ты сына своего спроси!
– На что это ты намекаешь? Отвечай, где взяла?
– У Валентина Фёдоровича в комнате. А не так давно приезжал он с девицей молодой, по всему дому расхаживали вдвоём, да всё со смешком.
– Тебе какая забота? И чего это ты по дому шаришь? Твоё ли дело, кто тут да с кем?
– А интересно мне, – усмехнулась Фая.
– Интересно? А если скажу ему?
– Не надо! – испуганно взмолилась Фая, – Я ведь как на духу, ничего не скрыла. Пожалей ты меня, деток моих пожалей!
– Ладно, – махнула рукой Глаша, – Живи пока! А только если вздумаешь напакостить, поплатишься! И давай крась иди, чтобы за день всё доделала, а то развела тут тягомотину. Специально, небось, время тянула, чтобы дела свои чёрные провернуть, только не на тех напала!
Продолжение здесь
Если вам нравится рассказ, не забывайте поставить лайк!
Подписывайтесь на мой канал!