В преддверии дня подводника расскажу две истории, свидетелем которых имел честь быть. Было это давно, почти три десятка лет назад на новенькой "Щуке". Не хочу, чтобы над сослуживцами смеялись, поэтому фамилии изменены.
Были в море уже давненько. Тут надо пояснить: люди с разных боевых постов и, к тому же, из разных смен видятся на корабле редко. Поэтому иногда во вневахтенное время ходят "в гости". Вот и я пошел в гости в шестой отсек (сам служил в первом) к мичману Звереву, попить чайку, да подзарядиться энергией, которой не хватало в унылых каждодневных вахтах и которой Зверев охотно делился с сослуживцами. Зверев славился весёлым нравом и умением развеять любую тоску при помощи "шила" и без него.
Сидим, пьем чай. Он на вахте, на пульте " Байкал". На нижней палубе несёт вахту на БП 6 мичман Порошин. А между "Байкалом" и нижней палубой связь как на древних кораблях, при помощи переговорной трубы. Такая "дичь" была в первом и в шестом, как исключение из правил. Остальные посты были оборудованы более современными "Берёзками" и "Каштанами".
Зверев, известный шутник и приколист, глянул на меня с озорной ухмылкой. Заметно было, что у него в голове созрел очередной хулиганский план. Он прильнул к переговорной трубе : "БП 6". " Есть БП 6"- отозвался оттуда голос мичмана Порошина. "Доложить параметры холодильных машин!" - скомандовал Зверев. Из переговорной трубы потек неторопливый отчёт о режиме работы и показаниях температуры и давления.
Зверев хитро улыбнулся и опрокинул ковш воды в передающий канал. Послышался звук уходящей воды, а вслед за ним громкий и эмоциональный рассказ Порошина о Звереве, его родственниках и планах Порошина в отношении Зверева на ближайшее время. Прикол удался, настроение поднималось только от одного воспоминания этого случая.
Дальше снова потекли серые вахтенные будни. Через несколько дней "отличился" и развеселил всех другой мичман, из "люксов" ("люксы" - это все, кроме БЧ-5). Фамилия его Макаров. Небольшое пояснение для тех, кто не в курсе, о гальюнном устройстве на ПЛ. Все отходы жизнедеятельности на корабле собираются в специальные баллоны, которые потом опорожняются воздухом прямо в море при заполнении и при каждом всплытии (чтобы воздуха меньше тратить). Сам "толчек" похож на те, которые стоят в поездах: нажимаешь педаль, и твое творение уходит вниз, на рельсы в поезде или в баллоны на корабле. Рядом установлены манометры, отображающие давление в фекальных ёмкостях. С годами вырабатывается привычка первым делом смотреть на манометры, чтобы не получилось так, как у нас.
После всплытия молодой матрос-трюмный опорожнил гальюнное устройство, но забыл открыть сбросной клапан. В баллонах осталось давление. Первым после продувки гальюна пошел по нужде (причем по большой) мичман Макаров, не блиставший знаниями о корабельных системах, к тому же из "люксов". О предназначении циферблатов он, похоже, даже не подразумевал. Сделав свои дела, он нажал на педаль, которая почему-то была очень тугая. "Победа" над педалью дала очень неожиданный результат для мичмана : оглушительный хлопок, и все произведение горе-моряка вместе с остатками из баллонов разлетелись по тесному помещению корабельного туалета, повиснув на стенах и потолке, как украшения на новогодней ёлке.
Истошный крик услышали, наверное, даже в центральном. Бедного мичмана в шоковом состоянии потащили в душ (хотя в море душ отпирали редко в целях экономии пресной воды, но кому захочется сидеть в кают-компании с человеком после фекального взрыва). Мичмана отмыли, накосячивший трюмный отмыл гальюн. Но случай запомнился всем надолго. Причем такие случаи не редкость, во многих экипажах находились свои тормознутые трюмные и невнимательные посетители гальюнов.
До сих пор с особой теплотой вспоминаю годы службы на флоте.
Всем Добра.