Предупреждаю читателей, если у вас, как у меня, при мысли о страданиях животных, слезы градом, не читайте эту статью. Я все-таки собралась ее написать, видимо, мне это надо... 6 лет назад мне некогда было это пережить и оплакать, мне надо было быть мобилизованной и стойкой ради малышей и ради Лесаны...
Февраль и март выдались у нас довольно суматошными. Я собиралась на очередную операцию во Вредена (институт травматологии в Спб) и проходила бесчисленные обследования. Лесана заканчивала 9 класс и собиралась в летнюю языковую школу в Лондоне, а это значит паспорт, виза и прочая бюрократия. Британского визового центра, а тем более, консульства у нас не было (и нет), поэтому ей приходилось в свои 15 лет мотаться в Спб. Причем, мы с ней разминались каждый раз на сутки, она оттуда - я туда, я оттуда - она туда. Потом весенние каникулы - и она уезжала в соседний город в каникулярную школу.
Котейки в эти месяцы жили на самостоятельном выпасе. Скучно им вдвоем не было, горшок, воду и еду им обеспечивал наш папа, если нас не было в городе. Когда что изменилось в их поведении и здоровье теперь уже сказать сложно.
Едва мне разрешили ходить, и я смогла передвигаться по квартире, оказалось, что ранее мгновенно пустевшие миски часто стояли полупустыми, а глазки и лапки, гремевшие этими мисками и требовавшие еду, на кухню практически не заходили. Это был тот момент, когда я была занята собственной реабилитацией, и упустила малышей. Ничего криминального в поведении не было, они активничали, просто ели мало. Весна, кастрация, да мало ли что.
Я забила в набат, когда Вика начало тошнить. Мгновенно мы метнулись в клинику. Взяли кровь на что-то, велели привезти мочу, выписали несколько таблеток. Дальнейшее общение в этой клинике сводилось всегда к одному: я приезжала (ну, как приезжала, прибегала на негнущейся еще ноге, не думая, нанесу я себе вред или нет), меня встречал новый врач, я полчаса описывала одну и ту же ситуацию по очередному разу. Кровь около дела, моча плохая, УЗИ без криминала. Вот вам антибиотики. Ок.
Викусь чувствовал себя неплохо, сверкал бритым пузиком, ел с жадностью, но после еды его неизменно тошнило.
Пару ночей я просыпалась от звуков рвоты. На третьи сутки меня никто не будил. Проснулась я в холодном поту - ни одного существа в комнате, ни с лапками, ни с ножками. Бросилась на поиски и застала милейшую картину в комнате Лесаны: все хорошо, мам, мы все поели!
И тут начало тошнить Макса. Вик, как я писала, был мелким по сравнению с братом, поэтому сдался болезни раньше. Макся продержался дольше. Я привезла Макса в ту же клинику и поняла, что мы сейчас зайдем на тот же самый круг бесконечных объяснений. Позвонила в другую, объяснила ситуацию, включая совершенно нервный пассаж, как меня задолбало каждому новому врачу объяснять одно и то же. На том конце трубки кратко сказали: везите обоих.
Мы попали к хозяйке клиники - Алене. Очень деловито и профессионально она окучила обоих мурзей, кровь, моча, полный пакет. Изучила выписки из предыдущей клиники, выражение лица лучше не описывать.
На следующий день я пришла за результатами. Все плохо. У Вика плохо-плохо, но некритично, но Макса, боюсь, не вытянем. Попробуешь? Спрашиваешь!
Лесана привезла Макса на такси через 10 минут. Его обкололи, прокапали, капельницы выписали на 2 недели, уколов и таблеток - не счесть. Я прикинула, если возить каждый день на процедуры, я разорюсь. Девочки приготовили мне огромный пакет уже наполненных систем, набранных шприцов и коробку с таблетками и порошками. Для Вика был собран такой же пакет, только без капельниц.
Из моих костылей и кресла была создана стойка для капельницы. Макси очень ругался первый день, взвизгивал, отдергивал лапы, которые мы старались держать вытянутыми.
Сейчас эта поза Максина любимая. Кажется, он очень быстро понял, что она приносит ему облегчение и каждый раз в блаженстве принимал именно ее:
Два препарата на физрастворе, каждый примерно минут по 45 прокапывался. Глюкоза в холку огромной двадцаткой - для поддержания сил. От еды его рвало, а питание организму нужно. Внутрь - несколько таблеток (Здоровые почки, Кантарен, Реналетте), порошок Ипакетине, в бедро 3 или 4 укола (мне пришлось научиться колоть и в бедро), в холку еще 2. Каждому. На холодильнике у нас висело расписание, когда кому чего. Благо, я оставалась на реабилитации и не работала. Шел прОклятый апрель.
Котейки по-прежнему спали вместе, но Макси определенно раздражался от игр. Вик чувствовал себя хорошо и требовал драк и шкод, Макс болезненно вскрикивал и отгонял его от себя. Но смиренно принимал вылизывания и ласку.
Апрель мы пережили и выжили. Анализы оставались плохими, но не критичными. Котята солидно похудели. За два месяца мы перепробовали все виды лечебных кормов, которые, конечно, отвергались. Методом проб и ошибок мы пополняли запасы кормов для подвальных котов - мои диетчики их не ели. Кое-как удавалось впихивать паштеты, растворенные в воде. Большой двадцаткой я впаивала корм мелким несколько раз в день. Это ко всем процедурам.
В начале мая показалось, что жизнь начинает налаживаться. Капельницы и уколы были завершены. Из таблеток оставались Здоровые почки и порошок, который надо было пропивать полгода. Котаны уже вовсю носились и играли вместе и в порыве игрищ разбили мой ноутбук. Когда я ехала из сервиса с отремонтированным девайсом, я чувствовала себя абсолютно счастливой. Впереди были майские выходные, мой ДР, а ноутбук починили, и котята выздоравливают... захожу домой - Макса и Вика синхронно тошнит...
И все завертелось заново. На этот раз на капельницы посадили обоих. Катетеры на сей раз ставила не Алена, поэтому я едва ли не каждый день ездила их переставлять в клинику, потому что они вылетали. Наконец, попали мы к самой хозяйке, и оба катетера у малышей встали намертво.
Теперь мы сидели с капельницами в удвоенном варианте. Уколы. Таблетки. Капельницы. Уколы. Таблетки. Три раза в день покормить. Уколы. Таблетки. Капельницы. Покормить. Май мы прошли взмыленными. Курс заканчивается. Анализы. Вроде все неплохо. Три дня без лекарств - котят тошнит... и все по кругу.
В конце мая Максу еще сделали УЗИ почек. Поликистознейший поликистоз поликистоза (не считая ХПН и пр.). Врач говорит, что это генетическое и, возможно, кастрация спровоцировала каким-то образом все почечные проблемы у обоих сразу. Потому что гены, кастрация и общая еда - это единственное, что могло бы объяснить синхронные проблемы.
Алёна, получая результаты, говорит: ну, конечно, и с этим живут, но вопрос, как долго и какое качество жизни. Не хочешь подумать?
Конечно, не хочу. Мне, честно говорят, думать нечем. И сдаваться после всего уже пережитого - с чего бы.
У Вика пузико уже почти заросло, зато Макси щеголяет лысиной. И снова взвизгивает от боли.
Чаще он одиноко прятался на "укольном" месте - я оборудовала на своем велотренажере (в сложенном виде) мягкое местечко, где мои пациенты лежали на капельницах и сидели в ожидании уколов. Нагибаться к ним на диван, в кресло или на пол я не могла, у меня все еще не гнулось колено после операции. Мне просто некогда было его разрабатывать.
Там мы лечились, там же мы ели, там же Макс занимал безопасное место.
Начинался новый круг: как только легчало Максу - плохело Вику. И наоборот.
В конце июня Вик внезапно становится бледным и холодным. Уши, нос и слизистые лишились всякого оттенка и превратились в мертвенно бледные. От толстенького и полного сил котенка остались 2,2 кг (после 3,8 кг в день кастрации). Масса анализов - ничего. Но гемоглобин упал критично. Алена скептично смотрит на меня: сдаешься? Нет. Давай переливание сделаем? Алена приносит своего кота - огромного жирного выставочного британца. Наверное, жирным он не был, но на фоне едва дышащего Вика казался просто гигантом.
Переливание помогает. Вик наливается красками, температура 38,5, Лесана несколько дней подряд возит его на капельницы - Алена настояла на процедуры под присмотром. Я уже вышла на работу и согласилась. Каждый день Леся присылала мне бодрые смс из клиники, температура отличная, Вик веселый, я облегченно выдыхала.
Дома мой глазки и лапки гремели мисками и просили еды. Алена разрешила кормить обычной едой, раз уж они никак не хотели. Казалось, жизнь опять налаживается. Лесана улетает в Лондон. Я возвращаюсь из аэропорта - Вика нет.
Нахожу его на балконе, забившегося между верхним и нижним шкафами. На балконе жарища, Вик горячущий. Температура 39,5 и растет. Везу в клинику, сбиваем, обкалываем. Забираю домой. Чужая врач (Алена где-то на выставках) смотрит на меня: зачем это тебе? Он же не жилец, посмотри.
Три дня вожу его в клинику. Три дня Вик, практически без сил, уходит прятаться в темное место. В глазах нет ни воли. Ни жизни. Он просто лежит с открытыми глазами. Безвольный. Безжизненный. Я знаю, что это значит, но жду Алёну.
Алёна говорит просто: отпусти.
Домой я возвращаюсь одна. За месяцы отчуждения Макс уже привык быть один и не ищет никого. Кажется, его вполне устраивает быть единственным и выздоравливать в одиночестве.
Лесана каждый день спрашивает, как дела у Макса. Макс нормально, спит. А Вик? Вику тоже уже хорошо. А ты? Как я устала, Лесь... Когда через две недели она возвращается, говорит: я как чувствовала...
Алёна скорректировала Максу лечение. Анализы вроде бы более-менее, особенно, для его букета. Просто привыкни, он теперь на таблетках НАВСЕГДА. Потянешь? А у меня выбор есть? Второго я не отпущу. Макс начинает чесаться... в течение недели с него слезает вся шкура с холки. Сотни дырок, проделанных иголками, не оставили шанса котейке - дерматит...
Алена бурчит: опять ты? Делает ему рубашку из специальной ткани, накладывает лекарственную мазь, показывает мне, как правильно бинтовать, чтобы не снял. Две недели мы лечим дерматит, исправно пьем таблеточки, которые он обожает и вырывает из рук, и порошок, который ложится противным осадком, и мы его "ниочинь лубим". Заканчивается лето, середина августа... Я увожу Лесану в очередную летнюю школу в Пущино (школу, определившую ее будущее биолога)... мы попадаем на футбол и, кажется, я наконец-то могу выдохнуть...
Как вы понимаете, думать о наконец-то наладившейся жизни мне категорически противопоказано... Макс возвращается домой от моей мамы и, кажется, очень этим недоволен. Месяц мы проводим спокойно, пока я не начинаю просыпаться в какой-то непонятной луже. Макс спит со мной... неужели ему так сладко? И всю ночь шмыгает мне на ухо... Что с тобой?
Днем я работаю, ночью мы спим. Наконец, как-то вечером Макс приходит, кладет мне голову на руки и из носа на меня льется нормальная такая лужица.
Алена встречает меня круглыми глазами: ОПЯТЬ ТЫ???????? У нас сопли, Ален... та хохочет все время приема )) А потом с чем придете? Чтоб я вас не видела больше! На всякий случай сдаем опять все анализы (десятый раз за полгода, пожалуй). Все довольно неплохо. Все показатели почти в норме. Все, точно чтоб не видела больше!
А мы больше и повода не имели, тьфу-тьфу-тьфу... Почти шесть лет Макси на поддерживающей терапии. Раз в три месяца он, танцуя, встречает курьера из клиники: на-на, держи свои колеса, наркоман ты хвостатый!