Мои воспоминания, основанные на рассказах моей прабабушки Матрены Романовны, опубликованные на канале «Благовест» под названием «Брак по не воле», вызвали неоднозначный, но, к моему удивлению, живой интерес.
Каким только «женофобом» я не оказался в комментариях моих читательниц… Хотя в чем, казалось бы, моя вина, если я появился на свет больше, чем через восемьдесят лет после того, как мой прапрадед отдал замуж мою прабабушку? А если бы не отдал, то сегодня Вам и рассказать о происходивших тогда событиях не кому было бы - я бы просто не родился бы.
Но коль моему читателю, как бы он не относился ко мне, как автору, только потому, что я вынес на суд людской рассказ из семейного архива о дореволюционном укладе жизни казаков оказался так интересен, позволю себе дополнить его еще одним рассказом.
Сегодня время другое, но каплей в еще не до конца пересохший ручеек дореволюционной истории казачества Верхнего Дона пусть останется…
Повествование опять возвращает меня в конец XIX века за долго до начала Первой Мировой войны на хутор Котовка, последние упоминания о котором сохранились лишь на картах 1984 года, но некогда крепко стоявший под 15-ти метровой меловой горой на берегу Битюга в нескольких шагах от слияния с Доном.
Не так уж и много времени прошло с того момента, как мой прапрадед Роман выдал замуж свою младшую дочь – мою прабабушку Матрену.
В семье всякое бывает – поругались! Как обычно в таких случаях бывает, прародительница моя ушла к маме.
Через три дня после ее возвращения в родительский дом вернулся мой прапрадед.
- Ты чего дома-то, - распрягая лошадь, спросил выскочившую на двор за водой в колодец, дочуню.
- Вот соскучилась, погостить пришла, - не осмелившись рассказать родителю правду, выпалила с испугу моя прабабушка.
- Это добре! – удовлетворенный лаской дочери, заключил отец.
В обыденных крестьянских делах, перемежавшихся веселыми разговорами за общим столом и расспросами о житье бытье, прошел еще один день.
Спозаранку семью подняло на ноги ржание лошади приехавшего мужа беглянки - моего прадеда Василия.
Тесть, мой прапрадед то бишь, вышел открыть приехавшему зятю ворота.
Какой средь них произошел диалог – история нынче об этом умалчивает. Вот только в дом, вопреки испокон веков заведенному обычаю, они так и не зашли.
В избу вошел только отец, ласку и радость которого, как майский ураган с лица смел
- Одевайся,- сухо приказал он только что проснувшейся дочери.
Да и прабабушка все поняла: шила в мешке сколько не таи – все одно уколешься!
Быстро одевшись, выскочила на улицу. Отец, окинув дочь суровым взглядом, молча подвел ее к саням зятя.
Так же, не проронив ни слова, привязал свою дочь к оглобле заранее заготовленной веревкой. Чуть помолчав, мрачно кинул ее мужу:
- Один раз кнутом по коню, второй – по ней: пусть знает, как от мужа уходить…
И ни разу не обернувшись, ушел в дом.