На пламенеющей земле стоять горячо. Лучше - летать! Прыгаешь по углям - хорошо: пятки греет!
Как же я сюда забрёл?
Захотелось выбраться из серых городов. Там, где обычно живут в режиме тени. Там я жила, и меня грыз, просто поедал один важный вопрос. Вот я здесь, а пользы с меня - что с коробки старых леденцов.
В самом деле, какой с меня прок?
Никакой.
Удивительная тишина... Я стою и слушаю.
Я вспоминаю виток за витком.
Я захотела писать, и получила блог и друзей. Я слышу, что кому-то надо помочь, но вижу, что вовсе не я, а сама вселенная протягивает к человеку руку. А я успеваю сказать, что "это не я". А что же я?
Здесь так горячо.
Два мира. Мы равнозначные потенциалы Вселенной. В тот момент, когда я лечу человека, я чувствую холод и боль, идущие из него.
Да, мы излучатели, и каждый излучает своё. Но разница в том лишь, что мое сознание чуть более прозрачно, ненамного. Это не лучше. Этот бонус - не для меня. Потому что и в последнем вагоне ехать было бы весело. Вселенная проносится мимо, стоишь на подножке, и знаешь, что тебя везут.
В нем нет прежних элементов. Они прожигались светом, и оставался лишь свет. Где я? В тех ошибках, которые есть, иначе не было бы меня. В той моей несостоятельности себя и одновременно - радости жизни. В той не объективной привычке, когда посреди людей в толпе кланяешься храму. Когда спорят, а тебя здесь нет. Когда говоришь, но как бы словами здесь - тоже не ты. А ты - только в радости. Потому что в боли и в несчастье - не ты, а твои близкие. Ведь не важно абсолютно, что с тобой.
И разве можно словами передать жизнь? Вы удивитесь, но на самом деле я живу молча. Слова - не мои. Я каждый раз вижу, что кто-то и что-то их должен сказать. Я стараюсь не солгать себе мыслью в моей тишине. И в этом мой труд. А слова уже давно мне не принадлежат.
Знаете в чем серафимова радость?
В незаслуженности. В потрясающей ненужности себя, которая ощущает, что бесконечно счастлива быть ради того, что есть. Серафимова радость в мгновении.
Я теперь знаю её. Это - когда крылья толкаются у тебя в груди, прямо из сердца, словно в набитом битком автобусе. И тепло. Эта радость - в действии без слов, когда счастье заливает от собственной неблагодарности. Странно, да? Когда понимаешь, что твоё нерадение не имеет предела, и понимаешь: зачем ты? И ликуешь, потому что ни за чем! Потому что нет ни дела, ни оправдания твоему существованию - настолько! Нет заслуженности - ни в чем! А есть ликующая радость.
Почему горячо? Да потому что невероятно любимо.
На Огненной земле - как цветок раскрывается лепестками душа. Словно красные пламенные листья.
Она не знает, что такое плохо - не из-за изнеженности себя. Просто ни одна уже мысль не принадлежит себе. Ни одно дело не выбирается тобой. Только радость. Как же можно не быть? Как можно не бежать, не танцевать, когда пятки земля жжёт?
Да и не нужна Серафимам земля под ногами. Слишком быстро мчится их сердце. Слишком долго догоняли бы их мысли. А разговоры... Они вообще не о том. За каждое слово пробегает минута бытия, которая даёт нам что-то взамен.
А если доберётесь до этих земель, обнимите от меня серафимов, захватите с собой уголёк.
Он ещё долго будет гореть. Потому что серафимова радость - это навсегда, потому что это - горение сильнее себя. И прожжет любой карман, в который его запрячут. Слишком настоящий. Слишком любящий. Или зачерпните с собой сок огнецвета. Помните, как Люси спасала им, возвращая одной каплей силы израненным? Это настоящая "не отложенная" на потом любовь, не имеющая причин, кроме себя самой. Не уменьшенная в силу привычек.
Может, я и есть этот уголёк из-по ног серафимов? Маленький, заброшенный сюда просто так... прогретый на этой земле и забывший, как остывать.
Что бы делал Серафим на нашей земле, не умея ходить? Благодарил и любил.
Отправимся дальше?
Чуть дальше - облачные чертоги Херувимов. И сквозь них рождается свет.
Херувы... Невероятные, облачные создания, льющие музыку в своих душах. Их гармония прохладна как "никак" - показалось бы человеку. Но касание нежно, воздушно, тепло. Еле заметно. Без Херувимов не подняться на высший порог небес... И они несут безмятежно, легко... Душа чувствует необъяснимое движение восхождения. Но это только нижние миры тех небес. Здесь они не поют, не ликую в своих песнях. Но возможно выше, а здесь место, где они могут встретить... Их мир как воздушная пластичность, полная живого. Они не показывают образ, а рождают его перед тобой. И это видно и чудно, как прекрасен их диалог. Они почти не говорят, да и зачем человеческая болтовня. Ведь каждый их образ способен жить. Дерево, простирающее бесконечные корни вниз.... - это я. Это мне так показали, как крепки мои привычки, ведущие меня к земле. Я смотрела на дерево, растущее со мной, поднимаясь всё выше в сетчатом гамаке... А они продолжали свое чудное вознесение... Листья трепетали... И я чувствовала их аромат. Живо. Как живо здесь всё!
О чем же думала я? О себе, о своих ошибках... О молчаливости спутников... О Серафимах, которые так понравились мне, и было прохладно на этом херувимском полёте. Долго ли? Непоседливый пассажир!
Вспомнилось описание, что имеют они очи повсюду. Древний знак... Они - юноши. Или не важно какие. Возможно кого-то подвезёт до чертогов бычок с синим, звёздным отливом глаз или орел, сильным взмахом берущий все новый подъем... Херувы - не важно какие. Важно, что пространство их исполнено тем, что так живо...
А многоочитыми... Такими будут скоро и люди. Им не важно, где вселенная откроет им глаза. Они сами будут просветом очей - как решетом, сквозь которые светит и тайна и знание этой самой вселенной. Тайна, смотрящая на мир сквозь вас. Я знаю это. Я такая. И уже обрела друзей. У них тоже открываются глаза повсюду...
В преломлении мира будут сиять их поля. И сам человек будет той непостижимой дырой пространства, сквозь которую будут видны тысячи солнц. Они сами будут порталом в себе. За их гранью поля уже будут начинаться эти самые миры... И будут рождаться сказки наяву - на следующие тысячи лет.
И возможно потом вновь наступит эпоха тёмных времен. Но сказки-то сохранялись всегда)