В тот вечер 25 сентября 1983 года сорокачетырёхлетний подполковник Станислав Евграфович Петров, прихватив стопку бутербродов, чай и кулёк с сахаром, привычно поцеловал на прощание на пороге небольшой служебной квартиры свою больную жену и детишек (сына и дочь).
После чего, торопясь, выскочил из подъезда дома № 18 по улице Циолковского небольшого «закрытого» городка Серпухов-15, и, придерживая рукой фуражку, побежал к автобусной остановке, где уже пыхтел в ожидании него раздрызганный служебный «пазик». Впереди подполковника ждало ночное дежурство.
По колдобистой «бетонке» старый автобус долго трясся до единственной остановки – «спецзоны», где Станиславу Петрову в тот обычный день «бабьего лета» предстояло работать оперативным дежурным на командном пункте системы предупреждения ракетного нападения в секретной части в Подмосковье.
Вообще-то подполковник Петров служил здесь в качестве главного аналитика, а не штатным дежурным по командному пункту, однако примерно 2 раза в месяц, в том числе и аналитику приходилось занимать место у пульта по контролю за миром – многолетний опыт работы и компетенция позволяли. А в этот конкретный день сослуживец попросил подполковника срочно подменить его на дежурстве, и Станислав Евграфович не отказался. Таким вот странным образом, благодаря удивительному стечению обстоятельств, ситуация, когда пришлось решать судьбу планеты, выпала именно на дежурство главного аналитика подполковника Станислава Петрова, чей поступок долгое время был засекречен и даже сейчас про него мало кто знает у нас, в России.
К месту сбора на плацу постепенно собирался боевой расчёт – без малого 100 человек, половина из которых офицеры. В 20.00, строго по графику, личный состав выстроился подле флагштока, на вершине которого едва трепыхалось под слабыми порывами ветра красное полотнище со звездой, серпом и молотом в углу. Петров проверил наличие людей и повседневным обыденным тоном произнёс формальную команду:
«Приказываю заступить на боевое дежурство по охране и обороне воздушных границ Союза Советских Социалистических Республик».
Пятьдесят метров почти строем до стеклянных дверей командного пункта, несколько пролётов по лестнице вниз, и вот уже ЦКП (центральный командный пункт). Тут всё, как обычно: мёртвый штиль. Помигивают лампочки индикации, мерцают экраны видеоконтрольных устройств (ВКУ), молчат телефоны спецсвязи, а за толстенным огромным стеклом во всю стену оперативного зала призрачно светятся зеленоватым светом 2 электронные карты: СССР и США – поля будущих вероятных ядерных сражений.
Время от времени, когда на командном пункте проходили боевые учения и разработчики прогоняли через М-10 различные варианты имитационных программ, Петров наблюдал будущую войну, что называется, «живьём». Тогда на американской карте высвечивалось место старта баллистической ракеты, а на экране ВКУ вспыхивал яркий «хвост» из её сопла. В эти мгновения подполковник пытался представить себе, что было бы, случись это на самом деле. И тут же понимал, что любые мысли на этот счёт лишены всякого смысла: если уж начнётся глобальная ядерная заваруха, то у него останется всего лишь 2 десятка минут, чтобы раздать нужные команды, да ещё немного времени, чтобы выкурить последнюю сигарету и выпить последнюю кружку чая.
Полчаса до апокалипсиса
Из материалов разговора
«Сто первый, сто первый! – заорали динамики. – Это сто второй. Наземные средства, космические аппараты и боевые программы функционируют нормально».
«Сто первый, говорит сто третий, – послышалось следом, – визуальными средствами цель не обнаружена».
«Вас понял», – ответил Петров.
Сейчас, несмотря на запреты, ему смертельно хотелось выматериться прямо в эфир. Почему он не видит ракету? Почему компьютер противоречит другим системам? Какая система ошибается? Почему? Время на обдумывание мало – 10-15 минут, не более.
В этот же момент одновременно информация о старте «Минитмена» автоматически дублируются вышестоящему начальству. Но там в удивлении: почему нет подтверждения от меня? Через пару минут – звонок по правительственной связи. Поднимаю трубку и докладываю: «Возможна ложная информация. Проверяем». Мне коротко ответили: «Понял». Благодарен этому человеку, который общался чётко, без лишних фраз и вопросов в такой напряжённый момент.
И тут опять взревела сирена – вторая ракета пошла. И снова загораются кроваво-красные буквы: «Старт». А затем в течение трёх минут ещё 3 раза. Когда происходят множественные «старты» надпись на табло автоматически меняется на «Ракетное нападение»
Весь итог произошедшего
Спустя некоторое время расследование показало: действительно, машина ошиблась из-за совпадения нескольких редких условий – что-то по поводу спутника, особенности его орбиты, инфракрасного спектра, несовершенства общего анализа информации.
Но не только. Забегая вперёд расскажу, что в результате расследования был выявлен целый букет различных недоработок системы космического предупреждения о старте баллистических ракет. Главные проблемы заключались в боевой программе и несовершенстве космических аппаратов, а это основа всей системы, если что. Все эти недоработки удалось устранить только к 1985 году.
Вскоре после инцидента на ЦКП лично прибыл командующий войсками генерал-полковник Вотинцев, который сразу поздравил всех с компетентной работой и правильным решением, а подполковнику Петрову сообщил: «Я ходатайствовал перед главнокомандующим о вашем поощрении». Пророчили орден, как минимум. Но начались проверки…
В итоге к подполковнику Петрову прицепились: «Почему у вас боевой журнал не заполнен?!» Подполковник им объясняет: «Как мне это было делать, если у меня в одной руке телефонная трубка была, а в другой – микрофон? И отдавать команды ещё надо было и анализировать ситуацию, принимать решения!..» «А потом, – проверяющие настаивают, – почему не дописал?» Резонно опять ответил военным бюрократам Петров: «Дописки – уголовное деяние. А я сидеть не хочу…»
Подполковника Петрова не наказали за незаполненный журнал, но и не наградили за предотвращённую 3 мировую… Спустя год подполковник Петров уволился.