Профессиональный историк обвиняет писательницу в плагиате. Он считает, что её выдаёт слабое владение историческими источниками и откровенные фактологические ляпы, которые автор озвучивает публично, доказывая, что сама написала книгу «Эшелон на Самарканд».
Скандал вокруг книги Гузель Яхиной «Эшелон на Самарканд» можно назвать условно противостоянием писателей Гузель Яхина-Галина Юзефович -Майя Кучерская и историков Григорий Циденков -Евгений Ренкас .
Григорий Циденков - историк, изучающий голодомор в Поволжье, самарский краевед, преподаватель одного из вузов, кандидат социологических наук. Евгений Ренкас - его коллега, такой уже увлеченный историей, в том числе и писатель.
Циденков после пресс-конференции Яхиной в ТАСС высказался, что писательница «сплагиатила» его исследование по истории эвакуации детей в голодные 1920-ые и 1921-ые годы в Поволжье. Более того, в своём «ЖЖ» Григорий также написал и сценарий, который он основывал на тех архивных материалах и источниках, которые ему удалось добыть в течении нескольких лет исследований темы. Он честно заявил, что обвиняет Яхину на основе только того, что она сказала на пресс-конференции. Однако значительный отрывок этого романа был прочитан его коллегой и другом Евгением Ренкасом. Он присоединяется к обвинениям в адрес писательницы. По его мнению, у двух трудов слишком большое количество совпадений.
Сама Гузель Яхина уже успела отреагировать на обвинения.
- От Григория Циденкова ожидаю конкретных фактов - по литературным моментам, то есть обвинению в плагиате:
1) Какие именно заимствования из созданного им наброска сценария он увидел в романе «Эшелон»? Какие именно эпизоды, сцены, диалоги, фразы были «украдены»?
2) В чем именно выражается «кража героя»? Какие именно характеристики, поступки, фразы, мысли героя были «украдены»?
3) В чем именно выражается «кража детских имен»? В романе «Эшелон на Самарканд» имеется более пяти сотен детских кличек-прозвищ (две клички я взяла из мемуарных книг, остальные выдумала сама). Какие именно из этих пяти сотен были «украдены» и из каких публикаций Григория Циденкова? - написала автор произведения у себя в Фейсбуке. Перед этим заявив: «Я - добросовестный исследователь».
Писательница обещает, что докажет оригинальность своего материала, покажет, из каких источников составлена книга.
- В ближайшее время я препарирую текст «Эшелона на Самарканд» - подготовлю развернутые комментарии по тем моментам, которые брала из источников. То есть покажу, «из какого сора» растет исторический роман, - сообщила Яхина.
Немного, конечно, удивительно, что пласт исторических исследований, публикаций и трудов, на которых основывается её книга, она называет «сором».
Писательница Галина Юзефович также высказалась по поводу разгоревшегося конфликта. Судя по всему, она заняла позицию своей коллеги и стала для Яхиной неким литературно-общественным адвокатом.
- Начнем с первого пункта. Плохая новость для исследователя состоит в том, что архивные находки и иные исторические документы не являются объектом авторского права: в тот момент, когда документ опубликован, он автоматически становится общественным достоянием. Более того, автор, обращающийся к исторической теме, неизбежно будет (и вообще-то прямо должен) этими документами пользоваться. Читала ли Яхина публикации Циденкова? Не исключено (хотя точно мы не знаем). Имела ли она право использовать их и другие подобные документы в работе над романом? Увы для Григория Циденкова - безусловно да, - пишет Юзефович, интересным образом, ограничив писателей-историков в праве на соблюдение авторских прав и защиту интеллектуальной собственности.
Юзефович в споре Яхиной и Циденкова выставляет последнего как автора-исследователя, которому просто не хватило скорости в опубличивании своих результатов поисков. По её логике, Яхина права, просто потому что первой опубликовала книгу «Эшелон на Самарканд». Ну, и ещё послушные читатели, как книги Яхиной, так и интересующиеся вообще общей глобальной проблематикой голода в Поволжье в начале 20-х годов должна быть благодарны писательнице, ведь зародилась полезная общественная дискуссия.
- Я очень сочувствую Григорию Циденкову по-человечески, но если ты историк-архивист, если тебе важно застолбить за собой какую-то тему (а особенно если помимо чисто научных, ты имеешь еще и какие-то литературные амбиции), не стоит выкладывать в открытый доступ свои находки до публикации твоей собственной книги. С другой стороны, сейчас благодаря выходу романа Гузель Яхиной (а я уверена, что несмотря ни на что его ждет успех и народная любовь) маргинальная, в общем, на сегодня тема голода в Поволжье окажется на какое-то время в фокусе общественного внимания, - отмечает Юзефович.
Ну, а Майя Кучерская и вовсе считает, что у Циденкова нет права высказывать претензии в адрес Яхиной, пока он сам лично не прочтёт её книгу.
Журналист KazanFirst Ильнур Ярхамов взял развёрнутый комментарий у Григория Циденкова, чтобы понять суть его претензий к Гузель Яхиной.
- Что вы имеете в виду, когда говорите, что Гузель Яхина у вас сплагиатила?
- В её пресс-конференции я услышал знакомые для себя обороты и описания персонажей из своего блога, только немного под другими именами.
Гузель Яхина преподносит свой роман так, что эшелон с детьми из голодной Казани отправляется в Самарканд. Первое, на что обращает специалист по истории того периода - это то, что таких эшелонов не было. Из Казани в основном везли детей в Сибирь, в Украину и изредка в Ташкент. И это знают только специалисты.
Эшелон в Самарканд - это довольно уникальный случай для того времени. Детей везли в Ташкент, откуда их распределяли уже местные власти. Редко когда в Самарканд были прямые поезда. В основном туда были поезда из Самары. Ну, и в третьих, такая драматическая история про эшелон с детьми в Самарканд есть только одна, она находится в Самарском архиве (Центральный государственный архив Самарской области, ЦГАСО). Гузель Яхина не поднимала это дело в Самаре, она об эшелоне в Самарканд могла знать только из моей публикации в интернете.
Видимо она хотела изначально написать книгу в стиле роуд-муви, то есть, поездка в поезде в условиях голода. Но видно, что она совершенно не ознакомилась с темой. Видно, что она писала книгу по канве какого-то одного произведения.
Это видно из того, что у нас есть знаменитая книга «Ташкент - город хлебный». В этой книге знаменитый писатель Александр Неверов рассказывает о поездке в Ташкент на основе своих собственных впечатлений. Если бы она написала бы книгу «Эшелон в Ташкент», то у неё была бы однозначная ассоциация с книгой Неверова. Если бы Гузель Яхина погрузилась в источники, как она это говорит, несколько лет бы на это потратила, то она бы знала, что из Казани детей везли, например, в Москву, в Сибирь в Иркутск, везли в Западную Украину. Пожалуйста, выбирай любое направление, все эти пункты далеки от Ташкента. Никаких сравнений и аллюзий с книгой Неверова не было бы. Но видимо она этого не знала. Видимо она знала только про Среднюю Азию, и в её книге, в её описаниях угадать мой материал про поезд в Самарканд несложно.
У себя в соцсетях я разметил ссылку на свой материал в блоге в «ЖЖ» и дал ссылку на свой материал, где я в подробностях описываю как вообще происходила эвакуация детей из Самары в Самарканд.
Слышу, как Яхина на пресс-конференции рассказывает, как дети едут в поезде в одних рубашечках, как их грузили в вагон, где они очень жутко мёрзли. И в этих описаниях я узнаю свой текс. Причем изменения, которые она привнесла уже в свой текст, у неё абсолютно безграмотные. Да, дети действительно мёрзли в вагонах, потому что их совершенно не топили. Яхина эту ситуацию немного сглаживает, она говорит: «Вагоны едва топили».
Если бы она знала тему, то она бы знала, что вообще-то был приказ не топить вагоны на стоянках, потому что так экономили топливо. Топливный кризис был в стране.
То есть, по её правкам в историю эвакуации детей видно, как она пытается уйти от прямых заимствований.
- Насколько совпадают характеры главных персонажей её книги с вашими?
- Характеры её персонажей взяты из моего сценария, который я сочинил в 2016 году и также разметил в своём блоге. Её персонаж по фамилии Деев - это на самом деле мой персонаж по фамилии Андреев. У неё есть женский персонаж в книге. И у меня есть медсестра, которая тоже также сопровождает детей - Яхина ее существенно доработала. Но между моим Андреевым и медсестрой нет любовной связи. А любовная связь между её персонажами - это её литературное достижение.
Как и у неё, у меня медсестра - это такая боевая женщина. А мой персонаж Андреев - ветеран Гражданской войны, рефлексирующая личность. Как и у Яхиной.
Гузель Яхина на пресс-конференции ТАСС: «Главным героем я выбрала взрослого человека. Это мужчина между 20 и 30 годами. Его зовут Деев. Это начальник эшелона. <...>. Начальник эшелона - это такой человек, в котором мне показалось интересным воплотить очень много женских черт. Это человек метущийся, эмоциональный, мягкий. Он сам про себя порой говорит, что характер у него - «тряпка». Он очень импульсивный. Необыкновенно жалостливый. В этом мужчине я очень старалась воплотить женские черты. Он влюбляется в женщину, которая сопровождает эшелон - это детский комиссар по фамилии Белая. Она как раз воплощает в себе много мужского. Она очень принципиальная, очень суровая, очень жесткая, железная женщина. Она - профессиональный боец с голодом и беспризорностью».
Сценарий я написал по мотивам документов по эвакуации детей.
Отмечу, что у нас нет до сих пор обобщающего научного труда по всей истории эвакуации детей во время голода. Научные публикации об этом носят разрозненный характер, есть упоминания в диссертациях. Один из главных источников по изучению этой эвакуации - это стенограммы и протоколы совещаний комиссий эвакопунктов. Эти документы издавались очень ограниченным тиражом.
- А что скажите про фильмы, которые она просмотрела про эвакуацию детей и голоде и которые назвала на пресс-конференции?
- Я как раз в своём блоге привожу список фильмов. Чтобы знать эти фильмы, нужно изучать огромное количество киноведческой литературы. Я очень долго охотился за этими фильмами. Я их привёл в своём блоге в том порядке, в котором я их нашёл. Яхина эти фильмы в том же порядке называет. При этом она говорит, что эти фильмы смотрела. Но этих фильмов нет, они не сохранились.
Потом она говорит о фильме 1960-х годов, но этот фильм не про эвакуацию. Этот фильм про бандитизм и засуху. Ничего она из этого фильма почерпнуть не могла. Никак.
Гузель Яхина на пресс-конференции ТАСС: «В искусстве была одна попытка по настоящему рассказать о голоде в кино. Это был фильм 1968 года Шухрата Аббасова «Ташкент - город хлебный» по повести Александра Неверова <…> В этом фильме была использована хроника, среди прочего и такого оператора как Эдуард Тиссе, Зига Вертов».
- Как расцениваете её уровень владения историческими источниками?
- Те источники, которые она называет, они довольно часто мелькали в моём блоге. Но когда сама Яхина когда рассуждает об этих источниках, то показывает, что она их просто не читала, она не открывала эти книги.
Например, она говорит о самарской «Книге о голоде» и говорит, что эта книга состоит из рассказов самих голодающих и написана голодающими. Это неправда. В этой книге есть несколько разделов, и один из разделов - это рассказы профессиональных литераторов из Москвы и Петрограда в пользу голодающих и о голоде. Остальные разделы - это статистика, фотографии и прочее. То есть, она однозначно с этой книгой не знакома.
Второй исторический источник, который она называет - это книга «Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД». Причем, она не уточняет, какой именно том книги она просмотрела - говорит, что «книга большая». А там всего четыре тома. Тот том, который она могла бы иметь в виду - №2. Она говорит, что из этого тома она почерпнула правдивые истории. Но там нет историй вообще. Вся эта книга, весь этот сборник - это оперативные сводки органов ВЧК-ОГПУ из уездов.
Гузель Яхина на пресс-конференции ТАСС: «Я постаралась создать взгляд с трёх сторон на тему. Во-первых, я читала письма тех людей, которые голодали - письма, дневники, литературные тексты. Для меня это был взгляд изнутри. Взгляд тех, кто проживал голод и в момент этого голода сам писал что-то. <…> Здесь могу назвать, например, большой сборник «Голос народа: письма рядовых советских граждан 1918-1938 года». Или, например, есть такой сборник «Книга о голоде». Такие книги издавались в разных губерниях. Я читала книгу «Книга о голоде», изданную в Самаре в 1923 году. Это сборник литературно-художественных текстов, написанный голодающими. То есть, стихи о голоде, пьесы о голоде, рассказы о голоде, манифесты о голоде. <...> Мне было интересно посмотреть глазами тех, кто с этим голодом боролся. И огромный сборник «Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918-1930 года». Он мне очень помог. Это толстенный сборник внутренней документации органов, он мне очень помог. Что сотрудники ВЧК-ОГПУ делали, с какими преступлениями они боролись, какие-то их сводки, отчёты. То есть, взгляд на голод снаружи. И я его прочитала».
- Эти оперативные своди сильно отличаются от современных оперативок полиции по стилю, по содержанию?
- Абсолютно не отличаются. Там в оперативных сводках рассказывается о настроении населения, количестве коммунистов, движение банд, если они есть в округе, какие-то волнения в народе и какие есть разговоры о советской власти. По стилю написания - это один сплошной канцелярит.
Эти сводки используются учеными, в том числе ученым по теме голода в Поволжье, чтобы описать, например, какие-то массовые волнения на почве голода, о бандитизме. Но там ничего нет про эвакуацию детей.
ВЧК-ГПУ занималась детьми. Но это был совсем другой подход. Чекисты и ГПУ, например, брали шефство над действующими детскими домами. То есть она не читала эти книги вообще. Хотя она их называет как свои главные источники.
И самое главное из его слов на пресс-конференции. Она утверждает, что несколько лет провела в архивах, изучала литературу научную 2,5 года. Если бы она реально провела время бы в архивах, изучала бы голод, то она не сделала бы самого главного чудовищного ляпа всего своего романа. Она назвала 1923 год как год эвакуации детей. Но это ровно тот самый год, когда детей возвращали из эвакуации. Голод тогда уже закончился в стране. Это всё равно, что написать роман о полёте Гагарина в космос и разместить все события в 1963 году, когда полёт был в 1961 году.
То, что Яхина называет 1923 год как год эвакуации, нам показывает, что никакого исследования она не проводила. Для неё нет никакой разницы в истории голода, что 1921-й год, что 1922-й год, что 1923-й год.
Гузель Яхина на пресс-конференции ТАСС: «Голод на самом деле был не 2 года, как мы это привыкли считать, что с 1920-го по 1921-й год, а больше. Историки расширяют временные рамки этого голода и говорят о 5 или 6 голодных годах, а именно с 1918 по 1923 год».
- Гузель Яхина на пресс-конференции упоминает несколько исторических источников. Чисто технически она могли заполучить эти исторические источники, например, в Национальном архиве Татарстана?
Гузель Яхина на пресс-конференции ТАСС: «Я писала её [книгу] 2,5 года. Изначально задумывалась небольшая, камерная повесть».
- Во-первых, чтобы работать в архивах, нужна подготовительная работа. Она должна сначала освоить литературу по теме, чтобы просто знать, что именно искать. Она должна изучить историографию своей проблематики.
Дальше - ей специалисты должны показать, какие фонды в Нацархиве надо поднимать. Если человек придёт в архив с улицы и попросит дать ему материалы по какой-то теме, то у него ничего не выйдет абсолютно. Ему надо будет ознакомиться с каталогом описей и после этого он начнёт свой долгий поиск.
Само по себе заявлять, что исследование темы началось с архивов - это абсурд. Это конечно звучит правдиво для людей, далёких от исторической науки, но никак не для профессиональных историков.
Если бы она работала с данными по эвакуации детей в Казани и хотела бы уйти от аналогий с Неверовым, то она бы так и сделала. Детей из Казани очень редко везли напрямую даже в Ташкент, потому что не было прямой железнодорожной ветки на Оренбург. Из Казани в Ташкент очень долго ехать, надо было разворачиваться на нескольких станциях. А 1920-1921 год - это время железнодорожного кризиса, потому что мало паровозов, много паровозных пробок. То есть путь из Казани в Ташкент мог бы и месяц-полтора занять. За это время много детей могли умереть. Поэтому из Казани очень мало детей возили по такому маршруту.
Я же пишу про поезд с детьми из Самары в Самарканд. Это уникальный случай. Просто потому, что Ташкент был переполнен эвакуированными детьми. Поэтому было принято единичное решение привезти детей из Самары в Самарканд сразу. Публикации по этому событию не было нигде, кроме как у меня в блоге в «ЖЖ». В Самарском архиве она это дело не поднимала.
Но в её рассказе есть очень смешной момент. На пресс-конференции она говорит о советских музеях о голоде. О них она могла прочитать также в моих блогах. Но она, похоже не поняли, что это такое. Она рассказывает, что на местах создавались музеи о голоде, что потом советским властями они не понравились, были закрыты, а работники музеев репрессированы.
Это на самом деле полный вымысел. Дело в том, что эти музеи голода - это не стационарные помещения или здания. Это такие передвижные конструкции. Музеи голода создавали сами советские власти, чтобы агитировать граждан сдавать деньги в пользу голодающих. Музеи голода состояли из плакатов, на них были фотографии ужасов голода. На фотографиях демонстрировались образцы суррогатов, которыми питались крестьяне.
Голод закончился и передвижные эти выставки стали просто не нужны. Где их убрали, где-то сдали в архив, где убрали в запасники музеев, где-то просто выкинули. И плакаты сгнили. Некоторые экспозиции остались, например, в Саратовском краеведческом музее. С ними можно ознакомиться. Если бы Яхина читала литературу, то она обязательно бы увидела фотографии, например, самарского «Музея голода» в той же «Книге о голоде». Но она не читала эти книжки. А то, что работники этого музея были репрессированы после его закрытия - это, конечно, вымысел чистой воды.
Гузель Яхина на пресс-конференции ТАСС: «Когда голод был в стране, об этом невозможно было молчать. Об этом писали все газеты. Было издано огромное количество книг о голоде. Об это писали социальные работники, врачи, журналисты. Тема звучала, гремела… но в ранние 20-ые годы. Но потом государство нужно было показать, что голод побежден. Постепенно эта тема стала уходить в область молчания. Стали постепенно закрываться «Музеи голода». Были такие музеи по типу «Музея блокады» в Ленинграде. Такие же музеи были открыты в 1922 году в Саратове, в Самаре. Но позже эти музеи были закрыты, а их создатели репрессированы».