«Мой первый друг,
Мой друг бесценный
И я судьбу благословил…»
(А.С.Пушкин)
С Галиёй мы дружили с детства, с 5-го класса. Но позднее, как-то перебирая свои фотографии, я увидела одну фотку, где мы с ней в детском саду и сидим рядом…У неё чёрные кудрявые волосы, а у меня почти нет волос. Я косо подрезала свою чёлку, и мне её подстригли совсем…Да…интересно, может, это совпадение.
Но, скорее всего, нет. Если сидим рядом, то, наверное, и в садике мы с ней уже дружили. Потом судьба на четыре года разбросала нас в разные школы, но в пятом классе опять свела вместе. С каждым годом наша дружба крепла и крепла, становилась сильнее и сильнее. Галия училась не только в основной школе, но и в музыкальной. Раньше у них был старый чёрный рояль, а потом отец купил ей красивое пианино цвета орехового дерева. Галей-абы, Галияшкин отец, рассказывал, как он взял пианино в кредит, платил за него сорок рублей в месяц.
Платил и плакал, плакал и платил. Но основной инструмент, на котором она училась играть, это была скрипка. Такая махонькая скрипочка в руках первоклашки. В параллельном классе на скрипке учился Петька Леонтьев. Но часто дети не любят того, кто выделяется, и Петька Леонтьев был часто бит за способность к игре на этом божественном инструменте.
Играть на скрипке может далеко не каждый (это тебе не гитара, на которой бренчит каждый второй. Если, конечно, не брать в пример классическую гитару), нужно иметь очень тонкий музыкальный слух. А вот Рамзии повезло – она обладала именно таким тонким музыкальным слухом и с успехом окончила музыкальную школу по классу скрипки. Я, в отличие от Галлии, не обладала таким тонким слухом, ну что ж, не наградил меня Бог.
Я хотела научиться играть хотя бы на пианино. Но наша семья на тот момент переживала материальные трудности, и мама не могла отдать меня в музыкальную школу и, тем более, купить пианино. Я могла рассчитывать только на какой-нибудь кружок. Плата за занятие за час была 15 рублей, что по тем временам тоже было немало. Начала я ходить заниматься, начала учить ноты: целая, половинка, четвертинка, восьмая и т.д.
Но пианино-то дома не было. Сходила я два раза позаниматься к Галлии. Но увы…Ей самой надо было заниматься. Здесь уж что говорить? Каким бы близким другом она ни была, но как будешь заниматься в чужой семье? А вдруг у них гости? А вдруг они отдыхают? Да и мало ли что другое.
Тем более отец у неё был инвалидом. И я, несмотря на то, что была ещё ребёнком, поняла, что не получится у меня заниматься у Галлии. Но я ещё не сдавалась – нарисовала себе клавиатуру на бумаге, положила её нас стол и учила гаммы и разные простые песенки:
- И раз-два, три – четыре. И раз – два, три – четыре…
Здесь половинка на счет - раз-два, здесь четвертинка на счет – и раз, и два, и три, и четыре… Что ж, понятно, не научиться играть на бумажной клавиатуре. И вся моя затея – научиться играть на пианино – лопнула, как мыльный пузырь. Но я опять не сдавалась. Я купила гитару и начала бренчать на ней и петь разные песенки. Кстати, пела я неплохо, и даже выступала на концерте в спортивном лагере «Икар», когда училась в КАИ.
Однажды выступила на концерте в самом здании КАИ на каком-то празднике. Спела и сыграла неплохо, но очень стеснялась. И, видимо, эмоции на моём лице плохо проявлялись. Как сказала мне Галлия:
-Ни один мускул не дрогнул на твоём лице.
Наверное, она была права. Я чувствовала себя очень скованно, хотя в жизни я очень жизнерадостный и весёлый человек. И ещё я очень общительная. Или, как сейчас говорят, коммуникабельная.
Но сцена – это совсем другое. Это может далеко не каждый. Вот, и сценическая деятельность мне не удалась. Ну что ж, всё равно у меня было весёлое детство и весёлая юность.
Я была заводилой и хохотушкой, занималась в разных кружках. Играла в волейбол, ходила в конькобежную секцию, на фигурное катание, в кружок по классу гитары – уф, куда я только ни ходила! Но это было сплошное дилетантство. Ничем серьёзным я не увлеклась. Но, тем не менее, я была очень подвижным, весёлым и жизнерадостным ребёнком. Так протекало моё детство, а потом и юность.
После окончания КАИ, очного отделения, я сразу поступила в КГУ на филфак. После 3-го курса вышла замуж и укатила…Куда же Вы подумали? Ни за что не догадаетесь! Я уехала на Крайний Север, на Кольский полуостров, в город Полярный! Ну надо же – какие сюрпризы иногда преподносит нам судьба!
На этот Кольский полуостров я могла смотреть только на карте, когда изучала географию в школе. А вот пришлось познакомиться поближе с этой тундрой. Олени, правда, свободно там не бегали, песцы к подъезду не подбегали, но зато грибов и ягод – хоть косой коси!
Вот и разошлись мои пути-дорожки с моим лучшим другом Галлиёй. Но я её не забывала. Я писала ей такие толстенные письма, что иногда конверт не выдерживал и трещал по швам. А за вес почти всегда приходилось доплачивать. Мои письма начинались так же, как Пушкин писал своему другу Пущину:
-Мой первый друг, мой друг бесценный…
Конечно, не только письма я писала, почти каждое лето я приезжала в отпуск. Я всегда знала, что в Казани у меня есть настоящий друг, мой бесценный друг, мой друг детства, который всегда поможет и спасёт, который всегда протянет руку помощи.
Так и было, наша дружба продолжалась, хотя мы были на огромном расстоянии друг от друга. Однажды в каком-то споре про дружбу, когда я сказала, что у меня есть настоящий друг, один мужчина мне возразил и сказал:
-У тебя уже нет друга.
-Как это нет друга? Что Вы такое говорите? – возмутилась я. – Почему Вы так считаете?
- Почему я так считаю? А очень просто можно ответить на этот вопрос. Во-первых, - вы живёте очень далеко друг от друга, а во- вторых, - с возрастом люди очень меняются.
Но меня эти доводы совсем не убедили. Я осталась при своём мнении – друг у меня есть! И причём – настоящий друг!
Время шло, и вот, наконец:
-«Я вновь вернулся в свой край осиротелый, в котором не был 20 лет»! (Сергей Есенин).
Я тоже вернулась на свою Родину, вернулась заблудшая дочь Татарии. Пока я жила на Севере, родители умерли, а наш деревянный дом сгорел. Мы с сыном жили на квартире, то есть почти скитались по людям.
И вот однажды мне понадобилась прописка. И куда я могла пойти? Конечно, я пошла к своему другу детства и юности – я пошла к Галлии. Мне нужна была прописка на время. В том, что она мне поможет, у меня не было и тени сомнения. И вот сидим мы с ней на кухне, пьём чай, как всегда, я ей излагаю свою просьбу. И вдруг лицо Рамзии меняется, становится каким-то чужим, как будто я вижу её впервые:
-Знаешь, что Жанна. Я не могу тебя прописать.
-Почему не можешь? – пока ничего не понимаю я. – Это же ненадолго. Это же на время.
-Нет, не могу. Во- первых, - все мои домашние категорически против. А во-вторых, - ведь если я пропишу тебя с ребёнком, а ты не добьёшься жилья, я не смогу тебя выписать. Это будет до гробовой доски.
Но ты же меня знаешь! Мы же с тобой выросли на одной улице! Мы ходили с тобой в один детский сад и сидели на одной парте?! Как? Как ты можешь так поступить? Ты же мой единственный настоящий друг детства!
-Нет, Жанна, нет! Я не могу тебя прописать.
Я всё поняла. Её ответ был, как гром с ясного неба.
- Нет, Галлия! Это не твои домашние против, это ты против!
И я ушла. По дороге я шла и плакала так, как будто кто-то умер. Я плакала не из-за того, что она меня не прописала. Я плакала из-за того, что умерла наша дружба, а я потеряла своего лучшего друга.
-Как, как она смогла так поступить? Неужели наша дружба в детстве и юности ничего не стоит? Неужели? Неужели прав Михаил Булгаков, когда сказал, что квартирный вопрос испортил москвичей?
Видимо, он прав. Квартирный вопрос испортил не только москвичей. Этот проклятый вопрос испортил многих порядочных людей. Как испортил и мою подругу детства –Галлию. Конечно, совершенно ни причём её домашние. Мужу её абсолютно всё равно, а сыну…А сыну, если бы он возражал, она могла, если бы хотела, сказать:
-Извини, сынок. Но Жанка – это мой друг детства. И по-другому я просто не могу поступить.
И если бы Галлия обратилась ко мне с такой просьбой, я так бы и сказала своим домашним:
-Я должна помочь своему другу. Пусть даже я и не смогу её выписать. Ну что ж, пусть будет и до гробовой доски.
Видимо, мой знакомый на Севере был прав, когда сказал, что друга у меня уже нет. Или Галлия так сильно изменилась, или я не знала её совсем. А может быть, и то, и другое. Я вспомнила один случай, который произошёл до разговора о прописке.
Галлия отдыхала в санатории в Васильево, а я приехала её навестить. И вот мы с ней пошли в магазин купить что-нибудь к чаю. На улице увидели, что бабушка продаёт воблу. Вобла была такой аппетитной, что я захотела купить одну рыбку. Но рыбка была не только аппетитной, но и очень дорогой.
И пока я торговалась с бабушкой, какой-то молодой мужчина предложил нам рыбку бесплатно. Мы, конечно, отказывались, но мужчина настоял, и воблу мы взяли. По дороге Галлия очень серьёзно меня отчитала:
-Как ты могла взять рыбу у этого мужика? У него же на лбу написано, что он из тюрьмы.
-Ну и что ж, даже если он из тюрьмы? Всякое в жизни бывает. Он же предложил воблу от всей души, - ответила я.
Конечно, я была немного удивлена, что Галлия так неприязненно отнеслась к этому мужчине. Тем более, она же не знала наверняка, сидел он или нет. И меня так отчитала, как девочку. А рыбу мы съели, причём Галлия ела её тоже с удовольствием, совершенно забыв о том, кто нам её дал.
Опять прошло время, я получила квартиру, так что зря Галлия так сильно испугалась, что не выпишет меня из своей квартиры до самой гробовой доски.
Видимо, наша дружба не прошла проверку временем. В детстве и в юности всё было нормально, а вот серьёзного испытания Галлия не выдержала.
Я забыла обиду, и мы с ней поддерживали приятельские отношения. Даже ходили друг к другу на день рождения. Как говорится, лучше плохой мир, чем хорошая ссора. В этом году я решила поздравить её с Новым Годом.
Думаю, пойду в 10 часов, поздравлю, подарю подарки и домой, благо мы и живём-то близко. Похожу к дому, настроение приподнятое, нажимаю на кнопку домофона:
-Кто? – раздаётся мужской голос.
-Снегурочка! – кричу я.
Домофон отключается. Я снова звоню. Снова всё отключается. Я снова звоню и не успеваю сказать серьёзно, что это я, что откройте же, наконец, как слышу громкий голос Галлии:
-Да Жанна! Что надо? Не открывается что ли?
И она ответила таким злым голосом, как будто в гости к ней пришли сразу все враги. Я просто опешила и не знала, что сказать. Дверь открылась, но я не могла уже к ней идти. Я постояла немного, пришла в себя и пошла домой. И самое интересное, когда я пошла её поздравлять, мой сын сказал мне:
-А ты уверена, что тебя там так ждут?
-Ну конечно, уверена, я же друга пошла поздравить.
Вот уж действительно, устами младенца глаголет истина. И дружба наша сошла на нет. Очень горько и обидно. Сколько лет я была уверена, что у меня есть самый верный, самый настоящий друг детства и юности.
Сколько спорила я со своими знакомыми до хрипоты, что настоящая дружба есть, что ей не страшны никакие преграды…
Или я так ошибалась, или…
Я не знаю ответа на этот вопрос…
Молю святое провиденье:
Да голос мой душе твоей
Дарует тоже утешенье…