Найти в Дзене
Интуиция времени

У каждой эпохи есть своя акустика

Аминодав Пейсахович Шполянский – Аминад Петрович – Дон-Аминадо.
Русский поэт-сатирик, мемуарист, адвокат Аминодав Шполянский, дон Аминадо жил в Одессе довольно непродолжительное время, но любил и вспоминал Одессу всю свою жизнь.
Он родился 7 мая 1888 года в небольшом городке Елизаветграде Херсонской губернии (ныне – Кировоград). В Одессе занимался на юридическом факультете Новороссийского
 Аминодав Пейсахович Шполянский – Аминад Петрович – Дон-Аминадо. (1888-1957)
Аминодав Пейсахович Шполянский – Аминад Петрович – Дон-Аминадо. (1888-1957)

Русский поэт-сатирик, мемуарист, адвокат Аминодав Шполянский, дон Аминадо жил в Одессе довольно непродолжительное время, но любил и вспоминал Одессу всю свою жизнь.

Он родился 7 мая 1888 года в небольшом городке Елизаветграде Херсонской губернии (ныне – Кировоград). В Одессе занимался на юридическом факультете Новороссийского университета.

Будучи солдатом во время Первой мировой войны (в 1915 г. ранен и вернулся в Москву), Дон-Аминадо опубликовал свою первую книгу лирико-патриотических стихотворений "Песни войны".

В январе 1920 эмигрировал через Константинополь в Париж, где регулярно вплоть до 1940-х гг. печатал фельетоны в газете П.Милюкова "Последние новости", сотрудничал также с другими эмигрантскими изданиями: детским журналом "Зелёная палочка" (1920—1921), "Свободная мысль", журналом "Иллюстрированная Россия", журналом "Сатирикон" (в 1931 был там фактическим соредактором), альманахом "Сполохи", выпустил несколько сборников своих произведений.

В 1920 году в Париже стал масоном. В 1922 году заведовал литературно-художественной частью театра "Карусель" в Берлине.

Его юмор часто бывал резок и переходил в сатиру. Но удивительно мягким лиризмом отмечены многие его стихи. Самые задушевные строки о потерянной России, самые чистые, без примеси злобы и ненависти, написали в эмиграции Саша Черный и Аминад Петрович – русские евреи одесского происхождения.

В “Поезде на третьем пути” Аминад Петрович дал эмигрантскую оценку параллельной советской литературе. Две русские литературы, одна в изгнании, другая в соцлагере, развивались параллельно, и следует говорить не столько о противостоянии, сколько о едином процессе творчества, и это единство определялось Словом и его жизнью в тексте. Это лучшее из зарубежных мемуаров. По теплоте, по нежной сострадательности, по тихой печали, по отсутствию ненависти и проклинаний.

Близким и понятным показался Валентин Катаев… каким-то чужим, отвратным, но волнующим ритмом задевала за живое “Конармия” Бабеля… Илья Эренбург, от произведений которого исходила непревзойденная ложь и сладкая тошнота… но первое, по праву, место занял всеми завладевший сердцами и умами неизвестный советский гражданин, которого звали Зощенко. О чудотворном таланте его, который воистину, как нечаянная радость, осветил и озарил все, что творилось и копошилось в темном тридевятом царстве, в тридесятом государстве, на улицах и в переулках, в домах и застенках, на всей этой загнанной в тупичок всероссийской жилплощади, о чудодейственном таланте его еще будут написаны книги и монографии…

В эмиграции он был относительно благополучен. Имел домик под Парижем, в городке Иер, и называл себя “иеромонах”. Надломила его война. Очень чуткий, он уловил главное ее последствие – равнодушие к чужим бедам:

…О том, что было пережито всеми нами, оставшимися по ту сторону добра и зла, можно написать 86 томов Брокгауза и Ефрона, но никто их читать не станет. Поразило меня только одно: равнодушие… Вообще говоря, все хотят забыть о сожженных… ибо для тех, кто уцелел, Бухенвальд и Аушвиц – это то же самое, что наводнение в Китае.

Его афоризмы – одни из лучших в русском языке:

-“Ложь – искусство, сплетня – ремесло”,
-“Очарование начинается с главного, разочарование – с пустяков”,
-“Ничто так не приближает к смерти, как долголетие”,
-“Ничто так не мешает видеть, как точка зрения”,
-“Никто и никому в мире так не обязан, как обезьяны Дарвину”,
-“Стрельба есть передача мыслей на расстоянии”,
-“Не думай дурно о всех ближних сразу, думай по очереди”,
-“Старайтесь казаться моложе, чем вы есть, но не моложе, чем о вас думают”.

А вот и наши реальности:

-“Сначала народ безмолвствует, потом становится под знамена, потом в очередь, потом – опять под знамена, и потом снова безмолвствует”,
-“У прожигателей жизни нет времени подумать о безработных, зато у безработных найдется время подумать о прожигателях жизни”,
-“В конце концов, вся переоценка ценностей только к тому и сводится, что к переименованию улиц”,
-“Как бы твое положение ни было худо, утешайся тем, что международное положение еще хуже”.

Умер в Париже в 1957 году в возрасте 69 лет.

(по материалам сайтов: az-libr.ru, odessa-memory.info, Википедия)