Вот какую историю своего увольнения поведал мне Николай Григорьевич Ковалёв. При сдаче заводом очередного жилого дома Ковалёв был вызван в областной комитет партии к первому секретарю Шакирову. Тот потребовал в приказном порядке отдать в фонд города определенное количество квартир, довольно значительное, что существенно ухудшало положение очередников- заводчан. Ковалёв в категорической форме отказал в этом первому лицу Башкирии. Родился нешуточный конфликт. Шакиров не умел прощать непослушных, имеющих своё мнение людей. И его Церберы массированно бросились искать на Ковалёва компромат. И нашли: недавно кабинет Ковалёва ремонтировался и стены в нем были обиты искусственной кожей. Так вот это посчитали как превышение должностных полномочий, проявление нескромности, барства. Выговор по партийной линии и снятие с работы стали итогом этого конфликта. Министр авиационной промышленности звонил Шакирову с просьбой не поступать так круто с таким заслуженным человеком, звонили и из ЦК партии, но Шакиров был неумолим. Рассказывают, что он ногой открывал дверь в кабинет Брежнева, его любимчиком был . Поэтому он просто проигнорировал просьбы и министра, и людей из ЦК. Многим талантливым людям этот партийный деятель судьбы поломал. Коснулась его злая воля и меня, и моего отца. Но это совсем другая история. Петр Васильевич Дементьев, министр авиационной промышленности не оставил Ковалёва , учитывая его огромный опыт и заслуги, назначив его заместителем директора Ленинградского об’’единения Электроавтоматика, где Николай Григорьевич работал до ухода на пенсию.
Преемником Ковалёва на УПЗ имени В.И. Ленина стал Панков Гений Викторович. Работая на этом заводе, я знал этого человека, контактируя с ним по работе. Был он главным инженером и я приходил к нему согласовывать разрешение на отклонение от технологии. Пару раз в месяц мне, как мастеру производственного участка, приходилось это делать. Какой- нибудь работяга напортачит в плате или панели, изделие на выходе и отсутствие этой детали грозит срывом плана по цеху. Вот и идёшь на поклон собирать подписи, а их ,помню, штук двенадцать было и последняя- Панковская. Я всегда удивлялся, на сколько он был осведомлён о каждом изделии, порядке стыковки узлов и деталей в этих узлах.
Отработав положенные три года после института на заводе я был приглашён на родную кафедру Уфимского авиационного института в качестве младшего научного сотрудника с прицелом поступления в целевую аспирантуру Московского института сталей и сплавов. На этом наши пути с Гением Викторовичем разошлись на многие годы. Встретились мы с ним в совершенно неожиданном месте: в Колонном зале Дома Союзов в Москве, где проходил девятый с’’езд профессионального союза рабочих авиационной промышленности в январе 1982 года. Я работал председателем профкома Агрегатного об’’единения и естественно, что был избран делегатом на этот с’’езд. Панков в составе делегации от своего завода тоже прибыл в Москву. Мы душевно поприветствовали друг друга , словно и не было этой толщи лет между нами. Он на правах старшего начал задавать мне вопросы, касающиеся производственной деятельности моего предприятия. Его живо интересовала эта тема, поскольку в нашем об’’единении работал его сын- Вадим Гениевич, в должности заместителя начальника ведущего сборочного цеха. В перерывах между заседаниями с’’езда мы выходили в паркетный зал и полчаса дефилировали в нем, созерцая орденоносных и маршалозвездных делегатов. К нам присоединялся лётчик-космонавт Союза ССР Виталий Иванович Севастьянов, который являлся куратором нашей Башкирской делегации, пожалуй, после Московской самой многочисленной. В Башкирии было шесть огромных предприятий Министерства. В глазах рябит от наград прогуливающихся людей. Я-то никого не знаю, и как увижу какую- нибудь личность с двумя- тремя золотыми звёздами, так спрашиваю у Панкова или Севастьянова, кто это такой? Все ещё в том далеком 1982 году были живы и здоровы и трудились на благо Родины. Вот Генрих Васильевич Новожилов-генеральный конструктор, создатель самолетов Ил -76,Ил-96,Ил-114, которые и сейчас трудятся в небе, возят нашего Президента и Премьера. А вот этот почтеннейший товарищ-Олег Константинович Антонов-создатель легендарного Ан-22 «Антей»-первого в мире широкофюзеляжного самолета. Александр Сергеевич Яковлев, лётчик-испытатель Константин Коккинаки, Владимир Ильюшин- сын выдающегося авиаконструктора Сергея Ильюшина, Герой Советского Союза, генерал, заместитель конструктора Сухого. Мне посчастливилось видеть этих выдающихся людей живыми, не на фотографиях и в музеях. Многие из них подходили и здоровались с Панковым, прекрасно знали, что выпускает его завод. Директора- производственники всегда были в особом почете, они воплощали в металле то, что на бумаге придумали академики-конструктора.
С’’езд проходил три дня, затем был банкет в ресторане гостиницы «Москва». Я сидел за столом через одного человека от Панкова и Севастьянова и внимательно прислушивался к их разговору,оттопырив левое ухо. Говорилось о многом непонятном для меня , но вот один момент запомнился особо. Панков передаёт Севастьянову несколько электробритв «Агидель» и просит, чтобы кто- нибудь из ребят взял одну в полёт. И добавляет, что в бритву встроен пылесос и пресс-брикет. Понятно, что любой предмет проходит особый досмотр Госкомиссии перед космическим полетом. Не знаю, слетала ли наша бритва в космос, но то, что она была сконструирована именно для таких полетов, вот это главное. И это здорово! ( продолжение следует)