В СССР как вы знаете было немало преступлений. Я считаю, что с 1946 по 1955 было самое криминальное время в СССР. Так как война закончилась, оружий много, еду мало и всем хочется кушать. Вот и начались грабежи и убийства. Хотелось бы рассказать про самые крупные преступления во время СССР. Всем приятного просмотра)
Наш рейтинг открывает:
Теракт на борту самолета, летевший с Москвы до Симферопля
10 октября 1971 года прогремел взрыв самолета Ту-104, который следовал с Москвы в Симферополь. В 19:07 борт благополучно приземлился в аэропорту Внуково, полсе чего начал готовиться к обратному рейсу. Но случилась беда и самолет рухнул возле деревни Бараново Наро-Фоминского района Московской области.
Следственный комитет выяснил, что на борту самолета была спрятана взрывчатое вещество под креслом. Сразу же, как самолет вылетел на обратный рейс к сожалению бомба взорвалась. В результате чего была подбита левая крыло самолета, багажный отсек и перебил тяги высотных рулей. Погибли все пассажиры и водители самолета, а исполнителей теракта не нашли...
Взрыв Партклуба в Ленинграде 1927 год
Взрыв Партклуба в Ленинграде был совершён 7 июня 1927 года членами белоэмигрантской компании РОВС. Была подорвана взрывчатка в партклубе Питерского революционного университета, в конечном итоге что 1 человек погиб, 26 ранено. В этот же день в Минске погиб главнокомандующий Белорусского ОГПУ Опанский.
В СССР было занесено порядочно террористических групп, однако исключительно трехрублевке в подчинении Ларионова (двумя прочими соучастниками категории водились имевшиеся гимназисты российской гимназии в Гельсингфорсе Сергей Соловьёв и Дмитрий Мономахов) получился реализовать террористский акт и впоследствии оставить СССР.
Ночью на 1 июня 1927 года команда Виктора Ларионова вместе финского проводника потихоньку пересекла советско-финскую меру по реке Сестре. Спустя блужданий по советской местности Ларионов выгнал категорию в знакомый ему с молодости лесочек под Левашово и устроил в нём «базу». В Ленинград осуществлено порядочно ходок, оканчивавшихся неудачей.
7 июня, со второй попытки, команда закончил акт в здании Агитпропагандного отдела Питерской Коммуны в адрес: речки Мойки, д. 59, забросав пространство заседания коммунистов гранатами, ранив, после русским данным, 26 человек. В нападении участвовали Победитель Ларионов, Димитриевен Мономахов и Сергей Соловьев[1].
Спустя совершения теракта команда возвратился для местность Финляндии. По требованию совковых воль в начале сентября 1927 Ларионов был выслан из Финляндии и поселился во Франции, где написал книжку «Боевая вылазка в СССР».
Осенью 1927 возрасты Питерским ОГПУ будто будто пособники в организации теракта водились приговорены и расстреляны четыре автохтонных «монархистов».
Убийство Саломона Михоэлса 12 января 1948 год
Смертоубийство Соломона Михоэлса водился произведено 12 января 1948 возрасты в Минске. Глобально общеизвестный аффектированный режиссёр и еврейский социальный действователь Мудрец Михоэлс погиб по прямому указу Сталина работниками Министерства общегосударственной безвредности СССР. Смертоубийство водился замаскировано около крушение — погибель в автокатастрофе. Происшествия совершения правонарушения замерзли знамениты спустя погибели Сталина в 1953 году, впрочем криминальное мастерство не возбуждалось и наказания соучастники смертоубийства не понесли. Предвидя обо усугубляющемся антисемитизме Сталина и его ненависти к родственникам кончившей с собой благоверной Веры Аллилуевой, эмир-аль-омр общегосударственной безвредности Победитель Абакумов сфальсифицировал сионистический заговор, будто сосредоточенный насупротив самого Сталина и его семьи. На дне 1946 возрасты он регулярно подталкивал Сталину информацию о контактах его дочке Светланы и её благоверного Григория Морозова с Исааком Гольдштейном, будто присланным к ним «еврейским националистом» Михоэлсом с мишенью созыва собственной информации о Сталине по заданию североамериканской разведки[1].
С Михоэлсом Гольдштейн был признаком посредством своего товарища Захара Гринберга, члена Иудейского антифашистского комитета, некоторый руководил Михоэлс. Михоэлс положительно обговаривал с Гольдштейном его контакты с дочерью Сталина и её мужем, поелику планировал посредством родственников сигналить Сталина о дилеммах в расположенье евреев в СССР. 27 декабря 1947 возрасты Сталин провёл вечерком доверительную повстречаю с Абакумовым и его заместителем генерал-лейтенантом Огольцовым. Эта встреча, отлично от других встреч Сталина с министром, штудировал кроме инородных и длился длительнее обыкновенного — с 20: 20 пред 21: Далее Абакумов и Огольцов пустили показания, что во время данной беседы Сталин препоручил им смертоубийство Михоэлса и распорядился об инсценировке автокатастрофы. Спросив через Абакумова о грядущей поездке Михоэлса в Минск, Сталин 6 января 1948 возрасты засвидетельствовал после телефону распоряжение утрамбовать Михоэлса и инсценировать погибель в автокатастрофе. Стороной оглавление данного пересуда засвидетельствовал дочурку Сталина Катерина Аллилуева. 2 января 1948 возрасты Михоэлс заработал командировочное удостоверение, а 7 января поехал из Москвы в Минск поездом совместно с Голубовым-Потаповым[15]. Им предстояло побывать для спектаклях минских театров, повышенных на соискание Сталинской премии. Спектаклей водился два: песнь Евгения Тикоцкого «Алеся» с Ларисой Царскосельской в генеральной партии и «Константин Заслонов» Область Мовзона в Белорусском трагическом театре им. Американец Купалы с Борисом Платоновым в генеральной роли. Просмотры данных постановок водились назначены для 10 и 11 января[16].
В Минске 8 января Михоэлс и Голубов в сопровождении секретаря парторганизации Комитета по делам искусств Совет Иллариона Барашко, приехавшего в Город тем же поездом, пришли в гостиницу «Беларусь», где в репутацию Михоэлса был в одинаковый концерт дан банкет, произведенный администрацией трагического театра
Ограбление универмага «Молодёжный»
Вооружённое хищение универмага «Молодёжный» в городе москва 14 ноября 1986 возрасты — крупнейшее в истории Совет хищение инкассаторов и присвоение валютных средств. Взамен правонарушения выбывал непосредственно Боря Ельцин, вкалывавший в то время основным секретарём Столичного горкома КПСС. Возможно, ежели бы это правонарушение не водился раскрыто по горячим следам, оно бы стоило ему партийной карьеры[1]. Бандитов, напавших 14 ноября 1986 возрасты на инкассаторов у универмага «Молодёжный» в Москве, водился четверо:
Гоша Олегович Книгин, 1955 возрасты рождения, прежний помощник милиции, в 1984 годку был уволен за превышение официальных полномочий.
Валериковен Николаевич Финеев, 1959 возрасты рождения, прежний помощник милиции, в 1984 годку был осуждён за превышение официальных полномочий к трём годам лишения воли после рукоприкладство подозреваемому в время допроса.
Юджиновен Анатольевич Субачёв, 1957 возрасты рождения, старлей Русской Армии, заместитель армейской части, был исключён изо строев КПСС.
Апостол Алексеевич Голубков, 1946 возрасты рождения, прежний помощник Девятого генерального управления Чек Совет после охране главных лиц государства[1]. В тот период Книгин и Финеев, опамятовавшиеся к месту запланированного разбойного нападения пешком, повстречались у здания универмага после адресу Можайское шоссе, 31 с приехавшими на машине Голубковым и Субачёвым. Планомерно, утрамбовать инкассаторов и забрать средства соответственны водились имевшиеся милиционеры, Субачёв обещал оставить бутыли с зажигательной мешаниной к входу в универмаг, дабы в поднявшейся панике непринужденно смотаться через преследования, а Голубков оправдывал значимостей водителя[2].
Предположительно в 21: 10 к зданию универмага пристал инкассаторская машина, в какой разыскивались три инкассатора — Карпинский, Новиков и Мишин. За деньгами тронулся Новиков, а два других инкассатора сохранились в машине. Иногда он возвратился с средствами и обнаружил калитку машины, вывернувшиеся тайный универмага Книгин и Финеев начали стрелять из пистолетов. Новиков был убит для месте, Мишин заработал летальное раскраивание и незадолго скончался, а Карпинский заработал раскраивание в руку и потерял сознание, что и спасло ему жизнь. Услышавшая выстрелы взрослый чауш милиции Доверенность Алфимова бросился к бандитам и, невзирая на отсутствие у неё табельного оружия, постарался их урезонить. Четырьмя выстрелами Финеев застрелил Алфимову, а впоследствии бандиты схватили карман денег не считает и побежали в проходные дворы. Субачёв, какому светил организовать акт у входа в универмаг, испугался и отказался от своих планов, и да бежал. Книгин и Финеев повстречались в условленном месте, где их уже на машине поджидал Голубков. Субачёв но тронулся домой[2].
Посредством кое-какое время автомашина Голубкова водился застопорена милиционерским патрулём. Бандиты обстреляли патрульных. Один изо них был ранен, однако заработал раскраивание и Голубков. После чего Книгин доконал травмированного напарника, а затем вышвырнул его тело для пустыре вокруг Ломоносовского проспекта. Вследствие обнародованному незамедлительно спустя ограбления эксплуатационному проекту «Перехват» бандиты постановили избавиться через отправь пешком. По непонятной первопричине они не взяли с собой карман с деньгами. Незадолго автомашина водился обнаружена, как и деньги в ней. Финееву и Субачёву получился до поры до времени скрыться, а Книгин был показан в близкорасположенной котельной. Книгин арестовал в заложники оператора бойлерной и попытался водился завязать предписывать условия, но в окончательном результате понял, что это бесполезно, и застрелился. В машине злодеев был показан бранный аттестат Субачёва, в конечном итоге что взрослый летешник был арестован. Он не ведал фамилии Финеева, сумевшего в тот период перескочить возле патрулей на такси, но бывший фараон был изобличён в проходе отработки известных Книгина, и спустя 15 времен спустя ограбления был арестован. Оба оставшихся вживе бандита повинились в совершении разбойного нападения на инкассаторов у универмага «Молодёжный». Финеев да сознался в совершении им в сговоре с Книгиным ещё двух смертоубийств — работника милиции в электричке на Белорусском вокзале, и чернейшего жилого маклера, а да в прочих правонарушениях
Расследованием после занятию обо ограблении у универмага «Молодёжный» возглавлял взрослый дознаватель после чрезвычайно величественным разбирательствам Исса Костоев
Осенью 1987 возрасты бранный суд Столичного армейского окрестность прибил Субачёва к 10 годам лишения свободы, а Финеева — к высшей границе наказания — недолговечной экзекуции посредством расстрел
Сучья война
Су́чья война́ — бесчеловечная защита промежду группами заключённых, осуждённых после криминальные преступления, выходившая в исправительно-трудовых учреждениях (ИТУ) Совет в 1946—1956 годах. В конфликте участвовали с одной сторонки так называемые «суки» — осуждённые, удовлетворительно относившиеся к власти исправительного учреждения и пожелавшие «встать на путь исправления», а с другой — «воры в законе», исповедовавшие престарелые правила, какие опровергали другое пособничество с органами власти. Далее «сучья война» перешел в борьбу «законных» воров, другими словами придерживающихся «классических» свых правил, и воров, необязательно сиречь неохотно отрекшихся через их исполнения и, соответственно, примкнувших к «сукам». Суки» проворно осмыслили авторитетность мощного давления и стали темпераментно навербовывать в свои магазины «законных» воров. «Уговоры» исполнялись либо путём бесчеловечного избиения одного грабителя несколькими «суками»
(«трюмиловка»), либо элементарно опасностью смерти, либо всяческими уловками, в каких могли участвовать и сотрудники исправительно-трудовых учреждений[3]. В процессе противоборства промежду двумя генеральными сортировками заключённых появился магазин больше мелких: «беспредел», «махновщина», «красные шапочки» (А. Сидоров (Фима Жиганец) предполагает, что это водились заключённые из военных, спаянные после принципу фронтового братства), «польские воры» (по воззрению А. Сидорова (Фимы Жиганца) такое водились уголовники из Польши, Прибалтики и с Западной Украины), «челюскинцы», «мужики ломом подпоясанные», «пивоваровцы», «упоровцы», «ребровцы», «казаки», «дери-бери» и другие[6]. Но обычно их было меньше, нежели поверенных 2 генеральных группировок: «воров» и «сук», и они были принуждены либо присоединяться к одной изо данных 2 группировок, либо закрывать свою принадлежность, затаиваясь промежду «бытовых». Шаламов обрисовывает случай, иногда кого-то из «беспредельщиков» (воевавших как с ворами, этак и с суками) после погрешности сориентировали на «чужую» зону.
Данный заключенный 3 дня выстоял около вышкой с часовым, дабы его не уничтожили остальные уголовники, счастливо контора не этапировала его на другую зону[1].
Душегубство утвердил таковые масштабы, что старые грабители водились принуждены скорректировать свой кодекс, дабы остаться в живых. Спустя бесчисленных дебатов они встретились для исключении изо правил: грабители располагали преимущество превращаться бригадирами и парикмахерами в исправительно-трудовых учреждениях. Чин постоянно мог прокормить порядочно друзей. Парикмахеры располагали путь к пронзительным объектам — бритвам и ножницам, являвшимся замечательным превосходством в случае драки. [источник не показан 135 дней]
Добольно быстро таборная контора наступил к выводу, что и «ссученные» и «законники» устремляются к одному и именно этому — захвату власти для зоне, ради паразитирования по-над «положительным элементом» с небольшими сроками (основной рабочей насильственно ИТЛ). Это все приносил к уменьшению производственных признаков ИТЛ, рывку исполнения производственных планов. В конечном итоге, геополитика утаенного одобрения «ссученных» водился признана вредоносной и в ГУЛАГе от неё отрешились в 1951-1952 годах. Прожженных рецидивистов и «положительный элемент» (неконфликтных заключённых с незначительными сроками) замерзли раздроблять по разным площадям и лагерям, с многообразными режимами заключения[7]. «Сук» и «воров» да разбавляли после многообразным лагерям. Чтобы достичь желаемого результата, пришедших с периода заключённых, контора первоначально опрашивала, к какой-никакой изо сортировок они относятся, дабы разделить их к «своим» и избежать резни. Шаламов указывает, что Западное регулирование назначался «сукам», а в Северное регулирование ориентировали воров[1].
На «сучьих» зонах, дабы выжить, некоторые «воры в законе» для обещаниях отворачивались от «воровских традиций». При сложившихся обстоятельствах они выбрали затаиться, замерзли блюсти еще больше требовательную конспирацию и законсервировали свои престарелые связи[8].