Искажение мира, к которому стремится психоэмоциональная составляющая Ванды, чтобы раствориться в увеличивающейся информации, и который, в конечном итоге, превратится в абсолютную информацию: эквивалентность мира миру — финальная иллюзия, иллюзия мира, полностью совершенного, завершённого, совершённого, реализованного, достигшего высшей степени существования и реальности и одновременно, крайней степени своих возможностей. Действительность настоящего, полностью выкаченная из прошлого, но прошлого не реального, Ванда строит свою идеалистическую воображаемую реальность по телевизионным паттернам. Осуществляя контроль за этим прекращением мира старого (WestView — место обнажённой боли и скорби) как иллюзии и его воскрешением в виде симулякра (EastView — кокон забвения, в котором любое вторжение реальности ощущается как инфернальный страх), в результате исчерпания реальным всех его возможностей. Ванда руководит безусловной реализацией мира в его финальной иллюзии.
То, что мир — иллюзия, следует из его радикального несовершенства. Если бы все было совершенно, мир внешней, со всеми своими утратами и неотвратимостью не существовал бы вовсе, а если бы он сам случайно стал совершенным, он бы просто перестал существовать. Мы получаем то, что уверяет Ванду в существовании мира, так это его несущественная, преступная, несовершенная природа. Поэтому он может быть дан ею только как иллюзия.
Все, что проецируется вне этой иллюзии, вне этой несущественной очевидности мира, которая навсегда отдаляет его от его смысла и первопричины, является лишь оправдательным фантазмом. Ретропроекция причинности и призрачной ясности — особого порядка, который только подтверждает правило несущественного беспорядка и, несомненно, является лишь его очередным ситкомосвким эпизодом.
Воля Ванды словно её же ложная беременность или искусственно воскрешенный Вижн. Словно «воображаемые» фантомные боли конечности, которые появляются после ампутации реальной конечности, так и вся воображаемая реальность Ванды появляется в результате непредвиденного хирургического удаления объектов мира реального. Воля — явление того же порядка. Ее экстраполяция на события в мире — это лишь экстраполяция желания или фантомной боли ампутированной конечности. Реальность Ванды, её видение мира, подобно сну, ведь сон дает иллюзия контроля над тем, что в нём происходит, или что в любой момент можно все прекратить. Он даже даёт Ванде иллюзию осознания того, что она видит осознанный сон, и это является частью его механизма. Это отклонение, сдвиг, уклон воли, который взаимодействует с хромосомами сна.
Некогда бывший EastView теперь трагический универсум, воображение вплеснувшееся в реальность. Все окружение соткано из случаев, несчастные отголоски прошлого переплетаются с милой комедией положений. Нет ни греха, ни раскаяния. Все имморально и при этом так чувственно. Сама Ванда даже не контролирует окружающих её людей, они просто стали жертвой её фантомной воли. Но она не перестаёт верить в их собственное существование, не отказывается брать на себя ответственность за него. Ограничиваясь тем, что из-за неведения они сами отклоняются от своего желания и воли, якобы, не нарушая её загадочное воздействие, соблюдая при этом по отношению к существованию определенные правила игры, первое из которых состоит в том, чтобы не соглашаться на существование. Ведь их воля рождена заведомо иллюзорном мире.
Принуждение к своему собственному желанию, принуждение к свободе и выбору, что является завершённой формой рабства. Воля оказывается в ловушке неограниченной свободы, которая ей дала Ванда, и она соглашается на это благодаря иллюзии самоопределения.
Но оказавшись в мире сладкой лжи, почему Ванда продолжает хотеть и желать всего этого, отказавшись от горькой правды? Потому что, она не может иначе. Своим желанием или своей волей она вносит свой вклад в завершение мира, в котором для её иллюзий уже нет места. Это её невольный вклад в её же собственную судьбу. Своеобразный ритуал, отвергающий столь скоротечное прекращение всего того, что когда-то было важно для неё. Рождённые её внутренними страхами, что Ванда так тщательно скрывает, но они никогда не явятся в начале, они всегда ждут в конце. В конце каждого эпизода.