Слышал истории, про первую чеченскую войну, на которую призывников сразу после присяги отправляли в Чечню, слышал и такие, что некоторые принимали присягу прям там. Вот реальная история, правда отправили не в первый месяц службы, тем не менее, что-то общего с этим есть.
Шел 1995 год, автобронетанковая учебка в центральной части России, далеко от войны, и от реальной солдатской службы, не было даже дедовщины, все примерно как в пионерском лагере. Именно этот образ службы, полученный в первые месяцы, в дальнейшем сильно мешал осознать всю реальность службы на Северном Кавказе.
Все, что нам привили в учебной части, было полной противоположностью тому, что творилось в боевых частях. За нами смотрели, как за детьми, чтобы все ходили в тапочках, чистые, банная отброска, сон после обеда в выходной, для некоторых это сказка.
Был у нас товарищ капитан, замполит, проводил занятия, вот именно он и давал характеристику, кого куда отправить. Всех залетчиков, он заносил в отдельный список, и обещал, эти курсанты поедут служить или на северный полюс или на Кавказ. Я был в этом списке, для меня мелкий залет, для него серьезное нарушение, я не записывал его лекции в тетрадь. Но боялись у нас не Кавказ, и не заполярный круг, а попасть в Читу или в Бийск, по рассказам курсантов, присланных из частей находящихся в этих городах, там просто жопа.
Прошло 5 месяцев, сдали экзамены, и вот стали уходить первые партии, рота исчезала на глазах, а нас никто не брал, так мы думали. Когда от роты осталось 8 человек, из-за того, что пригнали новобранцев нас, переселили на первый этаж, в помещение забитое кроватями. Мы ничем не занимались, в столовую ходили отдельно, после всех. Однажды пришли на ужин, нас обслуживал наряд по столовой, а курсанты были из одной мотострелковой части Владикавказа.
В ходе разговора, они узнали, что мы последняя партия и похоже на Кавказ, туда еще никого не забирали. Парни сказали, если попадете туда, то по любому отправят в Чечню, не хватает механиков водителей, для эвакуации подбитой техники, именно для этого их и прислали учиться.
В начале декабря, вечером нас посадили в Урал и отвезли на вокзал, куда мы едем, нам никто не сказал, всю дорогу мы не знали куда нас везут. Сопровождал майор, вез нас, как будто путает следы, с четырьмя пересадками. Сначала до Москвы, потом до Мин вод, после до Прохладного, потом 6 часов на электричке до Владикавказа, а в конце на машине, дорога заняла трое суток.
Приехали мы под вечер, какой населенный пункт и что за часть, неизвестно, помню что время ужина закончилось и нас кормили хлебом. Отвели спать в спортзал, спали на матах. На следующий день, нас выпустили только в обед, отвели в столовую, а потом в какой-то актовый зал, помещение было полностью забито, мы стояли вдоль стены.
На сцене выступал офицер, смысл речи такой, кто хочет служить в разведроте поднимите руки, желающих было мало, потом они сами набрали сколько им надо. Сопровождающий нас сержант рассказал, в разведке людей не хватает, кого уволили, кто ранен, вот они и набирают личный состав из тех кто прослужил полгода.
После этого собрания, нас посадили в Урал и повезли в следующую часть. Приехали как раз к ужину, перед столовой завели в штаб, сказали оставить вещмешки возле часового, который охранял знамя, типа он за ними приглядит.
После столовой, забрав свои вещи из штаба, нас посадили в курилку, ждите. Сперли все, в вещмешках осталась только парадка старого образца, которую нам выдали еще в учебке, забрали тапочки, мыльнорыльные, гражданку в которой приехали в часть, полностью, не отняли, а именно обворовали. Для нас это было нечто, невероятное, первые мысли, ходить по казарме будем босиком. Тогда мы еще не знали, что тапочки, это роскошь доступная не всем, к примеру у нас на роту были две пары, у дедов.
Сидели в курилки часа два, в итоге пришел офицер и забрал троих, осталось нас шестеро. Опять посадили на машину и повезли в следующую часть, четыре дня возили, как выяснилось, специалисты такого класса не требуются из-за отсутствия технике, которая осталась в Чечне.
Пообедали в очередной части, и сидим в курилке, ждем машину. Подходит к нам прапорщик, следуйте за мной, сейчас вас переоденем. Мы отличались, из-за формы образца 40-х годов и шинелей, у всех бушлаты и камуфляж, а мы в шинелях.
Прапорщик повел нас не на склад, а в казарму, где дал указания каптерщику нас переодеть. Форму нам впарили не лучше, у кого низ песчаного цвета, а верх зеленый, бушлаты грязные и старые, в этой же казарме с нас сняли ремни с латунными бляхами, у них это редкость, и дали железные, поменяли зимние шапки, у нас они были новые. Нас переодели, теперь мы не отличались от остальных.
Затем прапорщик отвел нас на склад, где выдал сух пай на сутки, а дальше пошли на КПП. Там нас ждали две машины, Жигули 5, и Москвич 412, за рулем был старший лейтенант, а в другой капитан. Ехали мы примерно 2 часа, уехали далеко за пределы города. Интересное место, куда нас привезли, типа гарнизонного склада посередине поля, но на дороге стоял часовой, рядом со шлагбаумом, как будто граница и знак с надписью Грозный 80 км.
Нас высадили, и сказали ждать, поедет колонна и нас заберут. Часовой бросил пост, подбежал к нам, что было на тот момент необычно для нас. В первую очередь он спросил закурить, и есть ли кто из нас с Липецка, в ходе разговора, с грустным лицом он сказал, чего в Чечню едете. Вот так мы и попали в Чечню, конечно не в Грозный, и не как специалисты, но это уже другая история.