Я родилась в Москве в 1990 году. Родители родом из Якутии. Когда мне было 3 года, мы с сестрой играли на улице с котятами. Один из котят залез под электроподстанцию. Я полезла за ним и там схватилась руками за провода. Меня ударило током, руки сразу обгорели и мне их ампутировали. Но я ничего этого не помню. Я потеряла память. По словам мамы, очнувшись в больнице, я никого не узнавала. Мне пришлось заново учиться говорить. Все детство я провела в больницах. Было множество операций, последняя – в 2001 году. Первое мое воспоминание: мне 5 лет и мы с мамой сбегаем ненадолго из больницы домой. Помню, как ездили на протезирование в Германию и жили там в квартире с выходом на крышу. Сейчас те первые свои протезы я не ношу. Они тяжелые и неудобные. Я пытаюсь получить новые более современные протезы по государственной программе обеспечения техническими средствами. Но там всё очень сложно – бюрократия. Уже год я бьюсь над этим и не знаю, сколько сколько ещё буду.
Мне повезло, что травма произошла в детстве, потому что дети учатся вообще всему. Я научилась делать все ногами – играть, писать, рисовать и пр. Сначала мне привязывали на руку кисти, чтобы я писала и рисовала, но потом я поняла, что ногами удобнее. Мама очень хотела, чтобы я училась в обычной общеобразовательной школе и приложила к этому массу усилий. Меня не хотели брать ни в одну школу. В конце концов завуч моей первой школы сказала: «Хорошо, если какой-нибудь из классов согласится, мы тебя возьмём». В итоге меня взяли в первый класс одной из московских школ. Первый год я не писала на уроках, только сидела и слушала, а уже дома делала домашние задания. Если были контрольные, то я оставалась отдельно с учительницей и писала, потому что было как-то неудобно писать ногами при всех. В первом-втором классе моей первой школы было всё идеально: дети хорошо ко мне относились и даже защищали меня. Я тогда ещё приходила в протезах и было непонятно, что у меня нет рук. Не все учителя знали об этом и если нашу классную руководительницу заменяла другая учительница, она могла начать ругаться на меня, почему я не пишу на уроке. Естественно, моей первой реакцией было заплакать. А одноклассники меня защищали: «Не ругайте ее! Она не пишет на уроках! Она дома учится!».
Потом мы переехали в другой район и мне пришлось сменить школу. В новой школе мне было тяжело. Местные дети меня не приняли. А если дети кого-то не принимают, то они могут быть очень жестоки. Вся школа приходила посмотреть на меня как в зверинец. Я себя там ощущала очень некомфортно. Я не хотела идти в школу, но мама настаивала, чтобы я продолжала учиться как все.
Мой папа – мастер спорта международного класса по вольной борьбе. Он тренировал детей в ДЮСШ, а я в 5 лет пошла заниматься плаванием туда же. Училась плавать в лягушатнике. Когда у меня первый раз получилось проплыть пару метров на спине, я просто выбежала из бассейна и как была в купальнике побежала к папе в зал с криками: “У меня получилось!”. Сорвала ему всю тренировку. В 12 лет начала заниматься плаванием в реабилитационном центре для исправления сколиоза. Успехи в плавании повышали мою самооценку, мне становилось проще общаться с одноклассниками. У меня появились друзья в плавании. Мне нравилась там атмосфера – все были такие позитивные. И самое главное – там мне можно было соревноваться и победить!
Я не планировала строить спортивную карьеру, мне больше нравилась музыка, искусство. Большой спорт – это просто стечение обстоятельств. Однажды в Москве проводились соревнования «Открытая вода», куда приглашали всех детей с инвалидностью принять участие. Я там заняла второе место. И мной заинтересовалась тренер паралимпийской сборной по плаванию. Она нашла мои контакты и пригласила к себе. Я начала заниматься 2-3 раза в неделю – просто плавать. У меня не было никакой техники. Потом Наталья Викторовна (тренер) настояла на том, чтобы я прошла международную классификацию – это медицинское определение того, в какой категории ты будешь плавать. В паралимпийском плавании есть 10 категорий. Первая – самые тяжёлые заболевания, десятая – самые легкие. У меня шестая категория. После этого я даже глазом моргнуть не успела как оказалась в сборной! Мне тогда было 13 лет. Сейчас мне 31.
Паралимпийские игры, как и Олимпиада проходят раз в 4 года. Моя первая паралимпиада состоялась в 2004 году в Афинах. Но сначала я и не думала, что окажусь там. Когда начались отборы в команду, я выполнила все нормативы, но старший тренер посчитал, что я слишком молодая и нет смысла брать меня на такие серьезные соревнования. Мне помогло невероятное стечение обстоятельств )) Как раз тогда про меня написали в «Комсомольской правде» и заметка попалась на глаза министру спорта Якутии. Моя история так его тронула, что он попросил своих помощников найти мои контакты. Нам позвонили и спросили у мамы, чем можно помочь. Мама сказала, что я выполнила все нормативы, но меня не берут в команду паралимпийцев в Афины. Однако попасть на Олимпиаду можно не только в составе команды, но еще и по индивидуальному приглашению – так называемой грин-карте. И жернова мельницы закрутились – министр спорта из Якутии начал заниматься этим вопросом, подключилась вся якутская диаспора. Они вышли на главного организатора паралимпийских игр в Афинах и мне сделали грин-карту. Я попала в состав участников за полтора месяца до начала игр. Всё это время мы тренировались вдвоем с тренером, так как основная сборная уже уехала. В общем когда мне казалось, что надежды уже нет, случилось чудо. Моя спортивная карьера началась благодаря заметке в газете.
В 14 лет ты не понимаешь важность всего этого. Меня больше поражало, что в олимпийской деревне в Афинах были автоматы с бесплатной кока-колой и мороженым. Для меня это было бОльшим впечатлением, чем то, что я попала на игры. Уже потом, спустя какое-то время, пришло осознание, как это круто! Ты выходишь на стадион и он огромный, безумное количество народу и такая энергия, которая тебя просто с ног сбивает. Тогда на игры я поехала с мамой. Она ласково называла меня “кроша”. И я слышала, как она и все люди, которые сидели вокруг нее болели за меня на заплыве: «Кроша! Кроша!». Это было очень приятно. Тогда я была четвертая на двух дистанциях. Неплохо, но я очень расстроилась, что не заняла призовое место. Это подтолкнуло меня к тому, что нужно больше тренироваться, прикладывать усилия, чтобы были результаты.
Следующие паралимпийские игры были в 2008 году в Пекине. Тогда у меня уже был более осознанный подход и усердные тренировки. Всё складывалось по плану. Я с детства люблю планировать, а спорт только способствует этому. Каждый год ты знаешь, что в январе у тебя такие-то сборы, в феврале – такие-то соревнования, в марте – то-то и то-то. Весь год расписан и ты точно знаешь, что конкретно тебе нужно делать, чтобы достичь результата. Для игр в Пекине мы с тренером придумали хитрую стратегию как сделать так, чтобы получить преимущество перед спортсменками, которые плывут с руками. Ведь в шестом разряде есть не только те, кто плавают без рук. Есть девчонки, которые плавают только на руках, у них парализована нижняя часть тела. Естественно, на финишном касании они в более выгодном положении, потому что рычаг у них длиннее. Когда ты приплываешь, там есть такой щит желтого цвета. Ты должен его не просто легонько коснуться, а сильно ударить по нему, пробить, чтобы он засчитал результат. Если ты коснулся слабо, это может сыграть роль – результат засчитают на долю секунды позже. А на играх каждая доля секунды имеет вес.
В самом Пекине уже были совсем другие ощущения. Всё было очень масштабно, продуман буквально каждый шаг. Ты приезжаешь в деревню, тебя встречают, у тебя есть свой гид, в деревне есть развлекательные центры, медицинские центры, на кроватях у нас были подарки, на тренировке тоже подарки, столовая работает круглосуточно. Даже макдональдс был.
Я настраивалась на борьбу и все сложилось идеально. Я получила серебряную медаль! Сначала я просто радовалась, а через день меня накрыла какая-то пустота: нет больше целей. Это не была моя единственная победа – до этого я занимала призовые места и на Чемпионате мира, и на чемпионате Европы. Но Олимпийская медаль – это заветная мечта любого спортсмена. Мне стало очень страшно и грустно. И такое состояние продолжалось, пока тренер мне не рассказала про наши планы на следующий год. Тогда я поняла, что моя спортивная карьера ещё не закончилась. На следующий год был чемпионат Европы в Исландии и чемпионат мира в Бразилии. Появились новые мечты, из-за них я до сих пор плаваю.
За победу на паралимпийских играх платят хорошие деньги: первое место – 4 миллиона рублей, второе – 2 млн 800 тр, третье – 1 млн 700 тр. После моей победы в Пекине мы купили машину – Тойоту королла. Правда её угнали через 4 месяца. Мы конечно написали заявление в полицию, пресса сделала новость об этом, но машину так и не нашли.
Сейчас спорт – это мое основное занятие и работа. Я получаю зарплату как участник сборной и премиальные за медали на международных стартах. Встаю я очень рано. У меня две тренировки в день: первая в 7 утра, вторая – с 16.00 до 18.00. Между тренировками и после них я учусь, хожу на разные курсы. Это какая-то мания – постоянно обучаться. У меня уже есть два высших образования – я заканчивала физкультурный и академию народного хозяйства. А сейчас занимаюсь английским. В университет, как и в школу, меня брать не хотели, хотя я сдала все экзамены и по баллам проходила. Но в физкультурном мне сказали: «У нас не учатся люди-инвалиды». Неприятно было слышать такое. Причём, там была кафедра адаптивного спорта. Для кого они её делают? Не очень понятно. Меня взяли только после того, как паралимпийский комитет написал письмо ректору вуза. Ректор узнал, что я вообще существую и сказал: «Конечно берите, в чём проблема?». Раньше я писала только ногами и мне нужно было два стула: на одном сижу, на другом пишу. И я часто слышала от преподавателей: «Девушка, вы не дома, уберите ноги!». Но потом постепенно все привыкли. Во втором универе, на магистратуре, были такие модные стулья-парты и мне пришлось научиться писать рукой. Я научилась довольно быстро. Сначала у меня были такие огромные буквы, как у пятилетки, а потом почерк стал такой же, как я пишу ногами – удивительно, но оказывается это так работает.
Несмотря на то, что я очень влюбчивый человек, я очень сложно подпускаю к себе людей. Чтобы со мной подружиться, нужно немало усилий приложить. При этом у меня довольно много друзей. Есть коллеги со спорта; есть подружки из реабилитационного плавания, мы познакомились в детстве и до сих пор общаемся; есть подруги и друзья из Якутска.
Передвигаюсь по городу я в основном на метро. Получить водительские права мне нельзя, потому что я не могу пройти медицинское освидетельствование. Это огромное упущение нашего законодательства. Машина очень упростила бы мне жизнь. Тем более я умею ей управлять. Ездить в 5 утра на тренировку без пробок было бы куда проще, чем спускаться в это время в метро. Не всегда удобно прикладывать карточку, чтобы пройти через турникет. Пока я жила с родителями, папа меня возил на тренировки. Сейчас я живу с сестрой и езжу везде сама. У меня относительно мало проблем в плане передвижения по городу. У кого их много так это у колясочников. Даже в бассейне везде лестницы, если спортсмен на коляске – он сам сюда не придёт. Только если с ним везде будет ходить кто-то сильный, кто сможет поднимать его вместе с коляской. В связи с этим у нас в группе нет колясочников.
В 2016 году из-за допинг-скандала российскую сборную частично не допустили до Олимпиады в Рио. А паралимпийцев не допустили всех. Мы уже сидели с билетами и тут нам говорят, что мы не едем. Такое разочарование, такая обида и несправедливость! Это было большим ударом для всех нас. Пару месяцев я вообще не понимала, что делать, находилась в стагнации. Я хотела закончить свою карьеру после Рио. Вернее, я хотела завершить ее даже раньше – после паралимпийских игр в Лондоне в 2012. Думала, выступлю в Лондоне и все – буду строить семью, дети, работа и тд. Но не сложилось. В Лондоне я показала неожиданно плохие результаты. Уходить из спорта после такого мне не хотелось. Хотелось доказать, что я могу лучше. И вот – в Рио нас не не допускают. Тогда я начала готовиться к играм в Токио в 2020. А их перенесли из-за пандемии. В этом году я надеюсь, что паралимпиада состоится, что сборную России допустят, что конкретно я поеду и смогу показать свои лучшие результаты. Конечно у меня есть мечта выиграть, но я понимаю, что это сложно, так как возраст берет свое. Но я надеюсь, что я смогу собраться. У меня ещё есть полгода, чтобы моя мечта стала явью.