Утро 1987 года ничем не отличалось от остальных, лишь глубокий, вязкий туман, окутывал корпуса пионерского лагеря, который жил своей привычной, далекой от мегаполисов, жизнью. Утренние горны подъемов, зарядки и штатные детские мероприятия, вселяли в ребяческие отряды дух организованности и дисциплины, уважение к старшим товарищам и вожатым отрядов. Ночи становились прохладнее, уже не как в июле, и добегать утром до умывальника стало особенно зябко.
Я нехотя повернулся на другой бок и натянул одеяло на подбородок, вставать не хотелось, не хотелось расставаться с теплой постелью и выходить к умывальнику. В проходах между кроватями слышались шаги проснувшихся пионеров, я приподнялся и вдохнул полной грудью прохладу летнего утра. Вожатая Света стащила с меня оставшееся одеяло, а это означало, что действительно, пора вставать и умываться. Схватив со спинки кровати полотенце, буркнув себе под нос что-то недовольное, я выскочил к умывальнику. Я помнил, что вчера вечером, к нам в отряд заходил вожатый Андрей, и они со Светой шушукались и хихикали, укладывая нас спать, а потом целовались в сумерках, сидя на дальней кровати. Но ведь это взрослые, у них своя, взрослая жизнь, а Света хорошая, и с любовью относиться нам, десятилетним сорванцам с разными характерами и запросами, готовыми учудить чего угодно. Вот и недавно, мы всем лагерем искали сбежавшего из нашего отряда, Вову, который пил из флакона разбавленную «Гвоздику», и говорил не понятные нам слова. Нашли его уже на ближайшей железнодорожной станции и вернули в отряд.
Я вчера засыпал плохо, мне не давала покоя одна история, произошедшая со мной на рыбалке. Как всегда, мы с Гильдаром, взяв спрятанную в лесу удочку, после дневного сна убежали на речку, где в начале переката, на быстрине, мы поймали странную, пахнущую огурцами, или чем-то непонятно ароматным, рыбу. Я знал – это хариус, пусть и небольшой, но он перевернул все мое рыбацкое начало, и я, вспоминая рассказы из альманахов, представлял себе ловлю этой хитрой и осторожной рыбы. Мы обычно ловили плотву и окуня в затишках, в окнах водной растительности, а ловля уклейки на хлеб была настолько проста и не интересна, что не ловил ее только ленивый.
Холодная вода придала бодрости. Отфыркиваясь возле умывальника, я не заметил, подошедшего со спины Андрейку, который обрызгав меня холодной водой, прервал мои рыболовные размышления. Я побежал за ним, но понял, что его не догнать, и бросил ему в след сосновую шишку. Ладно, ладно, я тебя еще поймаю, подумал я и побежал одеваться. В молочном тумане, ряды выстроившихся отрядов терялись, и у стелы я видел только размытые силуэты пионервожатых, докладывающих о наличии нас в строю. На завтрак дали рисовую кашу и чай с молоком, который я тихо ненавидел. Гильдар подбежал после завтрака и хлопнул меня по плечу:
- ну что, пойдем сегодня хариуса ловить?
Да, я пообещал ему, что научу ловить эту рыбу, и пересказал некоторые истории, описанные в рассказах бывалых рыболовов, и вот теперь, мне необходимо показать, как ловят хитрого хариуса, чтобы не упасть в глазах лучшего друга, который тянулся ко мне и очень уважал,( по детским понятиям). Постоянно таскавший меня с младенчества по рыбалкам, отец, привил мне это увлечение, которое постоянно усиливалось с каждой пойманной мною рыбой. Меня привлекал данный вид развлечения, и особенно способность перехитрить водных обитателей и после этого чувствовать себя победителем, и гордиться этими маленькими победами.
В этом году мы в одном отряде с моей двоюродной сестренкой Иришкой. Мы с ней погодки, и каждый год вместе проводим новогодние праздники, строя под столом жилище, мы играем в путешественников и веселим взрослых. Иришка не хотела ехать в пионерлагерь, а в конце смены не хотела уезжать отсюда, и я видел из окна автобуса, как они, обнявшись с вожатой и подругами плакали, перед отъездом, и мне было ее очень жалко.
Дневной сонный час превратился для меня в ожидание предстоящего похода за ХАРИУСОМ. Я перебирал в голове все, что когда-то слышал из рассказов отца, который ловил эту рыбу в Пермской области, а также все, что я когда либо читал, и уже знал, что ловить ее нужно по верху. Я видел в книге «Мир животных», правда, не помню, в каком томе, рисунок хариуса в очках с большим спинным плавником и знал, что он питается проплывающими насекомыми. Я видел, как отец ловил чебака на поденку без груза и имел какое-то представление о ловле сверху.
И вот, наловив кузнечиков, мы с Гильдаром бежим к реке, но знаем, что бежать придется долго. Я уже давно приметил этот перекат, еще когда приезжали родители, и мы ходили с отцом вдоль реки за 1-2 км. от палаточного лагеря. Тропинка идет по высоким холмам, из одного вытекает небольшой ручей, который падает с двухметровой высоты. Вода чистая и холодная, но, чтобы к ней добраться, нужно спуститься вниз по крутому склону, цепляясь за корни деревьев и и одиноко растущие на склоне, сосенки. В начале, широкий, постепенно сужающийся перекат, зажатый с двух сторон зарослями лопуха, несет свои воды метров на 70, в своей конечной фазе, ударяясь мощным потоком в глиняный берег, создавая, тем самым, глубокий водоворот.
В прозрачных сандалиях, мы идем по узкой тропе, стараясь не зацепить тоненькую леску за торчащие, в разные стороны, ветки. Ожалив ноги крапивой, щипая по дороге кислицу, так называется растение с кислым, похожим на щавель, стеблем. У него белые цветки, как у валерианы, и спутать с чем другим сложно. Но самое противное, что можно было встретить по дороге – это паутина. Однажды, будучи совсем маленьким, я бежал по лесу и угодил в огромную паутину, и самое страшное, что перед глазами завис, огромных размеров паук с крестом на теле. С тех пор я ненавижу не паутины, не пауков, и по сей день хожу по лесу за грибами с веткой, убирающей впереди себя, паутину.
Зажурчала впереди музыка приближающегося переката, но нам нужно в начало этого быстрого потока. Спуск к воде очень крутой, а поднимется вообще не каждый, но мы сползаем вниз, держась за маленькие сосенки, расположенные на склоне, у воды снимаем сандалии и прыгаем в холодную воду. На дне сланец неприятно врезается в разогретые бегом ступни, а вода, предательски обжигает.
-смотри как это делается, говорю я Гильдару, и поднимаю груз с поплавком к вершинке черемухого удилища. Друг из пакетика достает пойманного ранее кузнечика, которого я сажаю на крючок. Крючок кажется очень маленьким, а кузнечик огромным.
-вот, смотри, говорю я и отпускаю насекомое по течению. Я на середине реки, глубина по колено, и я отчетливо вижу всплеск на том самом месте, где только что был зелено желтый кузнец. Все произошло настолько неожиданно, что я вовремя среагировать не успел, и только крик Гильдара вывел меня из секундного оцепенения.
-тащи, чего ждешь, кричит друг. Леска натянулась, и я потянул удилище на себя, но сильная рыба и сильное течение не позволили мне все это сделать быстро. Прошло несколько мгновений, и из воды показалась серебристая рыба, которая извивалась так, что невозможно было взять ее в руки. Через пару секунд она уже освободилась от крючка и благополучно вернулась в родную стихию. Но все равно я чувствовал себя победителем и показал, как надо ловить эту рыбу! Последующие забросы дали похожий результат. Хариус хватал насадку, но отваливался по дороге, и я, лихорадочно соображал, как эту ситуацию можно довести до результата. Рыба моментально разрывала кузнечика на части, всплесков было на каждой проводке столько, сколько требовалось для снятия наживки с крючка. Это делалось до такой степени ювелирно, что нарисованные в книге очки у этой рыбы, были действительно в тему. Дотащить и пощупать рыбу не получалось, постоянные сходы только нервировали, Гильдар вообще замер в ожидании чуда, и мне было немного не по себе от того, что до сих пор ничего не поймано. И тут, я принял грандиозное решение: если рыба срывается с крючка, значит, не может заглотить приманку и нужно уменьшить размер крючка, тем самым, не умышленно, я подписал приговор всей ловле. Сказано-сделано. В бой пошел заглотыш, который вообще перестал что-либо доносить к руке. Мы меняем тактику, Гильдар снимает с себя футболку и растянув ее между руками, прявляя чудеса ловкости, ловит отваливающуюся с крючка, рыбу. Тактика работает, и вот уже шесть рыб от 20 до 30 см. в длину насажены на кукан из заранее сорванного ивового прута. Вскоре заканчивается насадка, и мы довольные бежим в лагерь, не подозревая о том, что нас уже выследили конкуренты.
С этим уловом мы появляемся в отряде, вызвав фурор у всех тех, кто хоть что-то понимает в рыбной ловле, и здесь, слева от корпуса, мы выкапываем засоленных окуней, и вместо них загружаем только что выловленных серебристых хариусов, которые уже навсегда поселятся здесь, добытые в первом, славном и немного безграмотном бою.
Меня уже больше не волновали целующиеся по ночам вожатые и ночной хруст из под подушек уже засохших пряников тех детей, к которым недавно приезжали родители… А родители приезжают редко, особенно те, а их большинство, которые не имеют собственного транспорта. На электричке до Кузино, а затем, нужно делать пересадку в сторону Староуткинска, а далее пешком от ст. Волыны. Какой же это праздник, когда родители привозят свежие яблоки и печенье, конфеты и пряники! Как же приятно распадаются во рту эти шоколадные дольки! Это праздник всего отряда, почти все достают из пакетов угощение и кормят друзей, да и вообще всех, и даже тех, к кому никто не приезжает.
Я выхожу из корпуса и вижу, как раскачиваются карабельные сосны – собирается гроза. Я бегу между корпусами отрядов, и первый раскат грома застает меня у первого корпуса. Мгновенно темнеет, первые, крупные капли дождя переходят в страшный ливень. Эта стена воды застает врасплох, и я заползаю под мостик из досок, там высокая трава, которая щекочет лицо. Грохочет так, что становится страшно от бушующей стихии. Мне страшно, заткнув уши, я жду, когда закончится гроза, и минут через 20, я уже бегу в корпус, где меня уже потеряла вожатая. Перед сном, Света читает книгу «Витя Малеев в школе и дома» и я засыпаю.
Просыпаюсь ночью от того, что болит лоб. Нащупываю указательным пальцем какую-то шишку и бужу вожатую – это клещ! Он уже воткнулся и из кожи торчит одна только задница. Грозы продолжаются всю ночь, но мы бежим в медпункт, где доктор вытаскивает паразита, но лоб все равно болит. Много позже, в меня втыкалось огромное множество клещей, в разные части тела, а сотни были найдены ранее, но этот, воткнувшийся в лоб, самый первый, самый жуткий – запомнился навсегда.
Автобус с детьми, приходящий в Свердловск, встречают толпы родителей. Мы очень соскучились по родным, братьям и сестрам, мы очень скучали по родителям. Встречает отец, как всегда не многословный и серьезный, но чувствую, что он очень скучал без меня, а крепкие объятия не могут скрыть этого чувства:
-ну, как дела?
-без подсачка, я больше в лагерь не поеду!!!!- Это первые, произнесенные мною слова.
Мы идем к автобусу, на плечах у меня рюкзак и я крепко держу за руку отца, чувствуя опору и поддержку, которую до сих пор несу по жизни, с чувством огромной благодарности за то, что с детства мне привил любовь к природе, рыбалке, и научил множеству полезных мужских вещей, но это, уже другая история…..
__________________