Мальчика вчера выписали. Это хорошо.
Правда, он не очень хотел уходить из больницы, раз ему не починили руку и не сняли гипс. Но вне больничных стен ожил и даже начал есть.
Впрочем, ожил ещё до выписки. К последнему дню приставал к другим детям: то целоваться, то обниматься, то драться, то кормить их печеньем, то выпросить кукурузные палочки, то стащить костыли... Пытался носиться по отделению, пел песни на всю палату... Иногда, правда, рыдал от боли и спал так себе.
Стоит отметить, что живчиками в отделении были все дети. Иногда даже чересчур. До такой степени, что одной ночью я разогнала развесёлую компанию из соседней палаты. Они, кстати, остались не в обиде.
В отделении было явно веселее, чем у Леры в офтальмологии. А ещё большинство пациентов — мальчики. Девочек всего несколько. И почти все с вывихом шеи. У мальчишек всё разнообразнее.
В нашей палате лежал мальчик шестнадцати лет с ушибом грудной клетки, мальчик десяти лет, покусанный алабаем, и мальчик двенадцати лет с компрессионным переломом позвоночника. Всем было велено лежать. Последнему — на вытяжке с утяжелением. Но они носились. Иногда я пыталась влиять. Тогда чем-то напоминала себе маму Дяди Фёдора, которая: «Я тебя воспитывала! Ночей не спала! А ты...»
Если бы Димон не страдал, от лежания можно было бы даже получить удовольствие. Не смотря на почти отсутствие передачек, ужин в четыре, тараканов, неудобства совместного сна и горяченную батарею прямо возле койки.
Теперь кататься то ли на такси, то ли на коляске на перевязки. Поликлиника в очень неудобном районе и совсем не близко.
Страшно было с ним идти, он так кричал в больничке на этих перевязках. Но в поликлинике попался самый человечный врач. Довольно молодой, а потому, вероятно, не выгоревший. Мальчик Дима даже не плакал.
Врач в больнице сказала, что вынимают спицы без наркоза и на дневном стационаре. Боялась представлять, боялась гуглить. Как вынимают это всё без наркоза? Наверное, с обезболиванием местным. Или как? Но направление через месяц именно на дневной стационар. А с мелким и нереально даже спросить нормально было. Врач говорит, мол, спицы же наружу торчат и вынимаются легко, никаких новых операций, никакого наркоза, и вообще, в других городах это даже в поликлиниках делают. Непонятно. Отсюда тревожно. В поликлинике врач объяснил понятнее. Всё равно, страшно. Но уже не так тревожно.
Злилась на младшую деву. Если бы не её желание пойти в субботу в студию в раннюю рань доделывать подарок маме к 8 марта, мы бы и гулять не пошли с малым. Мы бы спали до обеда. И вообще, он за ней понёсся. Так-то гуляли на пятачке, где сухо, но ей было ску-у-учно («Почему-у-у я должна с ним гулять?»)
И сейчас она не может с ним мирно. Ведёт себя хуже трёхлетки.
Мелкого история с рукой ничему не научила. Хотя в больнице он рыдал: «Что же я наделал?» В том числе. Лезет везде. Носится. Инстинкт самосохранения? Не, не слышали.
Выпавшие дни рабочие. Значит, минус деньги. Зато плюс расходы. И ещё непонятно, как долго вот это всё. Эх...
Смотрю на мелкого, который весьма стойкий солдатик. И на младшую девицу. И прям, разительна разница. И её ненормальность. Девицу я до сих пор в её девять почти не могу к зубному отвести. Потому что это дикая истерика неконтролируемая. А мелкий плачет, но всё делает. И переключается относительно быстро. И у него именно рыдания, а не истерики.
Как девица будет жить в этом мире?
Пять дней с Димоном пробыли в больнице.
Младшая за это время заметно растолстела. За пять дней. Всего. При том, что у неё и так лишний вес.
И была весьма недовольна тем, что мы выписались, поэтому теперь не она живёт, аки царь у бабушки, и вообще, не у бабушки.
Старшая жила одна эти дни. Посему ещё более недовольна нашим возвращением.
Некоторые в качестве причины для рождения более, чем одного ребёнка называют такую, что, мол, ты помрёшь, а у них будут близкие люди. Ну-ну...
Мой брат у меня в чёрном списке везде. Я имею в виду социальные сети. Но мы общаемся. В синагоге обычно. Обмениваемся (чаще через маму) подарками на др, например. В случае глобального апокалипсиса можно разово подставить плечо и подстраховать. Но не более.
Не могу на своём опыте заявить, что родственные связи совсем ничего не значат. Но сильно преувеличено это всё. Грустно почему-то от этого.
Из-за руки мелкого про то, чтобы пойти и привиться, можно забыть не менее, чем на пару месяцев. Что ж... Это тоже определённость.
Кто читает меня настолько давно, что помнит папу мальчика Димы?
Ммм... Когда малой загремел в больницу, он на какой-то день стал названивать тётке моей (у меня он заблокирован везде). Та сбросила все вызовы.
В итоге он пишет ей, мол зря вы так, мол, почему я о том, что случилось с сыном, узнаю от чужих людей.
Я знатно прифигела. Другого слова нет. С учётом долга по алиментам шестизначного (это не считая период, который я простила) и последнего перевода (в пять тыщ, а даже не в две, как иногда) аж в середине января. И с учётом того, что он год назад летом косил у нас тут траву периодически и, случайно встретив тётку с мелким в коляске, даже и отвернулся.
Действительно, надо ж было сразу сообщить. Чего это я?
Вообще, он мог бы быть достаточно хорошим отцом. При одном условии. Если ему самому обеспечить эдакого родителя, который будет заботиться. Что невозможно, разумеется.
Чисто по-человечьи его жаль. И я даже очень хорошо понимаю вот это всё. Потому что чуть меньше поддержки со стороны, чуть больше неудачных обстоятельств, чуть меньше удачных, чуть более не вовремя чёрная полоса, чуть больше или меньше чего-то, и я бы была примерно там же, где он. На этой схожести и было сближение. Просто у него был более-менее удачный период и да, имеется сила воли, которая долго держала.
И это очень грустно, конечно, что у нас человеки после жизненных мясорубок имеют немного шансов, а «настоящие мужики», вообще, обязаны справляться сами и за всё отвечать, причём поход к врачу — отстой и стигма, а выпить — социально одобряемо до определённого момента и по-мужски. Но это если абстрагироваться и не думать о том, что ты же, например, функционируешь, выплываешь, ищешь пути, лечишься, а он предпочитает другое.
Знаете, что самое сложное? Не уплывать в размышления о том, а есть ли у человека выбор, в принципе, или бэкграунд решает больше, чем ты сам. Но я не уплываю.
Пришла пора выйти из тени с учёбой и прочим. Хотя страшно, конечно.
Фэйсбук напомнил забавное:
Мальчика теперь приходится одевать в девичье пальто сестры, ибо его куртки на гипс не налезают, а мальчик против категорически. То ли купить ему мальчишескую куртку на вырост, то ли пускай потерпит месяц. Дилемма. Сегодня поход в поликлинику был в метель. В коляске неудобно, зато прогулка, вроде. И не тратиться. На такси быстро, но дорого и никакого ребёнку воздуха.
Вообще, вчера был отходняк. Такое... Когда в экстремальных условиях держишься молодцом-огурцом, а потом всё заканчивается и ты тоже заканчиваешься. Минимально, но забочусь о себе. Рано ложусь, купила себе тортилью и колу, которые своего рода символ окончания сложных времён. Вообще-то, обычно вместо колы глинтвейн, но тут не хотелось. Вымыла голову. Открыла подаренные конфеты, заварила вкусный чай, лежу каждую свободную минуту. Но так-то и мальчик ещё страдает, и уроки, и спина моя отваливается. И вообще. Но это временно, конечно.
Такие дела.
Отвечать на комментарии пока сил нет.