— Наше интервью подходит к концу и у меня есть последний вопрос. Ты совсем недавно закончил школу, каково было тебе учиться в ней? Какие воспоминания с ней связаны?
— Оууу, это довольно сложный вопрос.
В этот момент зал замолчал, все ждали, что он сможет рассказать о своих школьных годах.
— Не могу поверить... Так много народу. Свет, камеры.. Все направлено на меня. Я сижу здесь, перед целым залом людей, которые отдали кучу денег за то, чтобы узнать, как я выживал в школе. Что ж, наверное это действительно интересно. Школа всегда ассоциировалась у меня с последней партой первого ряда. До которой, почему-то, никто не мог дойти. Я сидел там один, все были так близко, но в то же время чертовски далеко. И рядом с моей партой было окно, которое иногда было открыто. Я делал бумажные самолётики и отпускал их. Они улетали так быстро... Я видел как они летели, но потом резко скрывались из вида. Тогда я пытался сделать новые и опять пускал их в то деревянное окно, выкрашенное в белый цвет. А когда оно было закрыто, я открывал и делал это снова. Не знаю, для чего это было. Может, я ждал, что кто-то прилетит ко мне? Что кто-то откликнется? Что кто-то дойдёт до моей последней парты? Но никто не прилетал. А у меня никогда не хватало денег на билет... Но я продолжал их делать. Я верил, ведь вера, она же умирает последней? И наверное, когда мои руки перестали делать эти самолетики, их начала делать она. Они летели, летели даже не понимая, стоит ли?
— И как? Стоило?
— Трудно сказать. Я думал, что я верю. Верю в свои выдумки. Верю в то, что все наладится, что через обрыв можно перекинуть мост, а самолёт просто всегда летит не туда, а сейчас вспомнил точный маршрут. Но это была иллюзия. Я жил в придуманном мире и принимал его за реальность. Я врал маме, что все хорошо, но на самом деле, сам того не осознавая, врал самому себе. Ведь так и получается, когда кто-то врет, он обманывает прежде всего себя. Он создаёт видимость лучшего исхода, оправдывается и так живёт во лжи. Честно говоря, у меня и сейчас такое бывает, но я стараюсь не делать этого.
— Получается?
— Честно говоря, не всегда. Иллюзия-первое из всех удовольствий. Иногда бывает сложно сдержаться выдумать то, что очень хочешь. Просто уйти от реальности, уплыть куда-то подальше, где действительно можно найти мост через тот овраг. Но это все выдумки, а есть реальность и именно тут, я и останусь.
— Сложно было осознавать, что те «самолеты», про которые ты говорил, не возвращаются?
— Очень. Иногда я хотел выпрыгнуть вместе с этим самолетом. Я говорил об этом с родителями, но они говорили, что это моя вина, что надо искать проблему в себе. А я давно её нашёл... Они спрашивали, как мне помочь, но я не находил нужного ответа, а может и не искал. Но скажу кое-что очень интересное. Даже когда я думал о «взлёте из окна», я представлял, как потом все подбегут, начнут узнавать, что было, как так получилось, прочитают переписки, где я писал то, что у меня на душе. Я представлял как меня заметят... Как все захотят узнать, что у меня, а не наоборот. И знаешь, я был уже готов, но мама, она не дала. Да и я не позволил себе убить двоих.
— Оу, ну самое главное, что все позади?
— Да, — воодушевлённо сказал я — теперь я не хочу «полететь» за самолетом, не собираюсь перекидывать мост, да и перекидывать нечего.
Взрослая жизнь не пускает самолётики в пропасть.
В пропасть во ржи.