Обряд воцирковления вот-вот должен был начаться. Собрались все кто мог, некоторые по скайпу. Малютка Анорекс немного плакал и поднывал, ему было всего три года и он интуитивно чувствовал страх перед происходящим. По-традиции, все смотрели в свои гаджеты и молчали. Перед началом церемонии в Инстахраме полагалось вести себя тихо, без излишних публикаций и лайков. Недоотец Карл (теперь нельзя было называть отца-отцом, мать-матерью из-за закона об оскорблении чувств чайлдфри) выглядел как полагается истинному служителю древнего культа - борода была лопатой и аккуратно подстрижена, волосы по бокам головы бриты почти что коротко, на затылке - пучок натянутых как струны со лба волос. Недоотец Карл служил в сане брадобрея и хорошо разбирался в обряде воцирковления, так как совершал его не раз. Отцы-основатели мастсиизма, а сейчас мастсиизм был основной государственной религией, говорили, что перед воцирковлением хорошо бы человеку обнулиться, перегрузив всю личную историю, выбросив на свалку большинство икон. Не все были готовы к таким радикальным мерам, но и никто особо сильно не настаивал.
Объектом верования в современном мастсиизме являлся некий Единый Блог, которым одновременно являемся все мы и каждый в отдельности. Адепты учения писали о том, что задача каждого верующего - стать единым с самим собой и с Единым Блогом. Концепция не была сложна, особенно если учесть, что многие труды по мастсиизму говорили о том, что Единый Блог - это части твоего личного Блога, разбросанного во времени и пространстве. То есть задача по сути сводилась к тому, чтобы собрать разрозненные частицы себя в единое целое. Это было бы легко, если бы не было так сложно разобраться в том, что есть такое - “себя”? Собственно, древние источники гласили, что обряд воцирковления заключался в замене несуществующей человеческой души на определённую систему догматических верований, подробно описанных в "Символе Веры Брежневой" ещё в незапамятные времена. В обряде, согласно верованию, рождалась новая личность, путём присвоения персональной праздничной иконы и личного идентификационного номера, хранящемуся в облаках, как и полагается образу Бложьему. Парадокс замены чего-то несуществующего был слабым звеном в мастсиизме, но, как и во многих старых религиях, верующие на это просто закрывали глаза. У каждого в этой системе был свой личный Блог, которым являлся он сам же, только отраженный в иконе. Многие отражения были отретушированы и на них были положены фильтры. Иконы выполняли важную религиозную функцию - функцию к продолжению учения. Каждый, кто тебя видел в иконе, стремился сделать лучше или по-другому - это и была здоровая религиозная конкуренция. В Инстахрам принято было ходить несколько раз в день, чем чаще - тем лучше, и совершать там короткое молитвенное правило, выражавшееся в том, чтобы поставить лайко-свечку.
Когда все было готово, недоотец Карл бодро начал:
- Приветики!
- Лайк!, - хором отозвались собравшиеся и дружно подняли большие пальцы вверх.
Вначале читки, как всегда, следовал небольшой экскурс в историю, который напоминал собравшимся о важных событиях прошлого. Церемония велась на древне-олбанском языке, в дань великой культуры великой эпохи. Сейчас язык почти никто не помнит, он используется только для религиозных целей, поэтому перескажем просто суть. Суть сводилась примерно к следующему:
Советская Социальная Сетевая Республика (сокращенно СССР) была вполне неплохая социальная сеть. Все были в контакте, все были одноклассниками. Она была замкнута сама в себе и потому, как сообщество, вполне прилично функционировала. Однако, в какой-то момент, серверы не выдержали внутренней нагрузки (а мы в то время пользовались исключительно внутренними серверами) и соцсеть распалась на части. Немало этому поспособствовали и хакерские атаки с Запада. Затем пользователям сообщили, что разрозненные бывшие общественные сервисы необходимо отдать в частные руки для более эффективной эксплуатации. Этих рук оказалось немного, и они стали контролировать все внутренние серверы. Для того, чтобы у остальных пользователей не возникло ощущения несправедливости случившегося, был организован один централизованный сервис, который носил засекреченную аббревиатуру ТАЗ - телекоммуникационный автоматизированный зомбификатор. В него была загружена программа, которая определенным образом истолковывала все происходящее таким образом, чтобы пользователи постоянно испытывали чувство величия и гордости за свою соцсеть и не думали о несправедливости. Программа работала безотказно, так как была навязана большинству юзеров в виде единственного источника информации. Для успешного использования пользователям были розданы в огромном количестве приборы, которые так и назывались - “Таз”. Прибор и внешним видом напоминал обычный таз. Процедура приема информации выглядела следующим образом - в определенное время, в идеале не менее пяти раз в день, юзер должен был надеть таз себе на голову и со всей дури с разбегу удариться в стену (тогда же, именно это стало источником знаменитой фразы “Аффтар, убейся апстену”, символизирующую акт умерщвления творческого духа юзера). После удара нужно было как следует ощутить информационный гул в голове, глядеть при этом полагалось исключительно во внутренние стенки таза. ТАЗ у каждого пользователя был свой - у некоторых имелись даже золотые тазы, у некоторых - аллюминиевые, но, у большинства, конечно, обычные - медные.
Потом началась так называемая “эпоха невесомости”. В это время внутри соцсети ничего существенного не происходило по стратегическим задумкам админов того времени. Заткнутая с обеих сторон, как космический корабль, соцсеть перешла в стадию совсем небольшой внутренней активности: активных юзеров было мало, зато внешняя активность достигла исторического максимума, чему немало способствовал ТАЗ. Новая социальная сеть больше напоминала отдельный мертвый паблик в огромной мировой паутине. Мы оказались в таком месте, где все в отдельности от остального мира немного общались, комментили друг друга, но, в целом, было ощущение, что этот паблик “дышал на ладан”, и связь в нем между администраторами и юзерами давно потеряна. Сторонним пользователям было до нас абсолютно все равно, многие даже не знали о нашем существовании. Нашу сеть использовали лишь как очередной информационный повод внутри своих огромных имперских сообществ. Тогда стало происходить следующее - чтобы избежать внутреннего коллапса от накапливающейся пустоты, и для поддержания иллюзии стабильности развития и прироста просмотров, на деньги от встроенной рекламы администраторы постили новости, которые сами и компилировали из запощенного намного ранее некоторыми активными тогда и неактивными сейчас пользователями. В целом мотиваторы и демотиваторы не сильно отличались разнообразием и выдумкой,- элементы внешней агрессии и упрощенная до слоганов система обмена опытом - вот, собственно, и вся тактика админов, этого было вполне достаточно. Постепенно, хотя это началось еще со времен распада Советской Социальной Сетевой Республики, паблик делали все более и более платным и для самих пользователей. Теперь, чтобы посмотреть ленту, в том числе с запощенным самим собой, ты должен был платить админам за возможность пользоваться лентой, кроме которой в твоём гаджете ничего нет.
Малыш Анорекс слушал все это, естественно, ничего не понимая. Ему не нравился бодрый голос недоотца Карл и особенно его борода. Он плакал все сильнее и сильнее, и даже пытался вырваться, но родственники - тетки и дядьки, держали его крепко, чтобы завершить обряд. Далее, в церемонии воцирковления, по уставу, следовали бесконечные ссылки на великие цитаты святых отцов и матерей Инстахрама разного времени. Полагалось синхронно, всем сообществом, торжественно пропеть в определенной последовательности эти великие молитвы:
- “Узбагойся!”
- “Нельзя просто так взять и”
- “Понимаешь, Карл?”
и другие…
В какой-то момент пения общих молитв Анорекс, который извивался и кричал все это время, все-таки выскользнул из рук, держащих его. И он побежал по храму…
Он бежал по райскому песчаному пляжу где-то далеко в Майями-Сити, где солнце беспощадно жарило миллионеров и их красоток со сделанными телами на их белоснежных яхтах; бежал сквозь толпу фанатов на рок-концерте, оказавшись в самой гуще событий и даже умудрился поймать падающее со сцены тело солиста; бежал сквозь убогие российский сельские дачи, где диковинным образом выросла и расцвела культура пафосной и агрессивной демонстрации собственной убогости с претензией на интеллектуальное ее переосмысление, с ее заимствованным и неестественным образом прижившимся хип-хопом, с наглыми вульгарными девицами и псевдорэперами в спортивных костюмах; бежал на спортивной дорожке в дорогом фитнес-клубе рядом с людьми, чья жизнь и судьба заключалась исключительно в поддержании своего тела в идеальной форме; бежал сквозь портреты выскочек, которые мнили себя актерами-режиссерами-музыкантами-поэтами-и просто интересными личностями, не стыдящимися, а даже напротив - полагающих за необходимость демонстрировать всем окружающим себя талантливого;
Разные миры мелькали перед малышом Анорексом один за другим, он ловко прыгал из одного в другой, и чувствовал, что постепенно ему даже становится интересно просто листать их по-очереди, не особенно вникая в суть каждого из них - их было слишком много, и, можно было в любой момент перескочить из одного мира в другой, если вдруг возникала необходимость. Ему стало как-то невероятно легко и свободно, он чувствовал, что все в его власти и нет ничего такого, что могло бы доставить ему дискомфорт. Эта легкость делала его счастливым. В какой-то момент он понял две вещи: во-первых, теперь ему совсем не обязательно было взрослеть. Можно было оставаться таким как сейчас сколько угодно времени, ну, может быть - отрастить аккуратную бороду и сделать на затылке пучок из волос. И второе - теперь он сам хотел, чтобы его самого тоже видели другие люди из других миров…
- Поздравляшечки, - сказал недоотец Карл, - обряд воцирковления успешно завершен. Обновленная личность Анорекса теперь пребудет с нами навсегда.
- А что делать с телом? - спросила мать Анорекса, вульгарно пытающаяся скрыть свое старение, женщина.
Все посмотрели на тело малыша, которое полностью окоченело в позе кричащего ребенка и стояло посреди Инстахрама. Тело было немного побелевшим и как-бы заледенелым.
- Это скоро пройдет. Недели через две-три отпустит. Тело всегда сначала так реагирует на воцирковление. Человек полностью погружается в новый мир, и какое-то время тело ему даже мешает. Потом все будет хорошо - он придет в себя, и будет как все мы - будет есть, пить и делать селфи.
Малыш Анорекс стоял как вкопанный и казалось, что он умер. Но, он не умер. Он только-только начинал новую жизнь. Жизнь, полную легкого восторга. И да пребудет с ним благодать и помощь всех мученических ликов Инстахрама. И ныне и присно и онлайн во веки веков.
Ап.